Среди фронтовых писем, хранящихся в Киришском историко-краеведческом музее, выделяется обширный документальный комплекс, переданный в музей в 2020-х гг., — 124 письма Дмитрия Георгиевича Шуршенина, жителя Чудовского района, охватывающие период с сентября 1941 по ноябрь 1943 г. Письма Дмитрия Георгиевича были переданы в музей его правнуком Дмитрием Владимировичем Ломановым, проживающим в г. Кириши. Дмитрий Владимирович – внук дочери автора писем Лидии Дмитриевны Ломановой (в девичестве – Шуршениной), которая бережно хранила корреспонденцию отца и читала ее внукам.
Дмитрий Георгиевич Шуршенин (1899 – 1943 гг.), уроженец села Грузино, был четвертым ребенком в многодетной семье, переехавшей из Украины в начале ХХ века в село Грузино. Отец, Георгий Карпович, по воспоминаниям родственников, сначала работал на спичечной фабрике, а потом кучером у фабриканта. Перед революцией он приобрел дом в деревне Мотылье, находившейся в нескольких километрах от с. Грузино. Мать, Евдокия Станиславовна, занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. Дети посещали школу с. Грузино. Дмитрий закончил в ней шесть классов.
События первой четверти двадцатого столетия изменили жизнь страны. Не могли они не отразиться и на судьбе Дмитрия Шуршенина. По воспоминаниям родственников, во время гражданской войны ему пришлось воевать с поляками. Он попал в плен, где пробыл три дня, но сумел сбежать и вновь принял участие в боевых действиях. Но долго воевать ему не пришлось. Однажды, перед наступлением он получил задание – с группой однополчан перерезать проволочное заграждение. Во время этой «операции» его настигла пулеметная очередь. Дмитрий получил ранение и в течение двух лет передвигался с помощью костылей.
Две сестры и два братья Дмитрия Шуршенина работали на спичечной фабрике и фарфоровом заводе. Дмитрий занимался крестьянским трудом. В 1924 г. он женился на Аникиной Ираиде Андреевне 1903 года рождения, коренной жительнице деревни Мотылье. Отец Ираиды, Андрей Васильевич, работал на конном заводе в с. Грузино. Мать, Зинаида Павловна, занималась хозяйством. Ираида закончила четыре класса церковно-приходской школы и занималась ликвидацией безграмотности женщин. Позже продолжила обучение.
У Ираиды и Дмитрия появляются дети: сыновья Сергей (1928 г.р.) и Георгий (1927 г.р.), и дочь Лидия (1925 г.р.). В 1929 г. супруги вступают в ряды коммунистической партии. Дмитрия Георгиевича выбирают председателем колхоза «Новый путь». В 1931 г. он стал председателем Черницкого сельского совета. Ираида Андреевна работает овощеводом в колхозе, заведующей детским садом, специалистом поселкового совета с. Грузино. В 1938 г. она была избрана председателем Новодеревенского сельского совета, а в следующем году – депутатом в тот же сельский Совет. В 1939 г. Дмитрий Шуршенин был призван на советско-финляндскую войну, но принять участие в военных действиях не успел в связи с их быстрым окончанием.
14 июля 1941 г. Дмитрий Георгиевич Шуршенин снова был призван в Красную Армию Чудовским районным военным комиссариатом Ленинградской области и отправился на фронт. 16 июля 1941 г. в составе команды № 501 он прибыл в расположение 34 запасного стрелкового полка 29 запасной стрелковой бригады, дислоцировавшейся в г. Вологда. Его жена и дети уехали в эвакуацию в Вологодскую область. В августе 1941 г. Чудовский район был оккупирован врагом. В эвакуации после учебы дети Шуршениных работали в поле и варили казеиновый клей для самолетов. Сергей, вносил деньги на танковую колонну, в том числе из средств, присланных отцом. Ираида Андреевна работала заведующей подсобным хозяйством в инвалидном доме, директором молокозавода и занимала другие руководящие должности.
Дмитрий Георгиевич воевал на Ленинградской земле. За годы службы он освоил несколько военных профессий: был писарем, связистом, ухаживал за лошадьми, «ударился по медицине» и «боролся за здоровье бойца в армии». Сначала его определили в гужевую роту, т.к. он умел опыт работы с лошадьми. Между Дмитрием Георгиевичем и членами его семьи начинается переписка. В письмах чувствуется безграничная любовь бойца к жене и детям. Автор писем старается поддержать родных добрым словом, советом. Он редко жалуется на трудности, чаще — поддерживает близких, советует, шутит, выражает веру в Победу.
