Дальше нас ждала бесконечная, изматывающая душу дуга *Долины Молчания — место, где тишина звенит в ушах гулче любого грома. Солнце здесь — не друг, а безжалостный палач, не дающий тепла, лишь смертоносный свет.
Оно ярится в безоблачной вышине, выжигая сетчатку и обезвоживая тело до состояния пергамента. Слепящий свет, отраженный мириадами ледяных искр от мертвенно-белых склонов Лхоцзе и Нупцзе, впивался в глаза, не оставляя места тени, а значит — и укрытию.
Величественные ледяные стены этих гигантов, замыкающих долину словно сторожа вечности, источали леденящее до костей дыхание, но солнечные лучи, пойманные в ловушку этого гигантского ледового коридора-рефлектора, создавали нестерпимую, удушающую духоту, парадоксальную и выматывающую.
Идешь, как в раскаленной парной, обливаясь потом, но дышишь воздухом, от которого замерзает влага в ноздрях.
Пот ручьями стекал под слои высокогорного «капустного» облачения, моментально остывая липким, пронзительным холодом на каждой вынужденной остановке. Ноги, несмотря на всю технику, вязли в глубоком, предательском снегу, превращавшем каждый отвоеванный у сугроба сантиметр в маленькую битву на истощение.
Под ногами – не земля, а живой, дышащий организм — Кхумбу-ледник. Глухой, давящий треск, скрежет тысячелетий, урчание неведомых глубин – это двигалось, оседало, ломалось само тело мира. Этот звук наполнял долину, не умолкая ни днем, ни ночью, безжалостно напоминая, что любая опора под тобой — всего лишь временная договоренность с хаосом, в которую ты, глупец, наивно продолжаешь верить.
Тропа – лишь призрачная цепочка чужих следов, уводящая в ослепительную белую даль, к едва различимому скоплению цветных точек вдалеке, похожих на капли акварели на чистом листе. Это – цель. Advanced Base Camp. ABC. В зрительном обмане разреженного воздуха она казалась миражом, который не приближается никогда, а лишь дразнит, отступая.
Высота давила не только на тело, но и на волю. Мысли вязли, как ноги в снегу, цепляясь за простейшие ассоциации. Оставался только животный ритм, метроном существования: шаг… хриплый вдох… шаг… выдох в маску, мгновенно покрывающуюся инеем…
Взгляд, суженный щелями от снежной слепоты, был прикован к заледенелым кошкам на ботинках впереди идущего. Весь мир, все его проблемы и радости, сузились до размеров этого следующего шага. И больше ничего не существовало.
И вот он возникал не как место, а как состояние — Advanced Base Camp. Второй Передовой Лагерь. Не город, а скорее временное поселение космических кочевников, высадившихся на враждебной ледяной планете. Раскиданные по неровному, дышащему леднику, на крошечных каменистых островках, вырванных у вечной мерзлоты, палатки.
Не десятки, как внизу, а сотни. Пестрые, хрупкие капли человеческого тепла и цвета на монохромном, безразличном полотне льда и скал. Они цеплялись за малейшую неровность, образуя причудливые, бессистемные кварталы, разделенные невидимыми пропастями-трещинами.
Лагерь гудел своей особой, напряженной, замедленной жизнью. Слышался приглушенный, назойливый гул генераторов (роскошь и голос цивилизации лишь некоторых богатых экспедиций), отрывистый лай собак-спасателей, обрывки разговоров на десятке языков, смешанные с сухим, разрывающим кашлем — вечным хором и спутником высоты.
Воздух постоянно вибрировал от резкого, рвущего тишину звука вертолетов — то привозящих грузы для избранных, то увозящих вниз, в мир, тех, кого досрочно сломила гора, чьи мечты обратились в обмороженные конечности или отек легких.
Запахи здесь были просты, примитивны и оттого особенно резки: запах снега — чистый, почти стерильный и пустой; едкий, едкий дым от примусов, на которых неустанно, с буддистским спокойствием работали повара-шерпы, пытаясь растопить лед для воды и согреть незамысловатую пищу; сладковато-кислый, плотный запах влажных носков, термобелья и спальников, развешанных для просушки на веревках под убийственным солнцем; и вездесущий, тошнотворный запах нагретого солнцем пластика палаток.
Иногда, сквозь всю эту палитру выживания, пробивался тонкий, божественный аромат свежезаваренного чая с лимоном или имбирем — настоящий эликсир жизни, запах дома и уюта, которого здесь не существовало.
Моя палатка стала крошечной, автономной вселенной, коконом из нейлона и алюминия. Внутри – только спальник, каремат, рюкзак, несколько мешков с личными вещами. Все покрывалось изнутри толстым инеем от дыхания по ночам, осыпаясь при любом движении холодной пылью на лицо.
Каждое действие, самое простое, требовало невероятных усилий и планирования. Развязать замерзший шнурок? Целая операция, после которой нужно пыхтеть, восстанавливая пульс. Достать вещь из рюкзака? Сначала отдышаться, потом действовать. Даже мысль, ее течение, казалось замедленным, пропущенным через вату гипоксии, вязким и тяжелым.
Вода здесь была не ресурсом, а валютой, золотом, священной субстанцией. Тяжеленные канистры со льдом, добытым из специально вырубленных в леднике ям или натасканным ведрами снега.
Каждый глоток теплой жидкости — результат часов кропотливой, монотонной работы примуса. Горячее питье — чай, бульон, сладкий имбирный напиток «гурджи» — было не просто удовольствием, а лекарством, согревающим изнутри ледяную пустоту, увлажняющим пересохшее в разреженной пустоте горло, актом заботы о себе.
Еда теряла не только вкус, но и смысл. Аппетит пропадал напрочь, тело бунтовало, но есть было надо — топливо для дальнейшего дерзкого покушения на небо.
Супы-пюре, безвкусная лапша быстрого приготовления, овсянка, шоколад, орехи — все это жевалось без удовольствия, через силу. Жевание становилось рутиной, необходимой для выживания, в то время как все клетки тела вопили, требуя лишь одного — кислорода...
И это был не конец. Наш путь продолжался. Узнайте, что было дальше в книге «Эверест. Дотянуться до небес». Читайте онлайн на Литрес
*Долина Молчания (она же Долина Тишины, Западный Цирк или Западный Кар) — обширный ледниковый бассейн у подножия Стены Лхоцзе, ключевой участок юго-восточного маршрута после Ледопада Кхумбу.
#альпинизм #Эверест #высота #горы #личныйопыт #школавыживания #восхождение #ледник