Сердце у Любы колотилось так, что она не могла унять его, даже прижав руки к груди. Каждый месяц в этот день она сдавала отчётные документы, и сегодня Илья Андреевич тоже должен был приехать в Касьяновку с ревизией. Но Люба не могла думать ни о чём другом, кроме попавшего в беду сына. – Что там… ну что же там… – повторяла она, стоя у окна и постукивая ладонями по подоконнику. Да будь что будет! В конце концов, так больше невозможно! Надо было ей сразу бежать домой и Бог с ним, с этим магазином! Пусть Григорьев увольняет её, ей всё равно! – Дурная какая! Сколько времени потеряла! – схватила Люба свою сумку и ключи. Но только она приняла такое решение, как из-за угла вывернул бежевый Жигулёнок, и Люба, выбежав на улицу, бросилась к машине наперерез, не сразу узнав сидевшего за рулём Михаила Паламарчука. А тот, резко затормозив, выскочил из машины и с руганью накинулся на плачущую женщину: – Совсем у тебя голову отшибло, что ли? Чего под колёса бросаешься? Жить надоело? – Миша, Мишень
Публикация доступна с подпиской
Премиум