Дмитрий Георгиевич пользовался уважением у командования и сослуживцев. «Сейчас я имею пару лошадей легковых за которыми и ухаживаю, в наряд ни в какой не хожу, а сегодня вызвал комисар и предложил заведывать красным уголком одним словом должностей много, даже был назначен командиром отделения, но так как имею много партийных нагрузок то эту должность сняли» (письмо от 24 октября 1941 г.).
Больше всего писем Дмитрий Георгиевич отправил жене в последний год его жизни. Поздравляя семью 1 января 1943 г. с Новым годом, он сообщает, что из гужетранспортной роты он выбыл по состоянию здоровья и идет в «стрелковую часть, с которой пойдет на фронт с винтовкой в руках бить врагов», а уже 9 января в следующем письме жене сообщает: «Комиссия меня признала сполна годным лупить немцев, да и ты сама знаешь что я еще не инвалид и годен хоть куда сейчас я работаю при штабе связистом. «...» Теперь служу в стрелковой части связистом и ничего что мне уже 44 года, а как дадут боевое задание так ничего что ноги старые, а бегу что молодой пожалуй тебе бы не поспеть и выполняю все задания в срок и раньше» (20 января 1943 г.).
20 января 1943 г. он радостно сообщает жене: «Сейчас на нашем участке фронта лупят немца во всю наш Волховский фронт соединился с Ленинградским задача дальше лупить немца освободить Ленинград от блокады». 23 января 1943 г. он продолжает: «… а в воздухе стоит гул от нашей артиллерии которая без передышки вкладывает ума немецким волкам. Мороз крепкий, но что русскому здорово, то немцу смерть, действительно оне одеты во что попало».
В пяти письмах, отправленных жене в марте 1943 г., подробно описывает свою жизнь: «… у фрицев еще нет снаряда для меня, а если и будет то знай что ни один Рая твой Митя стоит грудью за родину за вас, ведь ты читаеш газеты и знаеш что за звери эти гитлеровцы. Да если бы скорей Гитлер подавился чем-нибудь и сдох вот была бы встреча, а так еще он враг силен».
Он жалеет родных: «… вам уж больно мало дают муки. Ну что 120 г на человека по лепешке и все а ребята все здоровые», возмущается, что за лапти на Вологодчине им приходится платить по 150 рублей».
8 апреля 1943 г., отвечая жене на ее письмо, пишет: «Рая ты пишешь что Лида с Гогой уже на очереди в ряды РККА. Да сволочь Гитлер завел кашу хорошую и еще крепок бродяга. Лупят его со всех концов здорово, но он как гад живучъ, но я думаю, что ребята наши не успеют добъем и без их помощи».
15 мая 1943 г. успокаивает жену: «Ты пишешь, что Лида с Гогой должны идти в Красную Армию, сдорово выросли, это хорошо, хорошо и то что оне не падают духом не боятся идти служить Советскому Союзу… ты Рая конечно не горюй все кучей к тебе явимся как окончится война, а конец ей не за горами. В Тунисе Гитлеру намотали на хвост, а теперь пусть ждет кровожадная собака своей гибели на нашей земле союзники наши помогут и нам».
25 мая 1943 г. Шуршенин Д.Г., проходящий службу в 5 отдельной гужевой транспортной роте, выбыл из расположения 220 армейского запасного стрелкового полка 8 Армии Ленинградского фронта в 18 стрелковую дивизию.
26 мая Дмитрий Георгиевич сообщает жене: «Отправляюсь в маршевую роту на фронт… я постараюсь побольше убить фрицев». 28 мая 1943 г. в письме жене пишет: «Прибыл в полк, а сейчас прохожу курсы связистов… Я писал что иду бить фрицев но мне выпала известная задача держать связь во время боя, а также и в другое время с передним краем нашей стороны. Ты горазд за меня не беспокойся».
В мае 1943 г. Дмитрий Георгиевич Шуршенин был переведен в связисты. 30 мая 1943 г. в письме жене: «Прохожу курсы связиста, учусь ходить по компасу, по карте. Курсы довольно интересные, так как ходить приходится в незнакомом месте, так что не учась не пройдет связной в бою. Эта штука как говорится великая и вот мне выпала честь быть таковым».
