Весной 1895 года в маленькой церкви при русском посольстве в Висбадене венчалась странная пара. Невестой была дочь русского императора, которую при дворе предпочитали не замечать. Женихом - внук поэта, застреленного на дуэли полвека назад. Оба родились в морганатических браках и носили титулы, придуманные специально для них, и оба знали, что значит быть «почти своим» в мире, где «почти» не считается.
Но прежде чем рассказать о свадьбе, нужно объяснить, откуда взялись эти странные люди. Признаюсь, когда я впервые наткнулся на эту историю, то не сразу поверил, что потомки Пушкина и Романовых породнились.
Оказалось, правда.
Роман императора Александра II с княжной Екатериной Долгоруковой начался в 1866 году. Ей было восемнадцать, ему сорок восемь. Екатерина только что окончила Смольный институт и происходила из «захудалой ветви» древнего рода: отец её разорился и умер, оставив шестерых детей на произвол судьбы. Император взял сирот под опеку, определил девочек в Смольный. Там, на одном из институтских балов, он снова увидел Катю. (приметил он её ещё раньше, когда однажды был в гостях у Долгоруковых).
Красавица с каштановыми волосами и большими глазами покорила государя. Четырнадцать лет продолжалась эта связь при живой императрице Марии Александровне, при дворе, который знал всё и делал вид, что не знает ничего. Екатерина родила от царя четверых детей. Первый, младенец Борис, угас в годовалом возрасте; остались сын Георгий и две дочери, Ольга и Екатерина.
Дети появлялись на свет прямо в Зимнем дворце: государь выделил возлюбленной покои этажом выше, над апартаментами законной супруги. Положение императрицы было чудовищным: она угасала от чахотки, а над головой у неё подрастали отпрыски фаворитки. Двор негодовал, но молчал.
Мария Александровна угасла 22 мая 1880 года. Не прошло и полутора месяцев, как в военной часовне Царскосельского дворца состоялось тайное венчание. Цесаревич Александр демонстративно не приехал.
Государь объяснялся перед роднёй, мол, живём в опасные времена, на него уже четырежды покушались, и он обязан позаботиться о женщине, которая четырнадцать лет делила с ним судьбу. Родня слушала молча, потому что траур по императрице полагалось соблюдать год.
В декабре того же года Сенат получил именной указ. Екатерина Долгорукова становилась светлейшей княгиней Юрьевской, её дети получали ту же фамилию.
Почему Юрьевские? Так когда-то, ещё до воцарения, звались предки Романовых. Намёк был прозрачен.
Морганатические дети не могли претендовать на трон. Но, судя по всему, государь собирался менять правила.
В мемуарах великого князя Александра Михайловича сохранилась одна сцена. Как-то раз во время обеда в Зимнем гувернантка привела троих детей Юрьевских.
- А вот и мой Гога! - государь подхватил сына на руки, посадил себе на плечо. Мальчик немедленно вцепился в отцовские бакенбарды.
- Скажи-ка, Гога, как тебя зовут?
- Князь Георгий Александрович Юрьевский!
- Очень приятно. А не желаете ли, молодой человек, сделаться великим князем?
За столом стало тихо, а Екатерина побледнела: «Саша, ради Бога...»
Шутка это была или нет, мы уже не узнаем, но коронацию Екатерины назначили на август 1881 года. В банк на её имя положили три миллиона триста две тысячи девятьсот десять золотых рублей.
Но до августа Александр II не дожил.
1 марта 1881 года император получил смертельные ранения от взрыва бомбы народовольца Гриневицкого на набережной Екатерининского канала. Екатерина Юрьевская успела побыть с умирающим мужем. На похоронах она шла за гробом вместе с детьми: маленький Гога, которому отец обещал сделать великим князем, семилетняя Оля и двухлетняя Катя.
Новый император Александр III был сдержан, но непреклонен. Формально он выполнил волю отца и назначил мачехе ежегодную ренту в сто тысяч рублей, купил для неё Малый Мраморный дворец, но жить в России Юрьевским стало невозможно. Императрица Мария Фёдоровна, невестка покойного, не скрывала ненависти к «этой женщине» и её детям.
