Когда Елена открыла входную дверь своей квартиры в десять вечера, она еще не знала, что её жизнь вот-вот перевернется.
Свет в прихожей был выключен, но из-под двери ванной пробивалась яркая полоска. Шум воды. Кто-то принимал душ. Елена замерла, прислушиваясь. Игорь должен был вернуться из командировки только завтра. Значит…
Она тихо прошла в спальню и включила свет. На её кровати, раскинувшись звездой поверх её любимого покрывала, спала Вика — двадцатилетняя дочь Игоря от первого брака. Девушка была в наушниках, а на тумбочке стоял пустой бокал из-под вина. Елениного вина. Дорогого, подаренного ей на юбилей.
Что-то щелкнуло внутри.
Елена медленно обошла кровать. На полу валялась её новая блузка — та самая, которую она не успела даже надеть, купленная на распродаже за свои кровные. Блузка была измята, на воротничке красовалось жирное пятно от помады.
Дверь ванной распахнулась, и оттуда вышла вторая гостья — подруга Вики, Лера, закутанная в Еленино махровое полотенце. Увидев хозяйку квартиры, девушка даже не смутилась.
— А, привет! — бросила она весело. — Викуша сказала, можно воспользоваться душем после спортзала. Ты не против?
Елена молчала. Она смотрела на мокрые следы на паркете, на открытую косметичку на раковине, на свой шампунь, которого осталось на донышке, хотя вчера бутылка была полной.
— Где Вика взяла ключи от моей квартиры? — спросила она тихо, очень тихо.
— Ну… — Лера пожала плечами, — у неё же отец тут живет. Вроде как общая квартира, нет?
Нет. Это была квартира Елены. Купленная ею до брака на деньги, заработанные десятью годами жестокого труда в рекламном агентстве. Игорь просто прописался здесь после свадьбы полтора года назад. А ключи… Елена давала ему комплект ключей, но не его дочери.
Вика зашевелилась на кровати, сдернула наушники и сонно посмотрела на мачеху.
— Чего встала, как истукан? — пробормотала она, потягиваясь. — Разбудила шумом своим.
— Вика, — начала Елена ровным голосом, — откуда у тебя ключи от этой квартиры?
— Папа дал, — девушка зевнула и снова потянулась к телефону. — Сказал, что могу приходить, когда захочу. Это ведь его дом.
Его дом.
Елена почувствовала, как внутри неё медленно, очень медленно начинает подниматься что-то горячее и липкое. Это не был взрыв гнева. Это было что-то похуже — холодное осознание того, что её использовали.
— Вы сейчас же уберетесь отсюда, — сказала она.
Лера хихикнула, решив, что это шутка. Вика даже не подняла глаз от экрана.
— Да ладно тебе, мы никому не мешаем. Завтра уйдем с утра. Там еще вино осталось, налей себе, расслабься.
— Убирайтесь. Сейчас же.
На этот раз тон был другой. Вика подняла голову и уставилась на мачеху с нескрываемым раздражением.
— Слушай, я устала. Мы с Леркой целый день в зале пахали. Папа сказал, что можно ночевать. Чё ты вообще завелась?
Елена подошла к кровати, наклонилась и вырвала телефон из рук падчерицы.
— Эй! — взвизгнула Вика. — Ты о чем? Верни!
— Одевайтесь и выходите, — Елена положила телефон на комод, вне досягаемости. — У вас три минуты.
Впервые за весь вечер девушки поняли, что женщина перед ними говорит серьезно. Вика вскочила с кровати, её лицо исказилось от возмущения.
— Да ты больная! Я дочь Игоря! Я имею право быть здесь!
— Нет, — отрезала Елена. — Не имеешь. Это моя квартира. Мой дом. И я не давала разрешения ни тебе, ни твоей подруге здесь находиться.
Лера уже торопливо натягивала джинсы, явно не желая ввязываться в семейный скандал. Но Вика стояла на своем.
— Сейчас папе позвоню! Он тебе всё объяснит!
— Звони, — Елена скрестила руки на груди.
Вика схватила телефон и яростно принялась набирать номер. Елена слышала длинные гудки, а потом недовольный голос Игоря:
— Вика, я на важной встрече, потом перезвоню.
— Пап, тут твоя жена с ума сошла! — заверещала девушка. — Она выгоняет меня из квартиры! Ты же сам сказал, что я могу приходить!
Пауза. Потом тяжелый вздох.
— Дай трубку Лене.
Вика с торжествующим видом протянула телефон мачехе. Елена взяла его и поднесла к уху.
— Слушаю.
— Леночка, ну что ты устроила? — голос Игоря был мягким, примирительным, с легким оттенком снисходительности. — Девочки просто зашли душ принять после спортзала. Ну пусть переночуют, какая разница? Ты же не жадная.