«С дуру тебя огорчил, что иду в маршевую роту а вот дело то уж не так и худо живу хорошо к музыке привык стоим еще не на передовой. Километров за 6. Ребята все боевые, да и ты сама знаешь, что и я не из трусливых так что обо мне не беспокойся не робей не пропадем» (19 июня 1943 г.).
6 июля 1943 г. Ираида Андреевна получила письмо с сообщением: «Получил перед строем от командира 2 благодарности. Готовимся дать немцу с молчка такого толчка чтобы закувыркался до своей границы».
На 5 августа 1943 г. воевал в составе 424 стрелкового полка 18 стрелковой дивизии. В октябре 1943 г. получил ранение в руку осколком ручной гранаты. 26 октября 1943 г. Дмитрий Георгиевич сообщил жене, что был ранен: «Ранен я был легко осколками ручной гранаты, рассекло мне немного бровь, а другой осколок попал в руку в мякоть да штуки три в правую брюшину».
13ноября 1943 г. в письме отразилось отношение к цензуре: «Вот мать как ты дописала свое письмо, где пишеш что живеш посрединочки? Так дальше все густо замазано наверно какая нибудь шляпа думает которая зачеркнула, мол фронтовик разстроится, наоборот, если наши семьи страдают то мы должны знать по какой причине, чтобы отсюда можно было помочь. Значит верно дорогая ты пишеш, что все в письме не передаш увидимся поговорим».
6 декабря 1943 г. прибыл из полевого подвижного госпиталя № 731 в расположение 220 армейского запасного стрелкового полка, а затем – в расположение 18 стрелковой дивизии. 30декабря 1943 г. Дмитрий Георгиевич погиб в районе станции Жихарево-Мга. Место захоронения неизвестно. В это время 18 стрелковая дивизия вела бои в районе Тортолово Ленинградской области.
В январе 1944 г. шло освобождение родных мест Шуршениных. 26 января 1944 г. было освобождено с. Грузино. Деревня Мотылье за годы войны была разрушена. 29 января 1944 г. было освобождено Чудово. Ираиде Андреевне поступает распоряжение вернуться в г. Чудово, чтобы приступить к восстановлению разрушенного хозяйства. Она возвращается домой. Дети остаются заканчивать обучение в Вологодской области. В то время семья еще не знала, что Дмитрий Георгиевич погиб. После отъезда матери Георгий «приписывает» себе год и отправляется на фронт, где становится сапером, но вскоре, как когда-то отец, получает тяжелое ранение ноги и заканчивает службу. В середине 1944 г. все члены семьи вернулись в Чудово, не зная о судьбе Дмитрия Георгиевича, которого долгое время считали без вести пропавшим.
Материалы, имеющие непосредственное отношение к семье Шуршениных, хранятся не только в Киришах, но и в фондах Чудовского краеведческого музея. Это не только письма Дмитрия Георгиевича, но и документы Ираиды Андреевны (депутатские мандаты, удостоверения и пр.), из которых мы узнаем, как складывалась судьба Ираиды Шуршениной после войны. Решением Чудовского городского Совета депутатов трудящихся от 31 декабря 1951 года XIII сессия городского Совета трудящихся приняла решение утвердить Шуршенину И.А. заместителем председателя исполкома городского Совета депутатов трудящихся. До и после этого она неоднократно становилась депутатом сельских Советов от различных избирательных округов Чудовского района, а также – депутатом Чудовского районного Совета депутатов трудящихся. За время ее активной общественной жизни ей приходилось становиться делегатом на районных партийных конференциях, участником областных совещаний секретарей сельских партийных организаций, народным заседателем в суде.
Анализ писем позволяет реконструировать менталитет советского солдата. В письмах Д.Г. Шуршенина сочетается лояльность к власти с критикой несправедливостей, вера в Сталина — с сомнениями в скором завершении войны, патриотизм — с тоской по дому. Дмитрий Георгиевич Шуршенин без излишнего драматизма, честно, описывает тяготы войны: «Стою в богатом селе — было домов 430, а сейчас осталось не больше 30…» (7 июня 1943 г.).
Особую ценность представляют упоминания конкретных географических точек, в том числе связанных с современной территорией Киришского района: «…взяли Кириши и идут на Тигоду, шаг за шагом освобождая наши районы» (12 октября 1943 г.). Эта информация коррелируется с данными из информационной системы «Память народа» и электронного банка данных «Подвиг народа», что позволяет с высокой точностью локализовать боевые действия и верифицировать источник.
