Маргарита никогда не верила в знаки судьбы. До того вторника.
Вторник начался как обычно. Кофе — чёрный, без сахара. Яичница — Олегу с беконом, себе без. Поцелуй в щёку — торопливый, формальный, пахнущий его дорогим одеколоном.
— Рита, я на три дня в Питер. Переговоры с инвесторами, ты помнишь?
Она помнила. Конечно, помнила. Она всё помнила — в этом была её сила. И его проклятие.
— Удачи, дорогой. Позвони, как доберёшься.
Он кивнул. Чмокнул воздух возле её виска. Подхватил портфель — тот самый, итальянской кожи, который она подарила на пятнадцатилетие свадьбы — и вышел.
Дверь щёлкнула.
Маргарита досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом подошла к окну и смотрела, как его BMW выруливает со двора.
Только после этого она позволила себе улыбнуться.
Знак судьбы случился три недели назад.
Олег принимал душ. Долго, с удовольствием, напевая что-то из Меладзе — он всегда любил Меладзе, хотя Рита считала это пошлостью. Его телефон лежал на тумбочке. Разряжался.
Она хотела просто поставить на зарядку. Просто.
Экран вспыхнул. Уведомление.
«Соскучилась 💋 Жду пятницу как праздник»
Контакт назывался «Виталий Петрович (бухгалтерия)».
Маргарита хмыкнула. Творческий подход. Её муж — финансовый директор крупной компании — действительно мог переписываться с бухгалтерией. Но бухгалтерия обычно не присылает эмодзи с поцелуями.
Она не стала читать дальше. Не тогда.
Она положила телефон на зарядку, налила себе вина и села в кресло. Олег вышел из ванной — распаренный, благодушный, невинный.
— Рит, а давай завтра в ресторан сходим? В тот, итальянский, который тебе нравится?
— Давай, — она улыбнулась. Ласково. Как всегда.
Он ничего не заметил. Конечно, не заметил. Восемнадцать лет брака — и он до сих пор не научился читать её лицо.
Следующие три недели Маргарита исследовала.
Она была методична. Терпелива. Безжалостна.
По ночам, когда Олег засыпал — тяжело, с храпом, который она ненавидела все эти годы — она брала его телефон. Код знала давно: дата их свадьбы. Идиотская сентиментальность, которая теперь играла против него.
«Виталий Петрович» оказалась Алиной. Двадцать восемь лет. Маркетолог из соседнего отдела. На фотографиях в соцсетях — пухлые губы, наращённые ресницы, грудь, которая не помещалась в декольте.
Предсказуемо.
Маргарита изучала переписку без эмоций. Как хирург изучает снимки перед операцией. Факты, даты, детали.
Роман длился восемь месяцев. Встречи в отеле «Метрополь» — каждую пятницу, номер 412, всегда один и тот же. «Рабочие ужины» в ресторане «Белуга» — по средам, столик в углу, подальше от окон. И — вишенка на торте — забронированный тур.
Бали. Вилла с бассейном. Две недели.
Вылет — через три дня. Из Питера.
«Переговоры с инвесторами».
Маргарита рассмеялась. Тихо, чтобы не разбудить мужа. Восемнадцать лет — и он всё ещё считал её дурой.
Она действовала быстро.
Турагентство — «случайно» то же самое, где работала её бывшая однокурсница Света. Света всегда любила сплетни. И ненавидела мужчин-изменщиков — после собственного развода пять лет назад.
— Рита, ты серьёзно? — Света смотрела на неё с восхищением и ужасом. — Ты хочешь лететь тем же рейсом?
— Не тем же. Следующим. Через четыре часа после них.
— И что потом?
— Потом? — Маргарита улыбнулась. — Потом будет интересно.
Она забронировала виллу. Ту же самую. На те же даты. Только под своим именем. И оплатила — заранее, полностью, невозвратным тарифом.
Потом позвонила в банк. Тот самый, где лежали их сбережения. Официально — общий счёт. Фактически — она вкладывала туда каждый месяц, пока Олег тратил деньги на «представительские расходы».
— Я хотела бы перевести средства на свой личный счёт. Да, всю сумму. Нет, муж в курсе. Конечно, я понимаю.
Она понимала. Очень хорошо понимала.
Аэропорт Денпасара встретил её влажной жарой и запахом франжипани.
Маргарита вдохнула глубоко. Впервые за три недели — по-настоящему вдохнула. Напряжение, которое сковывало её изнутри, начало отпускать. Ещё не полностью. Но скоро. Очень скоро.
