Глава вторая. Человек без прошлого
Макс не любил вспоминать детство.
Не потому, что там было слишком больно - боль со временем притупляется. А потому, что вспоминать было почти нечего. Отрывки. Коридоры. Запах дешёвого мыла. Голоса, которые менялись слишком часто, чтобы к ним привязываться.
Он рос в детском доме на окраине города. Серое здание, обшарпанные стены, вечно холодные батареи. Там быстро понимаешь: если хочешь выжить - не показывай, что тебе нужно тепло. Его могут не дать. Или дать, а потом забрать.
Макс научился молчать раньше, чем говорить. Сдерживать слёзы. Сжимать зубы. Когда другие дети тянули руки к воспитателям, он держал свои в карманах. Он смотрел и запоминал: слабых не выбирают.
Его никто не усыновил. Он перестал ждать этого лет в десять.
В тринадцать он уже чинил чужие компьютеры - за еду, за старую одежду, за возможность остаться после отбоя в учебной комнате. Техника была честной. Она либо работала, либо нет. Она не обещала и не разочаровывала.
После выпуска он не остался ни на чьей памяти.
И это его устраивало.
Сегодняшний Макс ехал в офис на заднем сиденье чёрного автомобиля и смотрел на город сквозь стекло. Он знал этот город до последнего перекрёстка. Он купил его - не формально, но по сути.
Офис занимал верхние этажи нового бизнес-центра. Панорамные окна, стеклянные перегородки, светлые пространства. Люди здесь говорили тихо и быстро. Никто не смеялся без причины.
- Доброе утро, Максим Андреевич, - кивнула секретарь.
- Доброе, - ответил он и прошёл дальше.
Его кабинет был строгим и безупречным. Большой стол, два монитора, кресло из натуральной кожи. Никаких личных вещей. Ни одной фотографии. Только абстрактная картина на стене - дизайнер сказал, что она «создаёт баланс».
Макс не знал, что именно она балансирует.
- Отчёт по Сингапуру готов, - сказал заместитель, входя без стука. - Есть вопросы по срокам.
- Ускорьте, - ответил Макс. - Любыми способами.
- Понял.
Он не повышал голос. Никогда. Его слушались не из страха - из уважения. Он был человеком, который всегда знает, что делает. По крайней мере, так казалось.
Эмоции он считал слабостью.
Слабость в детском доме стоила дорого.
Вечером он вернулся в квартиру. Просторную, тихую, слишком идеальную. Свет включался автоматически. Температура была выставлена заранее. Кофемашина подала сигнал готовности.
Макс снял пиджак, повесил его аккуратно, будто от этого зависел порядок в мире. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.
Город внизу жил чужими жизнями.
Он вдруг вспомнил вкус супа.
Это разозлило его.
Он не любил, когда что-то нарушало его внутреннюю систему. Когда возникало ощущение, что внутри есть что-то неучтённое. Он сел за стол, открыл ноутбук, но мысли снова и снова возвращались к простому, тёплому вкусу. К взгляду девушки. К слову «получилось».
- Чепуха, - сказал он вслух.
Но комната не ответила.
И Макс впервые за долгое время почувствовал странное, непривычное беспокойство. Будто прошлое, которое он так тщательно похоронил, тихо постучалось изнутри.
