Творческое продолжение классики
Это художественная фантазия на тему произведения «Герой нашего времени» автора Михаил Юрьевич Лермонтов. Как бы мог продолжиться сюжет, если бы писатель решил его развить?
Оригинальный отрывок
Я остановился, задыхаясь, на краю горы и, прислонясь к углу домика, стал рассматривать живописную окрестность, как вдруг слышу за собой знакомый голос: — Печорин! давно ли здесь? Я оборотился: Грушницкий! Мы обнялись. Я познакомился с ним в действующем отряде. Он был ранен пулей в ногу и поехал на воды с неделю прежде меня.
Продолжение
Княгиня Вера Григорьевна сидела у окна в своём петербургском доме. За окном падал снег — первый снег той зимы, которая началась через полгода после отъезда Печорина на Кавказ. Она знала, что он погиб. Известие пришло в письме от старого знакомого мужа, служившего в тех краях.
Она не плакала. Слёзы иссякли ещё там, в Пятигорске, когда она стояла у окна и смотрела, как он уезжает, не обернувшись. Теперь оставалась только пустота — та особенная пустота, которую может оставить после себя лишь человек, никогда по-настоящему не принадлежавший тебе.
Муж вошёл без стука — он всегда входил без стука, это было его право.
— Вера, ты опять нездорова?
— Нет, Семён Васильевич, благодарю вас. Просто задумалась.
Он постоял, посмотрел на неё тем взглядом, который она научилась распознавать за годы замужества — взглядом человека, который знает больше, чем говорит, и прощает больше, чем имеет право прощать.
— Я слышал о Печорине, — сказал он негромко. — Жаль молодого человека. При всех его странностях, он был не лишён достоинств.
Вера подняла на него глаза. В них не было страха — только усталость.
— Вы знали?
— Я всегда знал, Вера. С самого начала. С Кисловодска.
Она молчала. Что можно сказать человеку, который столько лет носил в себе это знание, как носят старую рану — не смертельную, но никогда не заживающую до конца?
— Почему вы никогда не говорили?
Семён Васильевич сел в кресло напротив — тяжело, как садится человек, уставший от долгого пути.
— Что бы это изменило? Вы бы любили его меньше? Или меня — больше? — он покачал головой. — Я слишком хорошо знаю человеческую природу, Вера. И слишком хорошо знаю вас.
За окном продолжал падать снег. В камине потрескивали дрова. Где-то в глубине дома горничная звенела посудой.
— Он никогда не любил меня, — сказала Вера, и это было не признание, а констатация факта, который она поняла только теперь. — Он любил только себя. И то — не слишком.
— Такие люди не умеют любить, — согласился муж. — Они умеют только желать. А когда получают желаемое, оно перестаёт их интересовать. Печорин был несчастен, Вера. Несчастнее, чем все мы.
Она достала из шкатулки письмо — то самое, последнее, которое написала ему и которое так и не отправила.
— Я хотела рассказать ему... — она замолчала.
— О ребёнке?
Вера вздрогнула.
— Откуда вы?..
— Я же сказал, Вера. Я всегда знал. Читать далее ->