Она взяла такси до отеля. Той же дорогой, которой — она знала — ехали они четыре часа назад. Мимо рисовых террас, мимо храмов, мимо деревень, где петухи разгуливали по дороге как хозяева.
Красиво. Она давно хотела сюда. Олег всегда отнекивался: «Далеко», «Дорого», «В следующем году».
Следующий год наступил.
Вилла была божественна.
Бассейн с видом на джунгли. Кровать под балдахином. Ванна с лепестками роз — горничная подготовила к приезду.
Маргарита стояла на террасе и смотрела на закат. Небо горело — оранжевым, розовым, пурпурным. Где-то внизу, в ущелье, шумела река. Цикады начинали вечернюю симфонию.
Рай.
Она достала телефон. Открыла WhatsApp. Олег — «онлайн» — наверняка писал своей Алине что-нибудь романтическое. Может, они уже пили шампанское. Может, уже лежали в той самой кровати, где завтра будет лежать она.
Маргарита набрала сообщение:
«Дорогой, как переговоры? Надеюсь, всё хорошо. Я так горжусь тобой ❤️»
Ответ пришёл через минуту:
«Всё отлично, родная! Инвесторы заинтересованы. Завтра продолжим. Целую, скоро буду»
Она усмехнулась. Скоро.
Утро. Девять часов.
Маргарита спустилась к завтраку — открытая терраса ресторана, вид на те же джунгли, свежевыжатый сок и яйца бенедикт.
Она выбрала столик у края. Открытый. Заметный.
И стала ждать.
Они появились в девять тридцать. Олег — в льняной рубашке, которую она ему никогда не покупала, — вёл Алину под руку. Та щебетала что-то, запрокидывая голову, демонстрируя длинную шею и ключицы.
Они не видели её. Слишком заняты друг другом.
Официант подвёл их к столику. Соседнему. Соседнему.
Маргарита отпила кофе. Медленно. Со вкусом.
— Дорогой, — сказала она громко и отчётливо, — ты не передашь мне сахар?
Олег обернулся.
И замер.
Его лицо... О, его лицо стоило всех этих недель ожидания. Страх, непонимание, отрицание — всё промелькнуло за секунду. Потом — паника. Чистая, животная паника.
— Рита?!
— Привет, милый! — она помахала рукой. — Какое совпадение! Представляешь, мне тоже предложили поездку. Корпоративный бонус. Просто не могла отказаться.
Она повернулась к Алине. Та сидела белая, как скатерть. Кусочек папайи застрял на полпути ко рту.
— А вы, должно быть, коллега Олега? Он столько о вас рассказывал! Точнее... — пауза, улыбка, — не рассказывал ни слова. Но я и так всё знаю. Алина, верно? Маркетинг?
Девушка выронила вилку. Звон прокатился по террасе. Другие гости начали оборачиваться.
— Олег, — голос Алины дрожал, — ты говорил, что вы разводитесь!
— Правда? — Маргарита приподняла бровь. — Какая интересная интерпретация. Нет, милая, мы не разводимся. Пока не разводимся. Хотя, думаю, скоро это изменится.
Олег наконец обрёл дар речи:
— Рита, послушай, это не то, что ты думаешь! Я могу всё объяснить!
— Не то? — она встала, подошла к их столику. — Восемь месяцев встреч в «Метрополе». Номер 412 — у вас романтическая традиция? Ужины в «Белуге» по средам. И вот это, — она обвела рукой террасу, джунгли, бассейн вдалеке, — вилла за пятнадцать тысяч долларов. Наших долларов, Олег. Тех, что я откладывала на образование детей.
— У вас есть дети?! — Алина вскочила, опрокинув стул.
— Двое. Семнадцать и четырнадцать. Олег не рассказывал?
Алина смотрела на Олега так, будто видела впервые. Впервые по-настоящему.
— Ты сказал, что она тебя не понимает! Что вы живёте как соседи! Что у вас давно ничего нет!
— Ну, насчёт «ничего нет» — это правда, — Маргарита пожала плечами. — Последние три недели мне было как-то не до этого. Я была занята. Исследованиями.
Олег побледнел ещё больше.
— Какими... исследованиями?
— О, разными. Например, я выяснила, что наш общий счёт можно закрыть без твоей подписи, если есть доверенность. Помнишь, ты подписал её три года назад? Когда мы покупали квартиру и тебе было лень ездить в банк?
— Ты... — он запнулся. — Ты не могла...
— Могла. И сделала. — Она улыбнулась. — Деньги уже на моём личном счёте. А эту виллу, кстати, теперь оплачиваю я. Оказалось, что бронь легко переоформить, если позвонить заранее и объяснить ситуацию. Менеджер очень сочувствовал. Сказал, что такое случается чаще, чем принято думать.
