Войдя в прохладу дачной кухни, Виктория с облегчением отпустила тяжелую сумку и выпрямилась, мечтая о нескольких минутах тишины и передышки. Однако Екатерина Львовна, казалось, проигнорировала её усталость и водрузила на стол старый эмалированный чайник. "Милочка" - тон свекрови звучал приветливо, но в нем отчетливо слышался металл. "Ты, похоже, неверно оценила ситуацию. Это не санаторий. Ты приехала помогать".
"Мы приехали хорошо отдохнуть" - поправила её Виктория, стараясь сохранить ровный тон. "А это значит" - продолжала свекровь, не обращая внимания на её слова, - "что сначала выполняется работа, а уж потом – совместный отдых. Мой сын – основной добытчик в семье, не забывай". Кулак Екатерины Львовны с силой опустился на поверхность стола.
От этого звука Вадим, стоявший в дверном проеме, невольно вздрогнул. "Сын трудится в городе, а на даче ему положен отдых. А ты должна заниматься огородом. Иначе зачем еще нужна невестка?" "Мам" - нерешительно начал Вадим. "Молчать!" - резко оборвала Екатерина Львовна. "Это женские дела".
Час назад, Виктория остановилась у ворот дачного участка, крепко сжимая ручку сумки. Перед ней открылся вид, от которого перехватило дыхание. Идеальные грядки, словно проведенные по линейке. Безупречно подстриженные кусты, как на параде. Ни единого свободного клочка земли. Везде что-то росло, расцветало или наливалось соком. Даже воздух здесь казался другим, густым, насыщенным ароматами трав и цветов.
Виктория сделала глубокий вдох, но тут же закашлялась, пораженная резким, удушающим запахом свежего навоза, который Екатерина Львовна, как оказалось, вывалила прямо у калитки всего полчаса назад. "Ну, как тебе?" - спросил Вадим, стоя рядом и с гордостью осматривая владения своих родителей. "Прекрасно". "Да, у нас всегда так было. Мама – настоящий эксперт в садоводстве".
"Да, вижу," - сдержанно ответила Виктория, стараясь не показывать, как её пугает эта строгая дисциплина. "Очень ухожено". Она шагнула вперед, но тут же остановилась, услышав громкий, звенящий голос, доносившийся из-за малиновых кустов. "Вадим, это ты? Наконец-то приехали. А где твоя… как её там? Все время забываю".
Из-за угла дома появилась свекровь. Екатерина Львовна была высокой, статной женщиной с безупречно уложенными седыми волосами и пронзительным взглядом голубых глаз. Она выглядела, будто только что сошла со страницы глянцевого журнала об усадебной жизни. Если бы не один нюанс.
В её руках висел старый, заношенный халат и пестрая косынка. Взгляд Виктории невольно скользнул по этой одежде, и сердце неприятно сжалось. "Да, приехали" - улыбнулся Вадим, слегка подталкивая Викторию вперед. Екатерина Львовна окинула невестку оценивающим, холодным взглядом, словно оценивала лошадь на рынке, определяя её работоспособность. "Ну, здравствуй," - наконец недовольно произнесла она, протягивая Виктории халат и косынку.
"Надевай, у нас тут кипит работа. Твои наряды для этого не подойдут". Виктория растерянно посмотрела на Вадима, но тот лишь пожал плечами. "Таковы правила. Привыкай" Халат, который она взяла, пах затхлостью и старым шкафом. Внутри всё протестовало, но она не хотела ссоры с самого начала. Однако надеть это она не смогла. К счастью, она взяла с собой старые джинсы и футболку.
Переодевшись, она вышла во двор. "Что, брезгуешь нашей одеждой?" - не удержалась от колкости Екатерина Львовна, бросив на нее взгляд. "Нет, просто халат не по размеру. Мне удобнее в своем" - коротко и твердо ответила Виктория. "Ну, тогда пошли". Свекровь уже повернулась и направилась к дому. "Покажу тебе, что к чему". Она деловито шла по участку, ни разу не взглянув на Викторию, четко излагая планы на день.
"Вы и так прибыли слишком поздно. Обычно я встаю в пять утра и, пока не жарко, выполняю все работы. Завтра успеем гораздо больше". "В пять утра?" - невольно переспросила Виктория, которая не была ленивой, но пять утра казались ей временем из другой реальности. "Чего удивляешься?" - пожала плечами Екатерина Львовна. "Привыкнешь. К середине лета будешь настоящим работником".
