- Оль, больше я к твоим родителям на вашу дачу не потащусь! Так и знай! - причитал муж.
- Что случилось, Тоша? Если не хочешь на жаре морковку полоть, то я попрошу папу найти для тебя дело в доме…
- Причем тут жара?? Да достал меня огород твоих родителей! Я за все лето ни разу не отдохнул! Ни одной субботы, ни одного воскресенья, чтобы просто полежать и сериал глянуть! Понимаешь? Мы уже двенадцатую неделю подряд - крепостные!
В спорах Оля не мастак. Она опустила взгляд.
- Ну, Тоша... - жалобно промямлила она, - Ты же знаешь, папа... у него ноги больные. Теперь он еле до сарая дотягивает. А у мамы давление, ей тяжело долго наклоняться.
Антон, поворачивая направо, забыл включить поворотник. Блин. Так и штрафов можно по дороге нахватать.
- Если они не могут заниматься огородом, - ответил он, - то пусть вообще ничего не сажают! Зачем? Объясни мне, зачем этот огород, если они с ним не справляются?
- Но, Тоша, послушай, - Оля попыталась достучаться, - Это же не только для них, ты пойми! Сколько мы потом будем овощами и мясом питаться? Бесплатно. У нас же морозилка будет забита! Кабачки, помидоры, эти… огурчики маринованные, которые ты так любишь, а уж сколько куриц в этом году!
- Ага, бесплатно. Все лето горбатимся - и это называется “бесплатно”? Не хочу я никакие кабачки! Я хочу в ресторан! Я хочу в кино! Да хоть на речку съездить!
Он хотел поесть мяса сейчас, а не потом.
- Мы поедем, Тоша, мы поедем! Просто сейчас такой сезон, - упрашивала жена, - Конец августа, нужно все собрать, иначе сгниет. А потом, в сентябре, мы отдыхаем. Обещаю!
Антон сплюнул (мысленно, конечно, он был воспитанным, но ощущение было именно такое).
- Ладно. Но знай: если твои родители опять начнут говорить, что я все неправильно делаю, я уеду обратно на машине, а ты останешься там, чтобы докапывать картошку в одиночку.
Дорога до родительского дома Оли всегда занимала около двух часов. В этот раз они выехали не сразу после завтрака, а ближе к обеду, и добирались достаточно долго. Ирония судьбы: они едут на чужой огород работать, чтобы потом питаться тем, что сами и вырастили. Очень выгодно, конечно.
- Знаешь, Оль, - начал Тоша, когда они уже подъезжали, - У меня есть одна теория.
- Какая, Тошенька?
- Твои родители - гениальные манипуляторы. Они всегда так вовремя болеют. У папы ноги больные, еле ходит, а сам потом, по осени, только и бегает на рыбалку. А мама… У мамы, которая умудрилась перекопать полсотки, когда ты на минуту отвернулась, чтобы позвонить подруге, теперь “давление”. И где прохлаждается твой брат?
- Ну, Вадик же приезжал в июне, помогал…
- Один раз!
Они въехали в деревню.
Отец Оли, Петр Иванович, сидел на крыльце в старой панаме. Мать, Галина Семеновна, уже суетилась на веранде, накрывая стол, видимо, чтобы отметить приезд рабочей силы.
- Здравствуй, зятек! - Петр Иванович даже не встал, только кивнул, - Рад, что вы приехали. Тут дел - непочатый край. Как дорога?
После этого вопроса Антон ничего не помнит. Они перекусили. Потом ему вручили инструменты - и понеслась… Вечером он дополз до крыльца и там же и прилег.
Оля принесла ему кружку воды.
- Ты молодец, Тоша. Мы столько всего успели…
Галина Семеновна вышла, неся ему огромное, темно-красное яблоко.
- Зятек, ты поешь. Ты так похудел, пока в городе сидел. Держи витаминчик.
- Да я не в городе, а тут так похудею, что скоро сил не будет подняться…
- Ну, мы же потом вас откормим, - вставила теща, - Тут такое мясо будет на следующий раз, ты не представляешь.
Всю вторую половину дня воскресенья они доделывали работу. К вечеру, когда сели в машину, Антон нарадоваться не мог, что все это кончилось. До следующей недели.
- Ну, все, - сказал он, заводя машину, - До следующего раза. И осенью мы сюда больше не приедем!
Так у них и проходило все лето. Июнь, июль, август. Каждые выходные - с грядками. Только кому-то оно в радость, вроде как, хобби, а для Антона - издевательство.
- Тоша, - улыбнулась жена, - Есть предложение.
- Какое? Переехать в деревню?
- Нет. Смотри. Сейчас скоро уже сентябрь. Родители справятся сами с остатками. Давай следующие выходные пропустим?
Вау. Вот это подарок для него.
- Пропустим? Как? Они не обидятся?
- Нет! Мы скажем, что у нас дела. А потом, - она подмигнула, и в этот момент она была для него снова той девушкой, которую он любил, а не надсмотрщицей, - Устроим себе свидание. Настоящее. Съездим куда-нибудь вдвоем. Забронируем номер. Мы будем есть еду, которую кто-то другой готовил, и будем просто ничего не делать.
