Куся: (расселась на столе, нервно подергивая ухом) Нет, вы только вдумайтесь! Нашу Кожаную Седую тут спросили, не хочет ли она Пикселя в «добрые руки» отдать. Я уж было начала когти точить от радости! Думала — ну всё, минус один рот, уедет этот обжора из нашего Александровского, и станет на диване свободнее... Иннокентий: (прилетает откуда-то сверху, спружинив на диван как на батуте) Что?! Отдать?! Да я бы сам его за уши до калитки дотащил, если бы он не весил как мешок с цементом! Этот нахал вчера опять крышку с кастрюли снял. Лапой! Я, может, тоже хотел из той кастрюли чего-нибудь вкусного перехватить! Куся: Успокойся, Иннокентий. Никуда он не уходит. Седая всё испортила своей «селекцией». Помните, как она за папашей Пикселя — тем диким дикобразом — бегала? Тот вообще никого не признавал, а Манечка наша — такая скромница, такая деликатная кошечка — взяла и закрутила с этим бандитом любовь. И родился Пиксель. Иннокентий: (важно задирает нос) Мне старожилы рассказывали — это было л