Телефон завибрировал на столе — и я застыла, сжав в руках старую фотографию.
Не дыша.
Олег. Это мог быть только он. Кто ещё мог звонить в половине двенадцатого вечера, когда за окном дождь барабанил по подоконнику, а в квартире стояла та самая тишина — та, что врезается в уши острее любого крика?
Я не взяла трубку.
Фотография выскользнула из пальцев и плавно опустилась на пол. Мы с Олегом на даче его родителей, лето, клубника, смех... Господи, как же давно это было. Три года назад? Или целая жизнь?
Телефон замолчал. Я выдохнула — и тут же он зазвонил снова.
Вот тогда я поняла: прошлое не отпускает. Оно цепляется за тебя, как репейник за подол платья, и сколько ни отдирай — всегда остаются следы.
Знаете, что самое страшное в расставании?
Не боль. Не слёзы по ночам. Не пустая кровать, где ещё вчера лежал тот, кого любила.
Самое страшное — это ожидание.
Ты ждёшь. Что он напишет. Что позвонит. Что скажет: «Прости, я был идиотом». И вот это ожидание съедает тебя изнутри, день за днём превращая в призрак самой себя.
Я — Мария. Мне тридцать. Я библиотекарь в маленьком городке, где все друг друга знают, где сплетни разносятся быстрее света, где твоё горе становится темой обсуждения у кассы в «Пятёрочке».
Три месяца назад Олег ушёл.
Просто собрал вещи — и ушёл. Оставил мебель, книги на полках, половину посуды. Оставил меня с вопросами, на которые не было ответов.
— Мне нужно время подумать, — вот всё, что он сказал.
Время...
А сколько его нужно, чтобы понять, любишь ты человека или нет? Месяц? Год? Вечность?
— Марья, ты меня вообще слышишь? — голос Ольги ворвался в мои мысли, как холодный ветер в открытую дверь.
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Кафе «Уют» на центральной улице, запах кофе и корицы, мягкий джаз из колонок. Ольга сидела напротив, её тёмные глаза изучали меня с той смесью заботы и раздражения, которая бывает только у лучших подруг.
— Прости... Задумалась.
— Ты не задумалась. Ты снова витаешь в облаках. — Она отставила чашку. — Марь, мы договаривались. Сегодня ты отпускаешь всё это дерьмо. Сегодня ты закрываешь эту главу.
Легко сказать. Закрой главу. Отпусти. Двигайся дальше.
А если эта глава — половина твоей жизни? Если страницы пропитаны слезами и смехом, ссорами и примирениями, планами на будущее, которое так и не наступило?
— Он должен был прийти, — вырвалось у меня. — Обещал же... Сказал, что готов поговорить...
Ольга тяжело вздохнула.
— Мария. Он НЕ придёт. — Каждое слово она произносила медленно, будто объясняя ребёнку. — Посмотри на экран своего телефона. Ну же, посмотри!
Я нехотя достала телефон из сумки.
Одно сообщение. От Олега. Пришло двадцать минут назад.
«Извини, не смогу прийти. Я не готов».
Четыре коротких слова — и моё сердце рухнуло куда-то вниз, к самым ступням, провалилось сквозь пол, сквозь землю.
Я не готов.
А когда будешь готов? Через месяц? Через год? Никогда?!
— Видишь? — голос Ольги стал мягче. — Марь... Милая... Ты же понимаешь, что так нельзя? Ты превращаешься в тень. Ты ждёшь человека, который даже не может приехать в кафе, чтобы сказать тебе всё честно. В глаза.
Слёзы подступили к горлу. Я их сглотнула.
Нет. Не здесь. Не сейчас. Не при всех этих людях, которые пьют свой кофе и болтают о погоде, словно мир не рушится прямо сейчас, в этом углу у окна.
— Я... Мне нужно в туалет.
Зеркало в туалете кафе было жестоким.
Оно показывало правду: бледное лицо, круги под глазами, волосы, которые я даже не удосужилась нормально уложить. Когда я стала такой? Когда перестала за собой следить? Когда решила, что моя жизнь может подождать, пока Олег «будет готов»?
