Лена стояла в коридоре, сжимая в руках нарядную коробку, перевязанную серебристой лентой. Внутри лежала дорогая умная колонка — последняя модель, о которой Вадим гундел уже полгода. Она откладывала на нее с «леваков», брала дополнительные смены в салоне, экономила на обедах. Хотела порадовать.
Вадим даже не обернулся от монитора, когда она вошла.
— Сюрприз! — голос Лены предательски дрогнул. — С годовщиной нас, Вадик. Пять лет все-таки.
Муж медленно снял наушники, окинул взглядом коробку, потом Лену — в новом платье, с укладкой, которую ей сделала Ира перед закрытием смены.
— Сколько? — сухо спросил он.
— Что сколько?
— Сколько ты потратила на эту ерунду? Тысяч тридцать? Сорок?
— Вадим, это подарок... — улыбка сползла с лица Лены, как плохо закрепленная маска.
— Подарок? — он резко развернулся на кресле. — Мы ипотеку гасим, Лена! У нас машина требует ремонта. А ты покупаешь говорящую банку? Ты вообще головой думаешь или только тем местом, которым клиентам улыбаешься?
— Я хотела как лучше. Ты же сам хотел...
— Я хотел досрочно закрыть кредит! — Вадим встал, нависая над ней. — Знаешь что? Мне надоело. Я пашу как вол, откладываю каждую копейку, а ты живешь так, будто у нас печатный станок в кладовке. Все, Лена. Хватит. С этого дня у нас раздельный бюджет!
Лена опешила.
— Как это?
— А вот так. Коммуналка пополам. Ипотека пополам. Еда — каждый сам за себя. Стиральный порошок, мыло, интернет — все делим. Может, тогда научишься деньги считать. А эту дрянь, — он кивнул на коробку, — завтра же сдай обратно. Деньги мне на карту переведешь, в счет погашения долга.
В тот вечер Лена впервые легла спать в гостиной. Она не плакала. Внутри было пусто и гулко, как в заброшенном городе.
Жизнь в режиме «коммуналки» оказалась изощренной пыткой. Вадим подошел к делу с педантичностью бухгалтера-садиста.
— Лена, ты вчера стирала свои халаты, — заявил он утром, тыкая пальцем в счетчик воды. — Твой расход больше. Будь добра, доплати разницу. И кстати, ты съела два моих яйца. Запиши себе в долг.
Поначалу она пыталась перевести все в шутку, потом — оправдываться. Но через месяц что-то надломилось. Она смотрела, как муж прячет на своей полке холодильника сыр (чтобы она не отрезала лишний кусочек), и чувствовала не обиду, а брезгливость.
Зато у Лены внезапно появились деньги.
Раньше вся её зарплата косметолога уходила в «общий котел», из которого Вадим выдавал ей крохи «на колготки». Теперь, когда она перестала забивать холодильник мясом для мужа, готовить первое-второе-третье и покупать ему дорогие витамины, на карте стали скапливаться приличные суммы.
— Ты похудела, — заметила Жанна, постоянная клиентка Лены, женщина роскошная и громкая, как бразильский карнавал. Она лежала на кушетке под маской и, как обычно, вываливала на Лену все светские новости. — Диета?
— Бюджетная диета, — горько усмехнулась Лена и, неожиданно для самой себя, рассказала всё. И про яйца, и про счетчик воды, и про раздельные полки.
Жанна села на кушетке, забыв про маску.
— Он что, больной? Лена, ты же красавица, руки золотые! Зачем тебе этот... счетовод?
— Квартира, Жанна. Ипотека общая. Да и привыкла я. Вроде не пьет, не бьет...
— «Не пьет, не бьет» — это характеристика для домашнего фикуса, а не для мужика! — фыркнула клиентка. — Ладно, дело твое. Кстати, слышала про галерею «Артефакт»? Там владелец — Аркадий Воронов. Бывший оперный певец, голос — закачаешься. Он сейчас ищет новые лица, художников-самоучек. Ты же говорила, что рисуешь?
— Малюю, — поправила Лена. — Нервы успокаиваю.
— Сходи. У него там открытые мастер-классы по четвергам. Хоть развеешься от своего Плюшкина.
Лена пошла не ради карьеры — просто домой идти не хотелось. Вадим опять бы начал нудеть про то, что она слишком долго сушила волосы феном, наматывая киловатты.
Студия располагалась в старинном особняке. Пахло краской, растворителем и дорогим кофе. Людей было немного. В центре зала стоял высокий мужчина с благородной сединой на висках — Аркадий.
Он не просто рассказывал о живописи. В какой-то момент, объясняя понятие ритма в картине, он запел. Это была ария Каварадосси. Голос, мощный, глубокий, заполнил пространство, проникая под кожу, вибрируя в грудной клетке.
У Лены перехватило дыхание. Она схватила кисть и начала наносить мазки на холст — резко, быстро, пытаясь поймать этот звук, это ощущение полета, которого ей так не хватало в душной квартире с мелочным мужем.
— Интересно, — раздалось над ухом, когда музыка смолкла.
Лена вздрогнула. Аркадий стоял рядом, рассматривая её работу.
— Слишком много боли в красном, — тихо сказал он. — Но композиция живая. Вы где учились?