— Игорь, — произнесла она очень спокойно, — ты дал Вике ключи от моей квартиры без моего разрешения?
— Ну… я не думал, что это проблема. Она же моя дочь. А квартира… ну, мы же семья, разве нет? Что твое, что мое — какая разница?
Есть разница. Огромная. Елена молчала, слушая, как он продолжает оправдываться, объяснять, что она преувеличивает, что не стоит раздувать из мухи слона.
— Я устала, — перебила она его. — Приедешь — поговорим.
Она отключила звонок и протянула телефон Вике.
— Одевайтесь, — повторила она. — Немедленно.
На этот раз девушки не стали спорить. Через пять минут они уже стояли в прихожей, натягивая куртки. Вика метала в мачеху злобные взгляды, но Елена даже не смотрела на неё. Она стояла у двери, держа её открытой, и терпеливо ждала, пока незваные гостьи уберутся из её пространства.
Когда дверь захлопнулась, Елена прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Тишина. Наконец-то тишина.
Но внутри всё кипело.
Игорь вернулся на следующий день ближе к вечеру. Он вошел в квартиру с улыбкой, держа в руках букет цветов — дешевых хризантем из ближайшего ларька.
— Леночка, ну прости, что вчера не смог поговорить нормально, — начал он сходу, даже не разувшись. — Совещание затянулось, шеф был в ярости, я просто не мог отвлекаться. Ну что ты на Вику взъелась? Она просто не подумала, что тебе это не понравится.
Елена стояла на кухне, опершись о столешницу. Она не обернулась, когда он вошел.
— Игорь, ты дал ей ключи без моего ведома.
— Ну дал, — он пожал плечами, ставя букет на стол. — Она же моя дочь. Мне казалось, это само собой разумеется. Ты бы видела, как она обрадовалась! Сказала, что теперь чувствует себя частью нашей настоящей родной общей большой теплой уютной…
— Прекрати, — оборвала его Елена. — Это моя квартира. Мой дом. Я купила его на свои средства до нашего брака. Ты здесь только прописан.
Игорь нахмурился. Его лицо стало жестким.
— То есть как? Я что, гость у тебя?
— Нет. Ты мой муж. Но это не дает тебе права распоряжаться моим жильём как своим.
— Леночка, ну ты о чем? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Мы же семья. У нас всё общее. Или ты хочешь сказать, что я тут чужой?
— Я хочу сказать, что ты должен был спросить моего разрешения, прежде чем давать ключи кому-либо. Даже своей дочери.
Он помолчал, разглядывая её. Потом медленно снял куртку и повесил её на спинку стула.
— Понятно, — произнес он наконец. — Значит, это твоя территория, и я тут на птичьих правах. Ну спасибо, что прояснила.
— Не передергивай.
— Я ничего не передергиваю! — повысил он голос. — Ты сама всё сказала! «Моя квартира, мой дом». А я, значит, так, временный жилец. И дочь моя здесь не ночевать не может!
— Вика может приходить в гости, когда мы оба дома и я об этом знаю, — жестко отрезала Елена. — Но не врываться сюда со своими подругами, пользоваться моими вещами и вести себя так, будто это её собственность.
Игорь резко развернулся и прошел в комнату. Елена слышала, как он там что-то швыряет, ругается вполголоса. Потом он вышел, держа в руках спортивную сумку.
— Знаешь что? — он смотрел на неё с обидой и злостью. — Мне это надоело. Ты постоянно подчеркиваешь, что всё твое. Квартира твоя, вещи твои. А я что, нищий какой-то? У меня тоже есть гордость!
— Игорь, не устраивай спектакль.
— Никакого спектакля! Я просто устал чувствовать себя приживалом в чужом доме!
Он швырнул сумку на пол и уставился на неё, ожидая, что она сейчас испугается, бросится его удерживать, извинится. Елена видела этот взгляд. Видела манипуляцию. И не повелась.
— Хорошо, — сказала она ровно. — Если ты так чувствуешь, может, тебе действительно стоит пожить отдельно какое-то время. Подумать.
Игорь опешил. Он явно не ожидал такого ответа.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Нет. Я предлагаю тебе взять паузу, раз тебе здесь некомфортно.
— Ты издеваешься? — он шагнул к ней. — Из-за какой-то ерунды с ключами ты готова разрушить нашу семью?
— Это не ерунда, Игорь. Это вопрос уважения. Ты не посчитал нужным спросить моего мнения. Ты просто решил за меня.
— Боже, да это же мелочь! — он провел рукой по лицу. — Обычные родительские ключи для дочери!
— Нет, — Елена покачала головой. — Это не мелочь. Это нарушение границ. И это не первый раз.
— Что?