После получаса изнурительного труда, прополки грядок, полива и сбора смородины, от которой болела спина и немели пальцы, Виктория решила позвать на помощь мужа. Он как раз проходил мимо, лениво переступая с ноги на ногу. Она быстро поняла, что в одиночку ей с этим не справиться. Впереди еще маячила покраска старого садового туалета.
"Вадим," - тихо позвала она, когда свекровь ненадолго скрылась в доме. "Твоя мама загрузила меня по полной. Помоги хоть чем-нибудь?". Вадим, увлеченно пролистывавший ленту новостей в телефоне, поднял брови. "Дорогая, ну это же женские дела. Мама тебе все объяснила. Неужели это так сложно?". "Сложно" - сквозь зубы выдавила Виктория, с яростью сжимая в руке вырванный пучок сорняков.
"Я уже полчаса ползаю на коленях, а вообще-то мы планировали отдохнуть. По-моему, здесь отдыхаешь только ты". "Но ты же знаешь, я в этом ничего не понимаю," - пожал плечами Вадим. "Просто делай понемногу, не торопись". Виктория не успела ничего ответить. Из-за угла дома, как тень, появилась Екатерина Львовна. Ее лицо выражало холодную решимость.
"Вадик, что это ты тут делаешь?" - строго спросила она, будто Виктории и не существовало. "Да я просто Вике помогаю," - неуверенно пробормотал Вадим, быстро пряча телефон в карман. "В нашей семье мужчины на огороде не работают" - заявила Екатерина Львовна, скрестив руки на груди. "Ты же целый день в офисе трудишься. Тебе нужен нормальный отдых. Пойдем, я тебе чаю налью".
Виктория открыла рот, чтобы возразить, но свекровь уже ловко взяла сына под руку и повела к дому, бросив через плечо: "Вика сама со всем разберется. Это её обязанности".
Виктория осталась стоять посреди грядки, сжимая в грязных ладонях сорняки. Она растерянно смотрела на удаляющуюся спину мужа. Тот лишь обернулся на мгновение и беспомощно развел руками, позволив матери увести себя на чаепитие. Оставшись одна посреди грядок, Виктория чувствовала, как злость подступает к горлу, сжимая виски. Грязь под ногтями, ноющая спина и это унизительное чувство бесправия.
"Ну уж нет," - пронеслось в её голове ясно и холодно. "Не выйдет". Она стряхнула землю с колен и решительно направилась к дому, к террасе, где слышался тихий перезвон чайных ложек. "А ты что здесь делаешь?" - удивленно, почти возмущенно спросила Екатерина Львовна, увидев, как невестка, сбивая с кроссовок комья земли, поднимается на ступеньки. "Работа закончена. Тоже хочу отдохнуть," - произнесла Виктория стальным, ровным тоном, в котором не дрогнула ни одна нота.
Екатерина Львовна замерла с чайником в руке. Её лицо, обычно такое непроницаемое, исказила гримаса недовольства. Вадим, сидевший за столом с блюдцем в руках, нервно откашлялся и уткнулся в телефон, делая вид, что является частью интерьера. "Отдохнуть!" - снова повторила свекровь, с силой поставив чайник на стол. Звон прокатился по террасе. "Дорогая, ты, кажется, так и не поняла. Это не курорт. Ты приехала работать"
"Мы приехали хорошо провести выходные" - поправила Виктория, не отводя взгляда. "А это значит", - голос Екатерины Львовны зазвенел, как натянутая струна, - "что сначала выполняется вся работа, а потом уже все вместе отдыхают. Мой сын – кормилец семьи, не забывай об этом". Вадим вздрогнул, и ложка звякнула о блюдце. "Он трудится в городе, а на даче ему положен отдых. А ты должна работать на огороде".
Свекровь выпрямилась, сверкая ледяными глазами. "Иначе зачем еще нужна невестка?". "Мам," - робко начал Вадим. "Молчать" - отрезала Екатерина Львовна, не глядя на него. "Это женские дела". Виктория перевела взгляд на мужа, ища хотя бы намек на поддержку, но он лишь пожал плечами, показывая всем своим видом: "Я не при делах. Не втягивай меня".
"Не втягивай меня в это, Вадим!", - разочарованно, почти шепотом прошептала она ему. "И ты не устраивай сцен," - пробормотал он в ответ, отодвигаясь на край скамьи, будто пытаясь стать меньше. "В этом же нет ничего страшного. Неужели тебе трудно помочь маме?". Екатерина Львовна фыркнула, удовлетворенно кивнув, и решительным шагом подошла к Виктории, тыкая пальцем в сторону огорода.