В начале 1882 года Екатерина Юрьевская с детьми уехала в Ниццу. Формально это было не изгнание, официально она могла вернуться в любой момент, но все понимали, что дверь за ней закрылась.
Теперь, читатель, нам придётся на время оставить Юрьевских и обратиться к другому семейству, к Пушкиным.
У великого поэта была младшая дочь Наталья, родившаяся за восемь месяцев до роковой дуэли на Чёрной речке. Мать звала её «бесёнок Таша» за непреклонный нрав и своеволие. Выросла Наталья красавицей: современники находили её похожей на мать.
В шестнадцать лет она влюбилась в Михаила Дубельта. Мать и отчим были против, потому что Дубельт-отец служил начальником штаба корпуса жандармов и после гибели Пушкина лично опечатывал его кабинет. Сын пошёл в отца характером, да ещё и картёжничал, но Таша настояла на своём.
Брак вышел скверным. Муж проигрывал деньги, буйствовал, поднимал руку. Наталья Николаевна, вдова Пушкина, горько писала знакомым: бесёнок Таша слишком рано выскочила из детства во взрослую жизнь, да что поделаешь, от судьбы не уйдёшь.
Но судьба приготовила Таше неожиданный поворот. На коронации Александра II в 1856 году двадцатилетняя дочь Пушкина встретила принца Николая Вильгельма Нассауского, брата шведской королевы и дядю будущего великого герцога Люксембурга. Принц был покорён. Роман длился десять лет, пока Наталья добивалась развода с Дубельтом.
В 1867 году, ещё до окончания бракоразводного процесса, они тайно обвенчались в Лондоне. Брак был морганатическим: дочь русского поэта не могла носить фамилию принца королевской крови. Семья мужа пожаловала ей титул графини Меренберг по названию родового замка Нассауских близ Висбадена.
У них родилось трое детей. Старшая дочь София впоследствии вышла за великого князя Михаила Михайловича, внука Николая I, и тоже морганатически; царская семья брак не признала. Младшая, Александра, уехала в Аргентину. А сын, Георг-Николай, связал свою судьбу с Юрьевскими.
Весной 1895 года в Висбадене сыграли свадьбу. Жениху, Георгу-Николаю фон Меренберг, было двадцать четыре года, невесте Ольге Юрьевской на два года меньше. Венчал их священник русской церкви, куда ходила молиться мать жениха, графиня Наталья.
«Союз двух незаконностей», так назвали этот брак современники. Жених носил фамилию по замку, потому что от отца-принца не мог её получить. Невеста получила титул по указу, потому что по рождению ей ничего не полагалось. Титулы эти были выдуманы специально для них, чтобы хоть как-то обозначить их положение между двумя мирами.
При всей «незаконности» своего положения Георг-Николай оказался выгодной партией. Его отец приходился родным братом великому герцогу Люксембурга. А у герцога сыновей не было, одни дочери. По салическому закону женщина садилась на трон только при полном отсутствии мужчин в династии. Георг-Николай же, хоть и рождённый в морганатическом браке, всё-таки был мужчиной и племянником правителя.
В 1907 году он заявил о своих правах.
Люксембургский парламент совещался несколько месяцев. Главным аргументом против стала всё та же морганатика: мать претендента не принадлежала к владетельному дому. Когда подсчитали голоса, оказалось, что внука русского поэта поддержали лишь семь депутатов из сорока восьми. Герцогиней провозгласили Марию Аделаиду, старшую дочь покойного Вильгельма IV.
Георг-Николай смирился. Отказался от притязаний за себя и за потомков, получив взамен солидную ренту и единовременную компенсацию. Потомки Пушкина и Романовых могли бы править Люксембургом, но морганатическая кровь оказалась сильнее.
Что же стало с детьми Юрьевскими? Вот, читатель, судьбы трёх сирот, потерявших отца-императора.
