Вечер вторника пах запечённой курицей с розмарином — любимым блюдом Игоря. Елена привычно порхала между плитой и столом, попутно отвечая на сообщение свекрови о том, какие лекарства нужно купить завтра. Жизнь Лены состояла из тысяч таких мелких дел, невидимых ниточек, которыми она сшивала лоскутное одеяло их семейного благополучия.
Игорь сидел за столом, уткнувшись в планшет. Он даже не поднял глаз, когда она поставила перед ним тарелку.
— Игорь, я хотела обсудить выходные, — мягко начала она. — У мамы юбилей, нужно заказать ресторан и…
— Лен, давай без этого, — перебил он, не отрываясь от экрана. — Твоя мама подождёт. В субботу у шефа выездная рыбалка с жёнами. Ты должна быть там. Ты же знаешь, как ты умеешь сглаживать углы в разговорах. Ты там… полезна.
Лена замерла с салатницей в руках.
— Полезна? Игорь, это юбилей моей матери. Ей семьдесят. Я не могу просто не прийти, потому что тебе нужно «сгладить углы». Я ведь не просто приложение к твоей карьере. Я твоя жена. Я тебе нужна там как любимый человек или как декорация?
Игорь наконец отложил планшет и посмотрел на неё. В его глазах не было злости, только странная, пугающая усталость.
— Лен, ну зачем эти высокие слова? «Любимый человек», «нужна»… Давай честно. Ты мне удобна, а не нужна.
В кухне внезапно стало очень тихо. Даже холодильник, казалось, перестал гудеть. Лена почувствовала, как внутри что-то оборвалось — коротко и звонко, как перетянутая струна.
— Удобна? — переспросила она шёпотом.
— Именно, — Игорь пожал плечами и принялся за еду, словно сообщил прогноз погоды или цену на хлеб. — Ты идеально ведешь быт, тянешь на себе мою мать, не задаёшь лишних вопросов и всегда знаешь, что сказать моим партнерам. Это высший пилотаж комфорта. Я это ценю, правда. Но не надо требовать от меня романтических признаний. Мы взрослые люди. Ты создаёшь мне условия, я обеспечиваю статус. Разве это плохо?
Он сказал это так буднично, что на секунду Лена сама усомнилась в своей правоте. Может, это и есть современный брак? Но фраза «ты мне удобна» жгла мозг. Она вдруг увидела себя со стороны: бесплатная экономка, личный ассистент, буфер между мужем и его деспотичной матерью, финансовый донор в те моменты, когда Игорь «вкладывался в проекты».
Игорь вдруг замер, осознав, что тишина затянулась. Он поднял глаза и увидел её лицо — бледное, с застывшим взглядом. Впервые за годы в его душе шевельнулось что-то похожее на беспокойство.
— Лен? Ну, ты чего? Ты же умная женщина, должна понимать…
— Я поняла, Игорь, — прервала она его. Голос её звучал непривычно ровно. — Я всё очень хорошо поняла.
Она не стала устраивать скандал. Не швырнула тарелку в стену. Она просто села напротив и начала наблюдать, как он ест её труд, её время и её заботу. В её голове, словно в старом механизме, щёлкнул переключатель. «Удобна», значит? Что ж, у комфорта есть своя цена. И если подписка на «удобную жену» не оплачена любовью, пора переходить на другой тарифный план.
На следующее утро привычный мир Игоря начал давать первые трещины, которые он поначалу даже не заметил.
В 8:00 зазвонил телефон Лены. Это была Тамара Петровна, свекровь.
— Леночка, ты не забыла? Сегодня запись к кардиологу, заедешь за мной в одиннадцать. И в аптеку загляни, я список сбросила.
Обычно Лена бросала все дела, отпрашивалась с работы или перекраивала график. Но сегодня она спокойно пила кофе, глядя в окно.
— Тамара Петровна, к сожалению, не смогу, — ответила Лена.
— В смысле? — голос свекрови дрогнул от возмущения. — У меня давление! Ты же знаешь, Игорь занят, он работает!
— Я тоже работаю, — мягко заметила Лена. — Вызовите такси, я пришлю вам номер службы сопровождения. Это платно, но очень удобно.
На том конце провода воцарилась ошеломлённая тишина. Тамара Петровна не привыкла, чтобы «удобная» невестка имела свои планы.
Вечером Игоря ждал новый сюрприз. Ужина не было. На столе лежал чек за коммунальные услуги и квитанция из автосервиса, где чинили её машину.