— Нигде. Это так... Арт-терапия.
— Терапия, говорите? — он посмотрел ей прямо в глаза. Взгляд у него был внимательный, спокойный. — Приходите в субботу. У нас будет аукцион работ новичков. Я бы хотел выставить вашу «Арию».
Дома Лену ждал скандал.
— Ты где шляешься до десяти вечера? — Вадим встретил её в коридоре, жуя бутерброд с дешевой колбасой. — Я, между прочим, тут голодный сижу.
— Так бюджет раздельный, Вадик. И кухня тоже. Сам себе приготовь, — Лена спокойно прошла мимо, снимая пальто.
— Ты стала слишком борзой, — процедил он ей в спину. — Смотри, доиграешься. Кстати, я в отпуск еду. В Турцию.
Лена замерла.
— В смысле? Одну путевку взял?
— Ну да. Я накопил. Я же умею экономить, в отличие от некоторых. А ты, раз такая самостоятельная, работай. Оплачивай свою часть ипотеки.
— Хорошо, — она повернулась к нему. Лицо было спокойным, но внутри все звенело от напряжения. — Езжай, Вадим. Отдохни. Тебе полезно.
Когда за мужем захлопнулась дверь (он уехал через два дня, даже не попрощавшись по-человечески), Лена почувствовала не обиду, а невероятное облегчение. Воздух в квартире стал чище.
Суббота изменила всё. Её картину купили. И не просто купили, а за сумму, равную её трехмесячной зарплате. Но дело было даже не в деньгах.
После аукциона Аркадий пригласил её на кофе. Они сидели в маленьком ресторанчике, и он рассказывал смешные истории из своей гастрольной жизни, слушал её сбивчивый рассказ о работе. Он не смотрел в телефон, не считал, сколько стоит её салат, не упрекал за лишнюю салфетку.
— Елена, у вас талант видеть суть, — сказал он на прощание, галантно целуя ей руку. — Не зарывайте его в землю. И... вы слишком красивы, чтобы рисовать только боль.
Лена возвращалась домой окрыленная. Впервые за много лет она чувствовала себя женщиной, а не функцией по обслуживанию ипотеки и быта.
А утром позвонила "доброжелательница" Ира.
— Ленка, ты только не падай. Твой-то, экономист хренов, фото выложил. Он там в Турции не один. С какой-то девицей в обнимку у бассейна. «Заслуженный отдых», пишет.
Лена открыла соцсети. Действительно. Вадим, красный как рак, довольный, держал за талию молоденькую блондинку. Подпись гласила: «Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает».
Боли не было. Было холодное, кристально чистое понимание: это конец. И слава богу.
Вадим вернулся через десять дней — загорелый, наглый, уверенный в своей безнаказанности. Он был уверен, что Лена будет рыдать, устраивать сцены, а он, так и быть, великодушно её простит.
Он вошел в квартиру и споткнулся о чемодан.
— Это что? — нахмурился он. — Ты куда-то собралась? Или меня выгоняешь? Квартира общая, дорогая, не забывай.
Лена сидела на кухне с телефоном у уха. Она жестом показала ему: «Тише».
— Да, Сергей Петрович, я поняла, — говорила она в трубку спокойным, деловым тоном. — Значит, договор дарения, который оформила на меня бабушка перед продажей той старой квартиры, полностью доказывает происхождение средств на первоначальный взнос? Отлично. Да, выписки со счетов я подготовила. Получается, его доля в этой квартире — менее десяти процентов? Замечательно.
Вадим застыл. Чайник в его руке дрогнул.
— Спасибо, Сергей Петрович. Да, документы на развод подавайте завтра. И иск о разделе имущества. Всего доброго.
Лена положила трубку и посмотрела на мужа. Он стоял бледный, загар вдруг стал казаться грязным пятном.
— Ты что-то побледнел, Вадик.
— Какой нотариус? Какая бабушка? — просипел он. — Мы же... мы же семья! Лена, ну ты чего? Ну погорячился я с бюджетом. Давай все вернем! Я же люблю тебя!
— Любовь, Вадим, — это не когда ты считаешь куски сыра в моем рту. И не когда ты везешь кралю на море на сэкономленные на мне деньги.
— Это не краля! Это так... случайная девушка! Лена, не дури! Кому ты нужна в тридцать пять лет?
В дверь позвонили.
Лена легко поднялась со стула.
— Мне есть кому быть нужной, не переживай
Она открыла дверь. На пороге стоял Аркадий с огромным букетом пионов — тех самых, которые она рисовала на втором занятии.
— Я не опоздал? — спросил он своим бархатным баритоном, от которого у соседки тети Вали, подслушивающей за дверью, наверняка подкосились ноги. — Машина внизу.
— Ты как раз вовремя, — улыбнулась Лена.
Она обернулась к почти бывшему мужу, который с открытым ртом переводил взгляд с цветов на статного мужчину в дорогом пальто.
— Ключи на тумбочке оставь, когда съезжать будешь. И не забудь: коммуналка за этот месяц с тебя. Ты же сам хотел раздельный счет.
Дверь захлопнулась. Вадиму предстояло платить за всё самому. И цена эта оказалась слишком высокой.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!