Ветер швырнул в лицо горсть колючего снега. Я плотнее закуталась в шарф, прижимая к груди папку с документами. Свидетельство о расторжении брака — всего лишь лист гербовой бумаги, но по ощущениям он весил легче пуха, словно с плеч сняли бетонную плиту.
Виталик вышел следом. Он нервно дергал воротник кашемирового пальто — того самого, что я купила ему с годовой премии. Вид у него был помятый, глаза бегали. Он все еще не верил, что «дойная корова» ушла из стойла.
— Ира, подожди! — он догнал меня у парковки, перегородив путь. — Ну мы же цивилизованные люди, к чему этот цирк с молчанием?
Я посмотрела на него. Красивый мужик, сорок лет, ни одной глубокой морщины. Еще бы — семь лет он только и делал, что «искал себя» и помогал маме управлять миром, не вставая с дивана.
— Мы разведены, Виталик. Ровно двадцать минут как. У тебя остались вопросы?
— Мама звонила, — он нахмурился, придавая лицу выражение вселенской скорби. — Там квитанции пришли за газ и обслуживание охраны поселка. Сумма приличная накопилась. Ты когда оплатишь? Мама нервничает, у нее давление скачет.
Я едва сдержала смешок. Галина Сергеевна вспоминала про давление только тогда, когда ей отказывали в покупке новой мебели или поездке на курорт в Минводы.
— Пусть мама оплатит. Или ты. Вы же там живете.
Виталик вытаращил глаза, будто я заговорила на китайском.
— «Ты должна оплатить коммуналку маме, мы же семья!» — выпалил он, хватая меня за рукав. — Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период в бизнесе. А Настя еще не нашла работу. Тебе трудно, что ли? Ты же финансовый директор, для тебя это копейки!
«Копейки». Содержание трехэтажного дома в элитном поселке, аппетиты свекрови и его сестры Насти, которая в тридцать лет «искала себя» на курсах макраме и астрологии, обходились мне в сумму, на которую можно было содержать небольшой детский сад.
— Руку убери, — тихо сказала я.
Он отдернул ладонь, словно обжегся.
— В соглашении о разделе имущества, которое ты подписал неделю назад ради сохранения своего джипа, сказано: дом переходит мне. Но там не сказано, что я обязана содержать табор, который в нем живет.
— Но мы же договорились! — заныл он. — Ты даешь нам пожить, пока я не встану на ноги!
— Я дала вам время. Три года, Виталик. Ты все еще лежишь. Прощай.
Я села в такси. В зеркале заднего вида бывший муж остался маленькой, растерянной фигуркой на фоне серого неба. Он так и не понял. Ничего не понял.
Моя новая квартира — евродвушка в тихом центре — встретила меня идеальной тишиной. Никакого телевизора на полной громкости, никаких разбросанных носков, никакого запаха перегара, который Виталик деликатно называл «усталостью после переговоров».
Эта квартира была моей крепостью. Я купила её полгода назад на деньги, оставшиеся от наследства бабушки. Юридически — это мое личное имущество, разделу не подлежит.
Я сбросила туфли, налила бокал холодной воды и открыла ноутбук. На экране светилась таблица семейного бюджета. Столбец «Расходы: Семья мужа» горел тревожным красным цветом.
— Ну что ж, начнем операцию «Чистые руки», — прошептала я.
Пальцы привычно застучали по клавишам.
- «Автоплатеж: Домработница (Галина Сергеевна)» — Отменить.
- «Дополнительная карта: Анастасия (сестра мужа)» — Блокировать.
- «Ежемесячный перевод: Лечение в частной клинике (Галина Сергеевна)» — Удалить.
- «Оплата счетов: Коттеджный поселок "Лесные Дали"» — Отменить.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось фото свекрови — она в шляпе, губы поджаты. Я нажала «Заблокировать». Следом в черный список отправились номера Насти и дальней тетки, которая звонила только чтобы занять денег и «забыть» отдать.
Я сделала глоток воды. Вкус свободы был сладким, но с легкой горчинкой — жаль было потраченных лет. Но лучше поздно, чем никогда.
Утро началось не с кофе, а с вопля домофона. Часы показывали 7:15.
Я сняла трубку.
— Ира! Ты что творишь?! — визг золовки Насти мог бы резать стекло. — Я на заправке, у меня полный бак, а карта не проходит! Кассир смотрит на меня как на воровку!
— Доброе утро, Настя. Карта заблокирована.
— В смысле?! Это подарок брата!
— Карта привязана к моему счету. Брат тебе её подарил, но деньги на неё клала я. Лавочка закрыта. Плати наличными или иди пешком.
— Ты... ты мелочная тварь! Я Виталику позвоню!
— Звони. Пусть приедет и оплатит. Ах да, у него же «сложный период».
Я повесила трубку и отключила звук. Руки немного дрожали — привычка быть удобной и хорошей умирает мучительно долго. Но вид рассвета над городом успокаивал.
На работе я с головой ушла в квартальный отчет. Цифры, в отличие от родственников мужа, никогда не врали и не требовали любви.
Ближе к обеду в кабинет заглянула секретарь Леночка, испуганно округлив глаза:
— Ирина Викторовна, там этот... Ваш бывший. Охрана не пускает, он внизу орет, требует пропуск.
— Пусть поднимется.
Через пять минут дверь распахнулась. Виталик влетел в кабинет, красный как рак, волосы взъерошены.