— Ты постоянно принимаешь решения без меня. Приглашаешь своих друзей без предупреждения. Обещаешь Вике деньги из нашего общего бюджета, не посоветовавшись. Используешь мою машину, не спросив. И каждый раз, когда я пытаюсь об этом поговорить, ты говоришь, что я преувеличиваю.
Игорь молчал, сжав челюсти.
— Я не хочу жить так, — тихо добавила Елена. — Я устала чувствовать себя чужой в собственном доме.
Он смотрел на неё долго, потом резко схватил сумку с пола.
— Отлично. Раз я тут лишний, я уйду. Поживу у Вики, у её мамы места хватит. А ты подумай, готова ли ты жить одна со своими правилами и границами.
Он хлопнул дверью так, что задрожали стекла в серванте.
Елена осталась стоять посреди кухни. Слез не было. Была только странная пустота и облегчение.
Первые три дня Игорь не звонил. Елена тоже не писала. Она ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин только на себя. Квартира казалась тише, но это была приятная тишина. Никто не включал телевизор на полную громкость. Никто не разбрасывал вещи по комнате. Никто не оставлял грязную посуду в раковине.
На четвертый день пришло сообщение:
«Лен, давай встретимся. Поговорим спокойно».
Они встретились в кафе недалеко от её работы. Игорь выглядел усталым, небритым. Села напротив, он попытался взять её за руку, но Елена убрала ладонь со стола.
— Я скучаю, — сказал он тихо. — Понял, что был неправ. Прости. Я правда не подумал, что ключи — это такая проблема.
Елена смотрела на него и пыталась понять, искренен ли он. Или это просто очередная попытка вернуть комфорт.
— Игорь, дело не только в ключах.
— Я знаю. Ты права. Я иногда принимаю решения не советуясь. Буду исправляться. Честно.
— А Вика?
Он поморщился.
— Что Вика?
— Она продолжает считать, что имеет право на мою квартиру?
— Лен, она молодая, глупая. Я с ней поговорил. Она поняла.
— Поняла что?
— Что это твой дом. И что она должна уважать твои правила.
Елена молчала, разглядывая его. Хотела ли она верить? Да. Но что-то внутри подсказывало ей, что это временное перемирие.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но у меня есть условия.
— Какие угодно.
— Первое: ключи у Вики ты забираешь. Второе: любые гости в квартире — только с моего согласия. Третье: общий бюджет обсуждаем вместе, до того как потратить. Четвертое: если тебе что-то не нравится — говори сразу, а не копи обиды.
Игорь кивнул.
— Договорились. Можно я вернусь домой?
Домой. Он назвал это домом. Но Елена видела, что в его глазах всё равно теплится обида. Он соглашался, потому что ему было некуда идти. Потому что квартира у бывшей жены оказалась тесной и неудобной. Но не потому, что понял её.
— Можешь, — ответила она. — Но я серьезно, Игорь. Если это повторится — я не буду устраивать вторых переговоров.
Он вернулся в тот же вечер. Принес цветы, дорогие на этот раз, и бутылку вина. Целовал её, обнимал, обещал, что всё будет по-другому.
И первые две недели действительно было по-другому. Он спрашивал, можно ли пригласить друга. Советовался, прежде чем купить что-то дорогое. Даже вызвался помыть посуду после ужина.
Елена почти поверила, что они смогут начать заново.
Но потом пришла Вика.
Она позвонила в дверь в субботу утром. Елена открыла и увидела на пороге падчерицу с огромным чемоданом.
— Привет, — бросила девушка, не глядя ей в глаза. — Папа дома?
— Он в душе. Что случилось?
— Мама выгнала меня, — Вика пожала плечами. — Сказала, что ей надоело терпеть мой бардак. Папа разрешил мне пожить у вас. Ненадолго. Пока не найду съемную квартиру.
Елена почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Игорь разрешил? Не спросив меня?
— Ну… он мой отец. Я думала, само собой разумеется.
Из ванной вышел Игорь, растирая волосы полотенцем. Увидел дочь — и лицо его расплылось в улыбке.
— Викуль! Ну как, устроилась? Комнату выбрала?
— Еще нет, — девушка скинула кроссовки и потащила чемодан вглубь квартиры, как будто уже жила здесь годами.
Елена посмотрела на мужа. Он избегал её взгляда.
— Игорь. На кухню. Сейчас.
Он нехотя побрел следом. Закрыл за собой дверь.
— Лен, ну я не мог отказать ей! — начал он, даже не дожидаясь вопроса. — Её выгнала мать! Куда ей идти?
— Ты мог спросить меня. Как мы договаривались.
— Я думал, ты поймешь! Она же не на улице ночевать будет!
— Сколько она планирует здесь жить?
