Советский кинематограф подарил зрителям десятки выдающихся актёров, но имена Юрия Никулина и Андрея Миронова стоят особняком.
Их экранные образы — диаметрально разные, но одинаково любимые. Один — сдержанный, почти аскетичный, другой — яркий, импульсивный, артистичный до кончиков пальцев. Интересно, что эта разница проявлялась не только на экране, но и в том, как и где они жили.
Фильм «Бриллиантовая рука» стал не просто лидером проката 1969 года, но и одним из самых узнаваемых символов советского кино. Парадоксально, но Юрий Никулин и Андрей Миронов, два колосса экрана, сыграли вместе всего в нескольких проектах. Помимо легендарной комедии Леонида Гайдая, они встретились в фильме «Старики-разбойники», а также в телевизионных новогодних постановках, которые сегодня вспоминают реже.
В жизни актёры не были близкими друзьями. Их объединяло профессиональное уважение, но не бытовое общение. И если взглянуть на их московские адреса, становится ясно: каждый из них выбирал пространство, соответствующее своему характеру.
Москва 1960–1970-х годов была городом контрастов. Здесь соседствовали старые дореволюционные особняки, новые кирпичные высотки, элитные дома для творческой интеллигенции и тихие переулки, где жизнь текла почти незаметно. Именно в этой городской ткани и существовали Никулин и Миронов — каждый по-своему.
Дом на Селезнёвской улице
С середины 1970-х годов Андрей Александрович Миронов жил в доме по адресу: Селезнёвская улица, дом 30, корпус 2. Это был относительно новый по тем временам пятнадцатиэтажный кирпичный дом, построенный в 1974 году. Уже через год после сдачи здания актёр получил здесь квартиру.
Дом относится к архитектурному типу, известному как «башни Вулыха» — одному из самых удачных серийных проектов позднесоветского периода, хотя конкретно этот корпус имеет индивидуальные отличия.
Миронов жил в трёхкомнатной квартире площадью около 72 квадратных метров. По советским меркам это было весьма комфортное жильё для одного человека и его семьи. Планировка имела характерные черты своего времени:
- все окна выходили на одну сторону;
- две длинные лоджии, визуально увеличивавшие пространство;
- изолированные комнаты;
- просторная прихожая.
Несмотря на то что квартира не была роскошной, она считалась престижной — прежде всего из-за района и статуса дома.
Дом Миронова располагался недалеко от станции метро «Новослободская» (станция «Достоевская» появилась значительно позже). В пешей доступности находились театры, концертные залы, редакции и культурные учреждения. Примечательно, что совсем рядом расположен Театр Советской армии, хотя сам Миронов служил в Театре сатиры, куда ежедневно ездил на репетиции и спектакли.
В быту Миронов был гораздо сдержаннее, чем его экранные персонажи. Дом служил для него местом отдыха и восстановления. Он ценил тишину, любил слушать музыку, много читал. Интерьер квартиры был аккуратным, без излишеств, но с элементами вкуса — книгами, афишами, памятными вещами.
Дом на Большой Бронной
С начала 1970-х годов Юрий Владимирович Никулин жил в доме на Большой Бронной улице, 2/6, на углу Большой и Малой Бронных. Это шестнадцатиэтажный кирпичный дом индивидуального проекта, построенный в конце 1960-х годов.
Дом сразу стал своеобразным «клубом по интересам» для творческой интеллигенции. Здесь жили:
- Ростислав Плятт;
- Святослав Рихтер;
- Михаил Исаковский.
Подобное соседство формировало особую атмосферу — сдержанную, интеллигентную, почти камерную.
Район, где жил Никулин, — один из самых насыщенных культурными смыслами в Москве. В нескольких минутах ходьбы — Патриаршие пруды, Спиридоновка, старые церкви, особняки XIX века. Это пространство не для суеты, а для прогулок и размышлений.
Жилище Никулина отличалось предельной простотой. Светлая квартира, минимум мебели, книги, фотографии, письменный стол. Он не любил перегружать пространство вещами и считал, что дому важнее быть удобным, чем эффектным.
Отдельное место в жизни Юрия Никулина занимала квартира на Цветном бульваре, расположенная практически напротив здания цирка, где он работал десятилетиями. Из окон был виден цирк — место, определившее его судьбу. Эта квартира стала для него символом стабильности и внутреннего порядка.
Никулин жил по чёткому расписанию. Ранние подъёмы, утренний чай, чтение газет, обязательные прогулки. Он почти всегда выходил из дома в головном уборе и не любил шумных компаний. Соседи вспоминали его как вежливого, но замкнутого человека, который редко заводил разговор первым.
Переделкино — летняя жизнь в тишине
Летом семья Никулиных переезжала в Переделкино. Дом был скромным, без архитектурных изысков. Главной ценностью здесь были сад, тишина и возможность остаться наедине с собой. На участке стоял простой деревянный стол под яблоней — за ним Никулин писал, читал, вёл дневники. Он сознательно отказывался от городской суеты и информационного шума.
Юрий Никулин предпочитал самую обычную еду: борщ, картофель, солёные огурцы, квашеную капусту. Он не любил ресторанов и считал домашнюю кухню лучшей. Алкоголь употреблял крайне редко и в минимальных количествах. Даже дома Никулин продолжал диалог со зрителем. Он хранил письма, открытки, фотографии, отвечал лично. Это была не обязанность, а внутренняя потребность — сохранить связь с людьми, для которых он выходил на сцену.
Если сравнить дома Миронова и Никулина, становится очевидно: их выбор жилья был продолжением личности. Миронов тяготел к современности, динамике, вертикальному городу. Никулин — к старому центру, тишине и укоренённости. Они жили всего в нескольких километрах друг от друга — около трёх километров по московским улицам. Но эти километры отражали не расстояние, а разницу мировоззрений. И всё же именно в кино эти два мира соединились навсегда — в кадрах, которые зрители пересматривают десятилетиями.
Ранее мы также писали про квартиру 120 квадратов Людмилы Гурченко близ Патриарших прудов как отражение характера и эпохи, а еще рассказывали про пространство как продолжение личности: квартира Зураба Церетели на Большой Якиманке за 180 миллионов рублей.