"А теперь – марш на участок. Пока грядки с морковью не прополешь, даже не думай заходить в дом. И красную смородину собери. Ягоды осыпаются". "А если не пойду, то что?" - дерзко спросила Виктория, сжав зубы так, что свело челюсти. "Не получишь ужина" - сладко закончила Екатерина Львовна. "У нас дисциплина". Вадим заерзал на месте, но ничего не сказал. Виктория взглянула на него с немым вопросом, но в ответ увидела лишь растерянный, виноватый взгляд.
Тишина на террасе повисла густая, тяжелая, как запах скошенной травы перед грозой. Виктория медленно перевела взгляд с мужа на свекровь и обратно. В её глазах не было слез, только разочарование. "Значит, так". Её голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемой все эти месяцы ярости, которая, наконец, прорвалась наружу. "Я не бесплатная рабочая сила, и я не собираюсь терпеть, когда со мной разговаривают, как с дворовой собакой".
Екатерина Львовна поперхнулась от такой наглости. Глаза её округлились. "Как ты смеешь?", - зашипела она, бросая на сына гневный взгляд. "А ты чего молчишь? Не слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?"
Виктория среагировала мгновенно. "У тебя есть выбор," – произнесла она, – "либо ты мой муж, либо остаешься под маминой юбкой. Решай сейчас же" Вадим застыл, словно олень, которого ослепили фары автомобиля. Его взгляд беспокойно метался между разгневанным лицом матери и полным решимости лицом жены. "Вика, зачем так категорично?" – выдавил он с жалобным видом, демонстрируя полную беспомощность.
Этого оказалось достаточно. Виктория резко отвернулась и, минуя остолбеневшую свекровь, направилась в дом. Схватив свою сумку, брошенную в прихожей, и ключи от автомобиля, купленного на ее собственные средства, несмотря на всеобщее убеждение, включая свекровь, что Вадим финансирует все покупки, она направилась к выходу.
"Куда это ты?" – пронзительно воскликнула Екатерина Львовна. "Домой" – сухо ответила Виктория, открывая калитку. "Вадим!" – закричала свекровь. "Останови ее! Кто будет работать?" Вадим словно очнулся, бросился на улицу, пытаясь удержать жену за руку, что-то невнятно бормоча. "Вик, погоди, давай все обсудим" Но она словно не замечала его.
Дверь машины захлопнулась, ключ повернулся в замке зажигания. Мгновение спустя тихую дачную улицу разорвал рев мотора, и автомобиль с визгом шин сорвался с места, устремившись в сторону города. В доме повисла тягостная тишина. "Ну и жену ты выбрал" – процедила сквозь зубы Екатерина Львовна, глядя в пустоту. "Я говорила тебе, не стоило брать в жены такую строптивую."
Вадим наконец посмотрел на мать. В его взгляде читались усталость и злость, незнакомые ей прежде. "Мама, ты перегнула палку" "Что?" – женщина побагровела от неожиданности. "Это она позволила себе дерзить в моем доме" "А ты вела себя так, будто Вика – наша крепостная." Екатерина Львовна замерла, словно ее окатили ледяной водой. Впервые сын осмелился на такое открытое неповиновение.
"К тому же теперь мне придется извиняться," – угрюмо добавил он, вспоминая похожий конфликт, произошедший прошлым летом, который закончился неделей молчания. "Уже было нечто подобное, но ты опять за свое" "Не вздумай!" – всплеснула она руками. "Перед кем извиняться! Сама приползет прощения просить, вот увидишь." А Виктория в это время мчалась по ночной трассе, включив музыку на полную громкость, чтобы заглушить поток мыслей.
Она даже не заметила, как проехала привычные развязки, пока не оказалась у своего дома в городе. Войдя в ближайший круглосуточный магазин, она, не раздумывая, взяла с полки бутылку дорогого красного вина, которое Вадим всегда считал слишком экстравагантным для обычного вечера. Но сегодня был далеко не обычный вечер. Квартира встретила ее прохладой и тишиной. Включив свет в прихожей, она поставила сумку на пол и, не раздеваясь, прошла в ванную.