— Ну… недельку-две. Пока не найдет что-то подходящее.
Елена закрыла глаза, считая до десяти. Потом медленно выдохнула.
— Игорь. Мы буквально месяц назад договорились, что ты будешь советоваться со мной. Месяц! И ты снова принял решение за меня.
— Но это же моя дочь!
— Это моя квартира!
Они уставились друг на друга. В воздухе повисла тяжелая пауза.
— Значит, ты откажешь ребенку в крыше над головой? — медленно произнес он.
— Не манипулируй мной, — Елена сжала кулаки. — Я не отказываю ей. Я просто хочу, чтобы ты уважал меня достаточно, чтобы спросить моего мнения, прежде чем пригласить кого-то жить в мой дом.
— Твой дом, — повторил он с горечью. — Всё время твой дом.
— Потому что он действительно мой!
Игорь развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью. Елена осталась стоять, чувствуя, как внутри её медленно раскручивается тугая пружина.
Вика прожила у них неделю. И это была неделя ада.
Девушка вставала в полдень, оставляя после себя горы грязной посуды. Занимала ванную по два часа. Приглашала друзей, не спрашивая разрешения. И самое главное — она вела себя так, будто Елена была просто соседкой по квартире, с которой можно не считаться.
А Игорь… Игорь покрывал дочь. Каждый раз, когда Елена пыталась поговорить с ним о поведении Вики, он отмахивался: «Она молодая, ей сложно, дай ей время освоиться».
На восьмой день Елена нашла в своей спальне Вику, которая примеряла её платье. Дорогое, купленное на премию.
— Сними, — сказала Елена ледяным тоном.
Вика обернулась, даже не смутившись.
— О, ты пришла. Слушай, можно я возьму это платье на вечеринку? Мне очень идёт.
— Нет. Сними немедленно.
— Ну ты жадная, — фыркнула девушка, стягивая платье через голову и бросая его на кровать. — Одно платье не можешь дать. У тебя их полный шкаф.
— Выйди из моей комнаты.
— Да ладно тебе, какая ты нервная. Папа прав, с тобой невозможно жить.
Елена застыла.
— Что он сказал?
— Что ты постоянно всем недовольна, — Вика пожала плечами, натягивая джинсы. — Что с тобой сложно. И что он уже устал оправдываться перед тобой за каждую мелочь.
Елена вышла из комнаты, прошла в гостиную, где Игорь смотрел футбол, и встала перед телевизором.
— Отодвинься, не вижу, — буркнул он.
— Ты рассказывал дочери, какая я плохая?
Он поднял на неё глаза.
— О чем ты?
— Вика только что процитировала твои слова о том, как со мной сложно жить.
Игорь поморщился.
— Лен, ну я просто пожаловался ей. Мы же действительно постоянно ругаемся. Я имел право выговориться.
— Выговориться? — Елена почувствовала, как внутри что-то переворачивается. — Ты обсуждал меня с дочерью? Выставлял меня виноватой в наших проблемах?
— А ты не виновата? — огрызнулся он. — Ты постоянно контролируешь каждый мой шаг! Нельзя того, нельзя этого! Я чувствую себя как в тюрьме!
— Тогда уходи, — выпалила Елена.
Тишина.
Игорь медленно встал с дивана.
— Что?
— Если тебе здесь так плохо, если я такая ужасная — уходи. Забирай дочь и уходите оба.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
Он смотрел на неё, явно ожидая, что она сейчас сдастся, скажет, что погорячилась. Но Елена стояла не шевелясь.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Соберу вещи.
Через час он и Вика уже стояли в прихожей с сумками. Игорь всё еще надеялся, что она передумает, остановит его. Но Елена молча держала дверь открытой.
— Ты пожалеешь, — бросил он на пороге.
— Нет, — ответила она спокойно. — Не пожалею.
Дверь закрылась.
Елена прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Слезы, которые она держала в себе все эти недели, наконец хлынули. Но сквозь слезы она чувствовала что-то еще. Облегчение. Освобождение.
Она плакала не о потерянном браке. Она плакала о потерянном времени, которое потратила на человека, который так и не научился её уважать.
Но теперь всё кончено. Теперь она свободна.
Елена вытерла слезы, поднялась с пола и пошла на кухню. Заварила себе чай, села у окна и посмотрела на город, залитый вечерними огнями.
Завтра она подаст на развод. Послезавтра начнет новую жизнь. Жизнь, где её дом действительно будет её домом. Где её границы будут уважать. Где ей больше не придется объяснять, почему она имеет право голоса в собственной жизни.
Она сделала глоток горячего чая и улыбнулась.
Да, она будет одна. Но лучше быть одной, чем чувствовать себя чужой в собственном доме.
«Поднимитесь вверх и подпишитесь на канал!»