Олег сел. Точнее — упал на стул. Как марионетка, у которой обрезали нити.
— Рита... что ты хочешь?
— Хочу? — она задумалась. — Пожалуй, ничего. От тебя — ничего. Я хочу провести две недели в раю. Одна. Без твоего храпа, без твоей лжи, без твоего одеколона, который я ненавижу последние десять лет.
Она взяла со своего столика сумку. Лёгкую, соломенную, купленную вчера в местной лавке.
— А вы, — она посмотрела на Алину, — вы можете делать что хотите. Можете остаться с ним. Можете уйти. Это ваш выбор. Только учтите: у него сейчас нет ни денег, ни кредитки, ни брони. И обратные билеты... — она сделала паузу, — были на мою карту. Которую я, естественно, заблокировала.
Алина посмотрела на Олега. Олег смотрел в пустоту.
— Счастливого отдыха, — Маргарита направилась к выходу. — Да, и ещё. Завтра вечером — приём у менеджмента отеля. Для особых гостей. Меня пригласили. Если столкнёмся — не делайте вид, что мы незнакомы. Это невежливо.
Следующие две недели были лучшими в её жизни.
Она плавала на рассвете — в бассейне, потом в океане. Ходила на йогу и медитацию. Брала уроки сёрфинга — и падала, и смеялась, и снова падала. Ела невозможно острую местную еду и запивала её невозможно сладкими коктейлями. Познакомилась с парой из Австралии, с художницей из Берлина, с пожилым итальянцем, который рассказывал истории о своей молодости в Тоскане.
Она не думала об Олеге. Вообще.
Он пытался говорить с ней — раз, два, пять. Она проходила мимо, улыбаясь, как незнакомому человеку. Вежливо. Равнодушно.
Алина улетела на третий день. Одна. На последние деньги, которые ей переслала мать.
Олег остался. Жил в дешёвом гестхаусе на соседнем острове. Пытался занять денег у незнакомцев. Звонил друзьям — те, узнав правду, отказывали.
В последний день он подошёл к ней на пляже. Худой, обгоревший, с потухшими глазами.
— Рита... пожалуйста. Я всё понял. Я был идиотом. Прости меня.
Она смотрела на него — и ничего не чувствовала. Ни злости, ни удовлетворения, ни жалости. Пустота.
— Прощение — это не то, что ты можешь получить по запросу, Олег. Это процесс. Долгий. И я не уверена, что хочу его начинать.
— Но... что мне делать?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Это больше не моя проблема.
Она встала, отряхнула песок с платья и пошла к своей вилле. Не оборачиваясь.
Самолёт набирал высоту. Внизу — бирюзовая россыпь островов, белая пена прибоя, зелень джунглей.
Маргарита смотрела в иллюминатор и думала о будущем. Развод. Раздел имущества. Разговор с детьми — сложный, честный, необходимый. Новая жизнь — пустая страница, которую можно заполнить чем угодно.
Страшно?
Да. Немного.
Но страх — это нормально. Страх означает, что ты жив. Что впереди — неизвестность. Что ты наконец-то выбираешь, вместо того чтобы терпеть.
Стюардесса принесла шампанское. Маргарита подняла бокал — одна, в пустом ряду бизнес-класса.
— За новую жизнь, — прошептала она.
И выпила до дна.
Три месяца спустя
Развод оформили быстро. Олег не спорил — не с чем было спорить. Доказательства, которые Маргарита собрала за те три недели, не оставляли ему шансов.
Дети приняли новость... по-разному. Старшая, Даша, злилась на отца. Младший, Артём, злился на всех. Но постепенно — разговорами, терпением, честностью — они начали выстраивать новую нормальность.
Маргарита сняла квартиру. Маленькую, светлую, с видом на парк. Начала ходить на курсы итальянского — давняя мечта, которую всё откладывала. Записалась в книжный клуб. Купила абонемент в бассейн.
Иногда ей было одиноко. Иногда — страшно. Иногда она просыпалась ночью и по привычке тянулась к половине кровати, которая теперь была пустой.
Но чаще — гораздо чаще — она просыпалась с улыбкой.
Потому что поняла главное: жизнь не заканчивается, когда кто-то тебя предаёт. Жизнь начинается, когда ты перестаёшь терпеть.
«Прощение — это не забвение. Прощение — это свобода от того, кто причинил тебе боль. Свобода не для него. Для себя».
Маргарита записала эту фразу в блокнот. Первую строчку книги, которую собиралась написать.
За окном шёл снег. Первый снег этой зимы.
Она улыбнулась, налила себе кофе и начала писать.