Красноармеец описывает солдатские будни и праздники. «А как попал в должность связиста просто случайность или вернее сказано пока в жизни везет… Посылки ты мне больше не присылай у меня всего хватает» (17 января 1943 г).
«Нахожусь в тылу далеко от фронта в запасном полку. Кормежки так мне хватает и супу и каши, а хлеба остается так что еще сам подкармливаю бойцов а оне мне дровец в землянку помогают пилить. И им хорошо и мне легко» (20 января 1943 г.).
«Ночью особенно хорошо писать письма, сам себе хозяин, садись и пиши, у нас так уже заведено днем хоть и делать нечего никто не пишет, а ночь настает к утру глядиш у всех написано по письмецу» (5 апреля 1943 г.).
«Вчерашний день у нас был день праздника, получали медали за оборону города Ленина, кто делал прорыв блокады и нашему полку вручили знамя был концерт выступали ленинградские артисты и я вот от своей роты преподнес букет баянистке и от лица всей роты сказал что так же хорошо будем бить немца с автомата как она хорошо играла» (17 июля 1943 г.).
Письма Дмитрия Георгиевича Шуршенина полны житейских подробностей, вопросов и советов родным (об учебе детей, работе, одежде, питании). Дмитрий Георгиевич писал домой часто, иногда – несколько раз в неделю. По его письмам можно проследить и положение дел на фронте, и взаимоотношения между бойцами и командирами.
Д.Г. Шуршенин описывает состояние оккупированных территорий. Из письма от 9 октября 1942 г.: «Потому что ты сама можешь понять, что война эта не игрушка, там, где побывали гады все разрушено и вот ты представь себе, в каких условиях работают наши колхозники. Все машины немцами уничтожены, а ведь наши заводы еще работают на оборону, так что выкинь из головы мысль о поездке домой, война кончится вот тогда можно будет положить свои силы на восстановление нашей дорогой родины, а сейчас у тебя должна быть одна мысль работать в тылу, куда послала партия и крепить оборону страны, делай и верь словам товарища Сталина, что война кончится в 1942 году, но для этого надо работать». В мае 1943 г. Дмитрий Георгиевич сообщает жене: «Новости в газете есть и про наше Чудово где фашистские звери разтреляли мирных жителей 150 человек и некоторых живых закопали в могилы, а разстреляли не одних взрослых а и ребятишек. Найди газету Правда за 15 апреля 1943 г. там описано».
16 декабря 1942 г. в письме жене резко отзывается о тех, кто рвется в тыл: «Ты пишешь, чтобы я приехал в командировку и что у вас там красноармейцы бывают в отпуску так скажу тебе, что их можно назвать тыловыми крысами с фронта домой на побывку ездят, командировок в тыл нет, а едут не бывавшие здесь, а примазавшиеся к тылу, ну пусть ездят доездят до того что их лавочку прикроют, а я уж если что так приеду когда окончательно разгромим врага».
Рядовой Шуршенин сдержан в выражении чувств, старается утешить близких. В письме от 5 апреля 1943 г.: «… я живу хорошо в особенности по сравнению с вами. Обут одет накормлен. Служу Советскому Союзу. Квартира моя в лесу устроена как в Москве метро – только не под землей, а в земле т.е. землянка. Лес, в котором живу еловый, ночью когда иду выполнять боевое задание так хоть глаз коли, но ничего только разок споткнулся лбом о дерево а пеньки то каждый раз все сосчитаешь особенно сейчас оне со снегу все вытаяли и только попадаешь к означенной цели ориентируюсь своей памятью».
«Ты беспокоишься, что я так близко нахожусь к немцам. Так вот я тебе отпишу как это все просто. Мы выкопали хорошие траншеи это высоко, что и головы не видать» (12 октября 1943 г.).
«Я говорил, т.е. писал, что воюет теперь техника, так вот у нас землянка а эта землянка в земле глубиной сажени 2 в землю, а наверху 4 наката бревен да песку метра 1,5 вот и пробей ее, а так как мы на передке то тяжелые снаряды летят через нас и бьет он больше все в пустое место» (18 октября 1943 г.).