Следующая неделя была неделей предвкушения. Антон впервые за три месяца почувствовал себя свободным. Они гуляли по городу, наелись роллов в ресторане, потом плавали в бассейне неплохого отеля… Да, дорого, но оно того стоило. Уж за все их мучения!
На следующее воскресенье они планировали поездку к родителям - уже в качестве обычных гостей.
- Я так рада, Тоша, что мы это сделали, - зевала Оля, - И отдохнули, и родителей не обидели. Они, наверное, уже по нам скучают. И у нас будет столько всего вкусного!
- Я надеюсь.
- Мама, наверное, яблок насушила… - мечтательно протянула Оля.
Антон улыбался. Ехать к ним было приятно, когда ты знал, что не надо будет брать в руки лопату.
Так что выходных в этот раз Антон ждал без страха.
И родители были им очень рады.
- Ой, мои хорошие! Проходите, все почти готово.
Они посидели на веранде, поговорили о городе, о работе. Все было мирно. Антон даже расслабился, допивая чай.
- Мам, а куда вы переставили морозилку? - спросила Оля, вспомнив о своих запасах, которые она хотела забрать на зиму, - Я бы хотела посмотреть, что там с мясом.
- А, там, за кухней - в новой пристройке.
Оля радостно пошла в пристройку - холодное, проветриваемое помещение, где стояли стеллажи и громоздкий холодильник для заморозки.
Но проверять оказалось нечего. Обычно в это время года отсек был забит до отказа: курицы, мясо, плотные пакеты с ягодами и овощами…
Сейчас там ничего не было. На дне лежало несколько одиноких пакетиков, а в углу грустила одна замороженная курочка.
Она захлопнула дверцу, а затем, зажмурившись и открыв глаза, открыла снова. Нет. Это не привиделось. Оля сбегала туда, где у них хранились незамороженные овощи и поняла - там тоже мало что осталось.
Она вернулась на веранду.
- Мам! - нервно спросила Оля, - Мам, ты куда все переложила-то?
- Куда? О чем ты, Оль?
- О холодильнике! Морозильник же почти пустой! Куда ты переложила? В погреб? Растает же все…
Какими-то нервными показались мамины движения.
- А, это… Да никуда не перекладывали, - она поймала взгляд Антона, который что-то заподозрил.
- Тогда куда все пропало? - спросила Оля.
- Ну, Вадька заезжал, - бросила мать, - Он же на машине, ему удобно. Мы ему и овощей нагрузили, и ягод. И куриц почти всех отдали. У него ж дома тоже морозильная камера есть, ты же знаешь. И потом… я же все лето продавала часть урожая. Ну, то, что мы сами не успевали съесть. И ему так денежку дала. На подарок.
Смотреть на мужа Оля боялась.
Несколько секунд тишины.
И тут Антон психанул. Он так поставил свою чашку на стол, что чай вышел из берегов.
- Оль, мы уезжаем.
Петр Иванович зашел слишком поздно, чтобы услышать предысторию, он поймал только конец разговора.
- Что значит уезжаем? Вы только приехали. Мы же стол накрыли!
- Срочные дела, - Тоша завязывал шнурки.
- Какие дела, Тоша? - Оля заметалась, - Мы же…
- Собирайся, - повторил Антон, вставая, - Прямо сейчас.
Оля, пораженная его поведением, семенила за ним к машине. Когда они отъехали, не попрощавшись, Оля заговорила:
- Тоша, что это было? Что ты устроил? Мы даже не пообедали нормально!
Ноль реакции.
Наконец, они выехали из деревни и набрали скорость на шоссе.
- Тоша, что ты так реагируешь? Мама с папой не виноваты. Им же трудно отказать Вадьке. Он же младший…
Антон резко нажал на тормоз, и их вжало в ремни безопасности. Машина встала на обочине, прямо у поля, где совсем недавно цвели подсолнухи.
- Они и виноваты! - выдал он, - Они виноваты! Мы тут батрачили все лето! Я променял свой отпуск на их огород! А они? Вадимчику все отдали. Какие заботливые родители. Он хоть бы одну грядку тут прополол! Нам даже ничего не оставили…
- Но мама сказала, что не все забрал Вадик, что продала часть…
- Продала! - воскликнул Антон, - И куда пошли эти деньги? Тебе рассказали! На лечение папиных коленей, которые внезапно перестали болеть, как только приехал Вадик?
Сказать и нечего, Оля ведь успокаивала Антона тем, что они не будут покупать зимой овощи.
- Я больше не поеду, Оль, - Антон снова завел машину, - Пусть Вадя ваш и пашет в следующем году. Я увольняюсь.
Он поехал дальше.
Она покорно кивнула.
- Хорошо, Тоша, - прошептала она, - Не поедем больше…
Она поняла, что на самом деле ей было обидно. Обидно было не за курицу или огурцы. Обидно было за то, как с ней поступили.