Георгий, любимец отца, Гога, теребивший когда-то императорские бакенбарды, окончил парижский лицей Кондорсе и получил степень бакалавра в Сорбонне. Вернулся в Россию, служил на Балтийском флоте, потом в гусарском полку. Отношение к Юрьевским при Николае II смягчилось: внук помнил, как в детстве Гога пытался с ним подружиться.
На рубеже веков Георгий обзавёлся семьёй. Его избранницей стала графиня Александра Зарнекау, и здесь опять не обошлось без морганатики: отец графини, принц Константин Ольденбургский, женился на грузинке незнатного происхождения. Так что молодожёны были, что называется, одного поля ягоды.
У них родился сын Александр. Отец не успел его вырастить: в 1913 году сорокаоднолетний Георгий умер от почечной болезни в Марбурге. Отпевали его в Висбадене, в церкви, где за восемнадцать лет до того венчалась его сестра Ольга.
Ольга прожила с мужем тридцать лет. Георг-Николай Меренберг, не ставший герцогом Люксембурга, остался верен русской крови. Когда началась Первая мировая война, он добился разрешения воевать на Западном фронте, против французов и англичан, но не против России. Ольга умерла в 1925 году, Георг-Николай пережил её на двадцать три года.
Ну а младшая, Екатерина? Её биография годится для авантюрного романа, только финал вышел невесёлый.
Первым мужем стал князь Александр Барятинский, человек с огромным состоянием и причудами. Барятинский был без ума от итальянской оперной дивы Лины Кавальери. Не скрывал этого и от жены, он водил её на все спектакли возлюбленной, осыпал певицу бриллиантами на глазах у всего Петербурга, а Екатерина терпела.
В 1910 году она овдовела, оставшись с двумя сыновьями. Шесть лет спустя вышла за князя Сергея Оболенского, который был моложе на двенадцать лет. Тут грянул семнадцатый год. Оболенские бежали из России по поддельным документам, добрались до Англии.
Эмиграция оказалась жестокой. Старшая Екатерина Юрьевская, мать, к тому времени истратила всё, что оставил ей император, и скончалась в Ницце в 1922 году, не оставив детям ни франка. В тот же год Оболенский ушёл к американке Элис Астор.
Дочери императора исполнилось сорок пять, когда она решила зарабатывать сама. Взяла сценическое имя «Оболенская-Юрьевская», выучила двести песен на четырёх языках. Пела где придётся: в отелях, ресторанах, клубах.
Какое-то время её поддерживала английская королева Мария, назначив небольшую пенсию. Когда королева умерла в 1953 году, семидесятипятилетняя княгиня осталась без средств. Пришлось распродать вещи и переехать в приют для престарелых на острове Хэйлинг, близ Портсмута.
Там Екатерина Юрьевская и провела последние годы. Она умерла в декабре 1959-го. Проводить её пришли двое: бывший муж Оболенский и племянник Александр, сын покойного брата Георгия.
Александр Георгиевич, племянник, тоже прожил немало. Детство его прошло в эмиграции, юность в Англии, где он окончил Кембридж и стал переводчиком. Женой его была немка Урсула Бир де Грюнек. В 1961 году она родила сына, которого назвали Георгием, в честь деда.
Этот Георгий Юрьевский жив по сей день. По отцу он правнук императора Александра II, а по сложной цепочке морганатических браков ведёт родство и от Пушкина. Живёт в Швейцарии, работает в финансовой сфере. Иногда наведывается в Россию, на памятные мероприятия.
В 2010 году он перевёз прах своих родителей из Швейцарии в Царское Село. Их похоронили в часовне на Казанском кладбище, которую Екатерина Долгорукова построила в 1876 году для своего первенца Бориса, умершего во младенчестве.
Часовню проектировал архитектор Бруни по заказу Александра II. Государь тогда ещё не был женат на Долгоруковой, и дети его носили придуманную фамилию, и сама она жила этажом выше законной императрицы. Но часовня строилась основательно, на века, словно Александр знал, что роду Юрьевских предстоит долгий путь.
Сто тридцать лет спустя этот путь привёл обратно.