Горячая вода, обильная пена, резкий, бодрящий аромат цитрусового геля. Она хотела смыть с себя не только дачную пыль и липкий сок смородины, но и все неприятные события этого дня – унизительные указания, бессмысленный разговор и горькое чувство предательства. Налив вина в большой бокал, она отпила половину залпом и погрузилась в воду, закрыв глаза. В голове роились мысли, болезненные и четкие. Виктория никогда не боялась работы.
Она готова была усердно трудиться в огороде или красить забор, но не в такой обстановке, когда все вокруг неторопливо попивали чай, лишь снисходительно наблюдая за ее усилиями. От этой картины ей становилось физически некомфортно. Но больше всего ее уязвляло даже не поведение свекрови, а позиция Вадима – этот нейтралитет, его «не втягивай меня в это», его виноватый взгляд, в котором читалось лишь: «Просто потерпи, это же моя мама».
Виктория сделала еще глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он должен был поддержать ее. Он мог бы сказать: «Мама, довольно. Вика – моя жена, а не бесплатная работница». Но он снова смолчал, как и за те полтора года, что они прожили вместе. Подобные ситуации повторялись слишком часто. На полочке в ванной замигал экран телефона. Звонил Вадим. Она взглянула на вспыхивающее имя, на капли воды, стекавшие по стеклу, и отвернулась.
Пусть подождет. Ей нужно было решить, стоит ли продолжать этот брак, если муж не способен защитить ее в такой мелочи, как работа в огороде. А что будет дальше? Дети, совместные решения, серьезные кризисы? На что она сможет рассчитывать? Проснувшись на следующее утро с тяжестью в голове и неожиданным холодным решением в сердце, она поняла, что нуждается в совете со стороны.
Она набрала номер своей старшей сестры. "Встретимся в кафе возле твоего дома?" – спросила Екатерина, сразу почувствовав в голосе сестры ту печаль, которую она помнила по ее прошлому браку. "Через час?" "Хорошо", – коротко ответила Виктория. Екатерина уже поджидала ее за угловым столиком. Высокая, с короткой стрижкой и спокойным, внимательным взглядом, она всегда была для Виктории ориентиром.
"Ну, рассказывай, что случилось? Выглядишь напряженной". Виктория выложила все – от прополки грядок до громко хлопнувшей двери и посиделок за чаем под бдительным взглядом свекрови. "И что, ты хочешь развестись?" Екатерина приподняла брови, не осуждая, а просто уточняя. "Я не знаю, но я больше так не хочу. Мне нужен муж, который будет моей опорой, моей защитой, а не сторонним наблюдателем. Я хотела быть уверена в Вадиме, но сейчас у меня нет этой уверенности, понимаешь?"
Екатерина помешала ложкой сахар в кофе, собираясь с мыслями. "Вик, тебе почти двадцать восемь. Найти человека, который будет соответствовать всем твоим критериям, непросто. Это требует времени" Виктория резко отодвинула свою чашку, и ложка звякнула о блюдце. "Возраст? И это твой главный аргумент?" "Не главный. Просто подумай. Может, стоит дать ему последний шанс? Поговорить. Возможно, он просто не понимает, насколько для тебя все это важно и болезненно. Мужчины, они такие"
"Он должен был понять это сам, без подсказок. "Люди редко меняются без сильного стимула", – тихо произнесла Екатерина. "Но решать, конечно, тебе" По пути домой Виктория все еще сомневалась. Возможно, сестра права? Возможно, стоит дать ему еще один шанс, высказать все, поставить ультиматум? Но когда она открыла дверь, сомнения развеялись, словно дым.
Вадим сидел на диване, смотрел футбол и грыз семечки, разбрасывая шелуху на только что вымытый пол. "Привет!" – бросил он, не отрываясь от экрана. "Серьезно?" Виктория замерла в дверях, не веря своим глазам. "Что?" – наконец он оторвался от экрана. "После всего, что было вчера, ты даже не собираешься извиниться, что-то обсудить?" "А за что извиняться? Мама просто немного погорячилась. У нее такой характер, ты же знаешь. Сама раздула из мухи слона"
"Нет", – тихо произнесла Виктория, и внутри что-то окончательно оборвалось, освободив место ледяному равнодушию. "Я не знаю и знать не хочу." Она прошла в спальню, достала с антресолей большой чемодан, поставила его на кровать и начала методично складывать в него вещи Вадима из шкафа. "Ты что делаешь?" – он вскочил с дивана и вошел в комнату. "Не видишь?" Виктория, не глядя на него, бросила в чемодан стопку его рубашек. "Собираю твои вещи. Уезжай".