Письма с фронта полны беспокойства за родных и близких, в том числе о материальном положении семьи. «Как у тебя дела с подготовкой к севу, наверное задание по севу увеличили. Как дела с семенами…» (8 мая 1942 г.). В письмах встречается информация об отправке денежных средств членам семьи. «Работаю я сейчас санинструктором получаю зарплату, ну и вот тебе в помощь посылаю» (26 июня 1942 г.). 29 марта 1943 г. он сообщает жене, что получает 125 рублей в месяц. 200 рублей высылает жене. Есть информация и об отправке денег сыну Сергею для приобретения тетрадей.
В письмах Дмитрия Георгиевича встречаются описание злости на врага, выражение желания выгнать захватчиков и веры в Победу. Это является не только свидетельством идеологической работы, проводимой в советской армии, но и, выражением реальных эмоций. 24 сентября 1941 г. Шуршенин пишет жене: «Насчет немца не беспокойся идут бои за озеро Ильмень, у Ленинграда он себе свернет шею». 25 сентября радостно сообщает: «…а немцев из Грузина выперли, они там были недолго». Через несколько дней, 28 сентября 1941 г. продолжает: «Немцу начинают мылить хвост, наша железная дорога от него очищена теперь дело за основным ударом, дать ему так, чтобы он свои кости оставил на нашей земле».
22 августа 1942 г. он пишет жене: «На нашем участке фронта Волховского пока без изменений в скором времени изменения должны быть в пользу немца им домой не надо будет ехать наши землемеры отрежут им землю а Русская Катюша споет за упокой. Если ты читаешь регулярно газеты то песня Гитлера походит к концу».
«Теперь уже не то как я был на фронте в 42 году у нас техника получше его стала так что грудью брать не надо только поспевай Катюшей» (18 июня 1943 г.). В письме от 6 ноября 1943 г. он пишет сыну: «А насчет Гитлера сынок не беспокойся к весне его не будет. Сейчас уже от него вовсю пух летит, а через недельку полетят и перья».
Особое место среди писем занимают послания детям. Школьнику Сергею, который любит выступать со сцены, отец отправляет стихи, написанные солдатами на фронте, а также – песни, частушки, вырезки из фронтовых газет. В мае 1943 г. посылает Сергею облигации военного займа, за которые в течение пяти месяцев он заплатил сто рублей: «парень ты счастливый может быть и выиграеш а мне ее хранить негде сам знаеш война».
Старшему сыну Дмитрий Георгиевич советует, как лучше работать на поле: «… видно твоя доля тоже такая как и батькина. Мне тоже в империалистическую войну стукнуло только 15 лет и я уже работал извозчиком, значит сынок будь в отца, работай как можно лучше старайся потому что время для родины тяжелое и для семьи». В письмах от 13 декабря 1942 г. и 11 апреля 1943 г. хвалит сына за хорошую работу. Узнав, что Георгия могут призвать на защиту Родины, отец пишет: «Глядишь вместе у нас дело пойдет быстрее и фрицам будет тошнее» (27 марта 1943 г.).
Дочери Лиде, учащейся старших классов, в письме от 22 марта 1943 г. отец советует организовать в школе соревнование в помощь фронту, выпустить в колхозе стенгазету и почитать ее женщинам и старикам. В одном из писем Лида зовет отца приезжать домой «есть свежую картошечку», которую семья уже третий год ест без него. На это он отвечает: «вернемся и будем есть на радости все свежее и овощи и все что попадет под руки а пока надо воевать лупить немцев» (9 августа 1943 г.).
В каждом письме детям он просит беречь мать и помогать ей. Его очень заботит слабое здоровье жены. Дмитрий Георгиевич изредка сетует на редкие письма детей, которых он очень ждет: «Ребята, жду от вас писем особенно от Гоги! Он очень много пишет интересного. Советую тебе Рая перед отправкой его корреспонденцию на мое имя прочитать. Я его письма читаю по несколько раз и всегда у меня от его писем на душе весело» (19 февраля 1943 г.).
Есть место в письмах и тоске по дому, желанию скорейшего завершения войны, встречи с родственниками и друзьями. Дмитрий Георгиевич несколько раз замечает, что ему снятся жена и дети. Он просит выслать фотографии, чтобы посмотреть, как за прошедшее время они изменились. Пишет, что всегда носит фотографию жены в кармане, чтобы «чувствовать как будто они вместе».
Заведующий Киришским историко-краеведческим музеем, Ершова О.В.