— Ты совсем страх потеряла? — он ударил ладонью по столу так, что подпрыгнул дырокол. — Мать звонила в истерике! Приходил управляющий поселком, грозится отключить свет и воду через три дня! Домработница ушла, бросив грязную посуду! Ты хочешь угробить мать?
Я медленно сняла очки, протерла их салфеткой и посмотрела на него.
— Виталик, сядь. И не ори. Здесь тебе не кухня твоей мамы.
— Верни всё как было! — он проигнорировал стул. — Мы семья! Ты обязана нас поддерживать, пока я...
— Пока ты что? Ищешь себя? В сорок лет? — я усмехнулась. — Я содержала вас семь лет. Оплачивала капризы твоей матери, "бизнес-проекты" твоей сестры, которые прогорали через месяц, твои "представительские расходы". Знаешь, сколько это в сумме?
Я развернула к нему монитор с итоговой цифрой за год. Виталик осекся. Сумма была равна стоимости хорошей квартиры в Москве.
— Это... это инвестиции в семью! — буркнул он, отводя глаза.
— Это инвестиции в черную дыру. Но теперь дыра закрылась.
— Дом записан на тебя по разделу, да! — он перешел в наступление. — Но мы там прописаны! Ты не имеешь права нас выставить! Мы будем судиться!
— Судиться? — я достала из ящика стола папку. — Виталик, ты забыл? Дом был куплен на деньги от продажи квартиры моих родителей. У меня есть все банковские выписки, вся история транзакций. И есть твой нотариальный отказ от претензий на этот дом, который ты подписал в обмен на то, что я не буду делить твой любимый "Ленд Крузер".
Он побледнел. Земля уходила из-под ног, и он это чувствовал.
— И самое главное, — добавила я, глядя ему прямо в глаза. — Я продала дом.
В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер.
— Что?.. Как продала? Без нас?
— А зачем вы мне там нужны? Сделка закрыта вчера. Новые владельцы — очень приятные люди, большая семья. Они въезжают первого числа. У вас есть ровно три дня, чтобы собрать вещи и съехать.
— Ты врешь... — прошептал он. — Ты не могла так поступить с мамой. Это её гнездо!
— Это моё имущество. А гнездо она может свить в твоей "однушке", которую ты сдаешь. Кстати, жильцов оттуда тоже придется выселить. Вам же надо где-то жить всем вместе.
Виталик выскочил из кабинета, забыв хлопнуть дверью. Он выглядел как человек, которого ударили пыльным мешком по голове.
Три дня прошли в гробовом молчании. Они не звонили. Видимо, поняли, что истерики бесполезны, когда на горизонте маячит реальное выселение с полицией.
В субботу утром я приехала в поселок, чтобы передать ключи новым хозяевам. У ворот стоял грузовик. Грузчики выносили коробки, узлы, какие-то пакеты.
Галина Сергеевна сидела на чемодане прямо на крыльце, в своей старой шубе, и плакала. Не картинно, как обычно, а по-настоящему, размазывая тушь по лицу. Рядом Настя нервно курила, бросая окурки в любимую клумбу свекрови.
Увидев меня, свекровь встрепенулась.
— Ира! Ирочка! — она кинулась ко мне, хватая за руки. — Ну нельзя же так! Ну погорячились! Ну прости ты дуру старую! Давай все вернем! Сережа на работу пойдет, я Настю устрою куда-нибудь... Не выгоняй! Куда мы пойдем? В эту конуру его?
Я смотрела на женщину, которая на моей свадьбе громко сказала гостям: «Ну, хоть такая, зато богатая». На женщину, которая называла меня «бесплодной пустоцветом», когда у нас не получалось с детьми. На женщину, которая ни разу за семь лет не спросила, как я себя чувствую, когда я возвращалась с работы в десять вечера.
— Галина Сергеевна, — мягко отстранилась я. — Машина уже загружена. В "однушке" у Виталика тепло. Тесновато, конечно, для троих, но, как вы любите говорить: «В тесноте, да не в обиде».
— Ты жестокая! — крикнула Настя, выплевывая сигарету. — Бог тебя накажет!
— Меня уже наказал Бог. Семью годами жизни с вами. Но я отбыла свой срок и "вышла по УДО".
К воротам подъехал черный внедорожник новых владельцев. Из машины вышел солидный мужчина, за ним высыпали трое детей и собака.
— Ирина Викторовна! — мужчина улыбнулся и помахал рукой. — Мы готовы принимать хозяйство!
Я обернулась к бывшей родне. Виталик стоял у грузовика, опустив голову. Он даже не смотрел в мою сторону.
— Ключи у охраны, — сказала я им. — Прощайте.
Я села в свою машину и плавно тронулась с места. В зеркале заднего вида остался красивый дом, грузовик с барахлом и три фигурки, которые становились все меньше и меньше, пока совсем не исчезли за поворотом.
Вечером я сидела на балконе своей новой квартиры. На коленях лежал ноутбук с открытой вкладкой турагентства. Мальдивы? Или, может быть, Алтай? Теперь я могла позволить себе любой маршрут.
Телефон звякнул. Пришло уведомление из банка: финальный транш за продажу дома зачислен на счет.
Я сделала глубокий вдох. Воздух не пах ничем особенным — просто осенью, дождем и выхлопными газами города. Но дышалось так легко, будто у меня выросли крылья.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!