"Ты сошла с ума?" "Нет. Я наконец-то пришла в себя." Она продолжала складывать вещи, пока чемодан не наполнился. Он стоял и смотрел на нее с растерянностью и досадой. "Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?" – его голос дрогнул. "Да". Виктория захлопнула чемодан, и с силой стянула его с кровати и выкатила в прихожую. "Но это же наша квартира!" – вдруг вспылил Вадим, решив, что нащупал нужный аргумент.
"Моя квартира," – холодно поправила Виктория, глядя ему в глаза. Куплена на мои деньги, оформлена на меня. Ты здесь просто гость" Вадим побледнел. Он как-то не задумывался об этом, уверенный в том, что это их общее гнездышко, хотя даже за коммунальные услуги всегда платила Виктория. "Ты не имеешь права меня выгонять!" – его голос сорвался. "Имею, абсолютно законно"
Она распахнула дверь. "Вали к маме, там тебе и место." Он что-то пробормотал, попытался заглянуть ей в глаза, но встретил лишь сталь. Вадим взял чемодан и, не глядя, вышел. Звонки начались через час. Первым позвонил Вадим: Вика сбросила. Потом зазвонил телефон его отца: "Вика, давай все спокойно обсудим, как взрослые," – говорил он, но она ответила "Нечего обсуждать", и положила трубку.
Екатерина Львовна не сдавалась. Ее звонок был подобен сирене: "Как ты смеешь выгонять мужа из его квартиры?" "Из моей", - поправила Вика. "Врешь, мой сын имеет на нее право на половину", "Нет, не имеет, потому что он не вложил сюда ни копейки. И если вдруг захотите обратиться в суд, я оформила квартиру за месяц до свадьбы. У вас ничего не получится."
На другом конце провода повисла тишина, а потом свекровь зашипела: "Ты еще пожалеешь об этом". На следующий день Вика узнала, что Вадим переехал к матери, и поняла, что Екатерина Львовна планировала с самого начала выжить невестку, а Вадим этому не сопротивлялся. Вика достала синюю папку и набрала юриста: "Алексей Петрович, мне нужно начать бракоразводный процесс."
Прошло 5 лет. Вика наслаждалась последними теплыми лучами солнца в парке. Рядом с ней шел высокий мужчина с добрыми глазами. На его руках сидела их двухлетняя дочь Мария.
В этот самый момент, когда её взгляд оторвался от сияющего счастьем лица дочери, Вика заметила их. По аллее к ним приближался Вадим, деликатно и почти раболепно поддерживая под руку Екатерину Львовну.
Та передвигалась с большим трудом, опираясь на костыль, и что-то недовольно ворчала себе под нос. Вадим выглядел осунувшимся и уставшим, словно время придавило его плечи тяжким, невидимым бременем. И их взгляды пересеклись. Вадим резко остановился, как будто столкнулся с невидимой преградой. Его глаза широко распахнулись от изумления. Он сразу узнал Вику, несмотря на произошедшие с ней перемены.
В её манерах и взгляде ощущалась уверенность и легкость, которых он никогда прежде в ней не замечал. Вика непроизвольно высвободила свою руку, и он сделал шаг в её направлении. Но она уже отвернулась, словно не узнала его, переведя взгляд на играющую дочь. Ни следа прежней боли или злости, лишь яркая и устремленная в будущее жизнь.
"Пойдём, солнышко", - ласково проговорила она Машеньке, взяв её маленькую ручку в свою. "Сейчас покатаемся на этом чудесном паровозике". И они двинулись дальше, оставив мужчину позади. Смех ребёнка и спокойный голос мужчины растаяли в осеннем воздухе. Вадим остался стоять, непроизвольно сжимая и разжимая кулаки. "Что застыл?" - проворчала Екатерина Львовна, дергая его за рукав. "Пошли, я замёрзла, и нога разболелась".
Он кивнул и покорно последовал за ней, но, сделав несколько шагов, резко обернулся. "Вика!", - крикнул он ей вслед, не сдержавшись, однако она не обернулась. В этом не было ни торжества, ни старой обиды. Просто её жизнь продолжалась своим чередом по другой дороге.
И в глубине души Вика была безмерно благодарна девушке, которой пять лет назад хватило духу разорвать этот порочный круг. Иначе она никогда бы не встретила любовь всей своей жизни и не стала бы матерью этой чудесной смеющейся девочки.
Не забудьте поставить лайк и подписаться