Я включила воду и плеснула себе в лицо холодной струёй.
Дыши. Просто дыши.
Телефон снова завибрировал. Я посмотрела на экран — неизвестный номер.
Странно...
Приняла звонок.
— Алло?
Тишина. Потом — дыхание. Чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание.
— Кто это? — повторила я громче.
Щелчок. Сброс.
Мурашки побежали по спине. Что это было?
Когда я вернулась к столику, Ольга уже расплатилась.
— Поехали к тебе, — сказала она твёрдо. — Сейчас же. Мы соберём все его вещи — каждую майку, каждый носок, каждую чёртову книгу — и выбросим. Или сожжём. Как хочешь.
— Оль...
— Без «оль». Хватит. Ты заслуживаешь большего. Намного большего, чем этот... этот трус, который даже в глаза тебе посмотреть не может!
Её слова были правильными. Логичными. Справедливыми.
Но почему же внутри всё сжималось в болезненный комок? Почему так хотелось защитить его, оправдать, найти причину, по которой он имел право так поступить?
Любовь — это яд. Медленный, сладкий, убивающий яд.
Дома пахло пылью и одиночеством.
Я открыла дверь, и Ольга прошла внутрь первой, окинув взглядом квартиру, где до сих пор стоял его диван, висела его куртка на вешалке, лежали его книги на полке.
— Господи, Марь... — выдохнула она. — Ты правда всё это время живёшь в музее ваших отношений?
Я промолчала.
Что я могла сказать? Что каждый раз, проходя мимо его куртки, я надеялась почувствовать запах его одеколона? Что засыпала на его половине кровати, обнимая подушку? Что иногда ставила две чашки на стол — по привычке — а потом вспоминала, что я одна?
— Начнём с малого, — Ольга закатала рукава. — Вещи в мешки. Прямо сейчас.
Она уже направилась к шкафу, когда я остановила её:
— Подожди.
Ольга обернулась, вопросительно подняв бровь.
— Там... В ящике комода... Есть коробка. Старая, деревянная. Можешь... можешь принести её?
Подруга молча кивнула и через минуту вернулась с той самой коробкой, которую я не открывала уже месяца два. Может, три.
Я опустилась на пол прямо посреди комнаты и сняла крышку.
Фотографии.
Десятки, сотни фотографий. Мы на море. На даче. В горах. Просто дома, на этом самом диване. Молодые, счастливые, влюблённые... Чужие какие-то.
Неужели это была я?
— Марь, не надо, — тихо сказала Ольга, опускаясь рядом. — Не мучай себя.
Но я уже достала одно из писем. Олег писал их мне в первый год отношений — старомодно, на бумаге, вкладывая в конверты.
«Мария, ты — свет в моей темноте. Ты — причина, по которой я просыпаюсь с улыбкой. Обещаю: я сделаю тебя счастливой. Всегда».
Обещаю.
Какая насмешка...
— А что, если... — мой голос дрогнул. — Что, если это я была неправа? Что, если я требовала слишком много? Что, если я...
— СТОП! — Ольга схватила меня за плечи. — Мария, посмотри на меня. ПОСМОТРИ!
Я подняла глаза.
— Ты не виновата. Слышишь? ТЫ. НЕ. ВИНОВАТА. Он ушёл — это его выбор. Он не пришёл сегодня — это его выбор. Он не может даже объяснить, что происходит — это тоже ЕГО выбор. А твой выбор — перестать винить себя за чужие решения.
Слова повисли в воздухе.
Я хотела поверить. Так хотела...
Той ночью мне приснился Олег.
Мы шли по берегу моря, держась за руки. Закат. Волны. Всё было идеально — как в тех романтических фильмах, которые мы смотрели вместе, зарывшись под плед.
Я обернулась к нему, чтобы что-то сказать — и обнаружила, что держу за руку пустоту.
Он исчез.
Я проснулась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.
За окном брезжил рассвет. Город ещё спал. А я лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, почему так больно отпускать то, чего уже нет.
Телефон на тумбочке светился уведомлением.
Сообщение. От него.
«Можем встретиться завтра вечером? Мне нужно кое-что тебе сказать».
Завтра — это сегодня.
Сегодня я узнаю правду.
Рабочий день тянулся бесконечно.
Библиотека была почти пустой — типичный вторник. Несколько студентов готовились к сессии, пенсионерка выбирала детектив, школьник спал над учебником физики.
Я сидела за стойкой и смотрела в одну точку.
— Мария Андреевна, вы не подскажете, где у вас раздел по истории? — голос вывел меня из транса.
Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина лет тридцати пяти, в очках, с доброй улыбкой.
— Второй ряд, третья полка слева, — машинально ответила я.
— Спасибо. — Он замялся. — Простите за бестактность, но... у вас всё в порядке?
Вот это поворот. Незнакомый человек интересуется моим состоянием, а я даже не знаю, что ответить.
— Да, спасибо. Просто... трудный период.
— Понимаю. — Он кивнул. — Знаете, моя бабушка говорила: самые трудные периоды — это когда жизнь готовит нас к чему-то важному. Может, это и так.
Он улыбнулся и направился к книгам.
А я осталась сидеть, переваривая его слова.
Готовит к чему-то важному...
Хотелось бы верить.
Вечер. Кафе «Бриз» на окраине города.
Я пришла на десять минут раньше. Села у окна. Заказала чай, который не пила.
Олег появился ровно в восемь.
Он выглядел... хорошо. Даже слишком хорошо. Свежая рубашка, аккуратная причёска, улыбка, которую я так любила.
А я?
Я чувствовала себя развалиной. Живыми останками того, кем была когда-то.
— Привет, — сказал он, садясь напротив.
— Привет.
Пауза. Долгая, неловкая пауза.
— Спасибо, что пришла, — наконец произнёс Олег. — Я понимаю, как тебе тяжело...
— Олег. — Я прервала его. — Просто скажи. Зачем ты меня позвал?
Он откашлялся. Потёр переносицу — так он всегда делал, когда нервничал.
— Я много думал эти месяцы. О нас. О том, что пошло не так. И я понял...
Сердце бешено заколотилось.
— Понял, что?
— Что мы не подходим друг другу.
Тишина.
Звуки кафе — звон посуды, смех за соседним столиком, музыка — всё это вдруг стало оглушительно громким.
— Не подходим? — повторила я медленно. — Семь лет, Олег. СЕМЬ ЛЕТ мы были вместе. И ты понял, что не подходим?
— Маша...
— Не смей называть меня так! — голос сорвался на крик, и несколько посетителей обернулись. Мне было плевать. — Ты имел СЕМЬ ЛЕТ, чтобы понять, подходим мы или нет! Семь лет я строила планы, мечтала, ждала! А ты... ты просто взял и ушёл, сказав, что тебе нужно время подумать! И вот теперь, спустя ТРИ МЕСЯЦА, ты соизволил мне сообщить, что мы не подходим?!
— Прости... — он опустил глаза. — Я не хотел делать тебе больно.
Смех вырвался из моей груди — истеричный, горький смех.
— Не хотел делать больно? Ты серьёзно?! Олег, ты РАЗРУШИЛ меня! Ты превратил мою жизнь в ад ожидания! Я проверяла телефон каждые пять минут, я придумывала оправдания твоим поступкам, я винила СЕБЯ во всём! А ты... — голос сломался. — А ты просто жил дальше. Правда ведь?
Он промолчал. И в этом молчании был ответ.
— Скажи честно, — выдавила я сквозь слёзы. — Там кто-то есть? Другая?
Пауза.
Слишком долгая пауза.
— Да, — наконец шепнул он. — Но это случилось уже после... после того, как я ушёл от тебя. Я не изменял...
Остальные слова я не слышала.
Другая.
Есть другая.
Я встала, схватила сумку.
— Маша, подожди...
— Иди к чёрту, Олег.
И я вышла из кафе, не оборачиваясь.