— А где еда? — Игорь заглянул в пустой холодильник.
— Я решила, что сегодня мне удобнее поесть в кафе с подругой, — Лена вышла в коридор, поправляя макияж. Она выглядела непривычно яркой. — Кстати, Игорь, я пересчитала наш бюджет. Раньше я закрывала ипотечный взнос со своих премий, но теперь я решила откладывать эти деньги на свой личный счёт. Мне нужно обновить гардероб и, возможно, съездить в санаторий. Одной.
Игорь рассмеялся, хотя смех вышел нервным.
— Лен, ты что, обиделась из-за вчерашнего? Это просто слова. Ну, погорячился, бывает. Давай заканчивай этот цирк. Кто будет платить за квартиру?
— Ты, дорогой. Это ведь твой статус — обеспечивать семью. А я буду обеспечивать себе комфорт. Ты ведь сам сказал: мы взрослые люди.
Она ушла, оставив его в пустой, пахнущей лишь тишиной квартире. Игорь стоял посреди кухни и чувствовал странный зуд под кожей. Его «удобный» мир начал вибрировать. Он ещё не знал, что это только начало.
Лена, сидя в уютном кафе, впервые за долгое время не проверяла телефон каждую минуту. Она открыла старый блокнот и написала на первой странице: «План по возвращению себя».
Но был один нюанс, который не давал ей покоя. Почему Игорь так спокойно признался в этом именно сейчас? За семь лет брака он всегда играл роль любящего мужа, пусть и холодноватого. А вчера… вчера в его голосе была не просто честность, а какая-то обречённость.
Ей вспомнилось, как месяц назад он судорожно прятал какие-то документы, когда она вошла в кабинет. Тогда она списала это на сюрприз к годовщине. Теперь она знала — сюрпризов больше не будет. Будет правда.
Поздно вечером, когда она вернулась, Игорь не спал. Он сидел в темноте гостиной, подсвеченный только экраном телефона.
— Лена, нам надо поговорить, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты не можешь просто так всё бросить. Ты не понимаешь, в какой ситуации я сейчас нахожусь.
— О, я как раз начинаю понимать, — отозвалась она, снимая туфли. — Ты находишься в ситуации, когда тебе стало неудобно. И поверь, Игорь, это только первый день.
Она прошла в спальню и заперла дверь на замок — звук, который в их доме раньше никогда не звучал.
Утро началось не с аромата свежемолотого кофе, а с грохота кастрюль. Игорь, привыкший находить завтрак на столе, а чистую рубашку — на плечиках у зеркала, метался по кухне в поисках своих витаминов.
— Лена! Где мои капсулы с омегой? И почему в ванной нет чистых полотенец? — его голос доносился из глубины коридора, приобретая капризные нотки.
Елена вышла из спальни, полностью одетая. На ней был строгий темно-синий костюм, который она обычно берегла для совещаний с правлением банка. Выглядела она безупречно, и это злило Игоря еще больше.
— Полотенца в корзине для белья, — спокойно ответила она, поправляя серьгу. — Вчера была очередь прачечной, но я решила, что мне удобнее почитать книгу, чем заниматься стиркой. А витамины… посмотри в аптечке. Я больше не слежу за твоим графиком приема лекарств, Игорь. Я ведь теперь занимаюсь «своей жизнью», помнишь?
Игорь замер с открытым ртом.
— Ты серьезно? Ты из-за одной фразы решила устроить забастовку? Лен, это по-детски.
— Это не забастовка, — она подошла к нему почти вплотную, и он невольно отшатнулся от холода в её глазах. — Это оптимизация ресурсов. Ты сказал, что я — функция. Я оценила стоимость этой функции на рынке труда и поняла, что работаю себе в убыток. Поэтому я сокращаю объем услуг.
Она подхватила сумочку и вышла, оставив его стоять посреди хаоса, который он сам никогда не учился упорядочивать.
Весь рабочий день Лена провела в странном состоянии ледяного спокойствия. В банке её ценили за аналитический склад ума — именно поэтому она так долго и успешно «менеджерила» их брак. Но теперь она направила этот талант в другое русло. Она начала изучать их общие счета.
И вот тут всплыла первая странность.
У Игоря был строительный бизнес — небольшая фирма, которая, по его словам, приносила «стабильный, но скромный доход». Однако, просматривая выписки со счетов, по которым она была поручителем (Игорь когда-то убедил её, что так «проще для налогов»), Лена заметила серию крупных переводов на счет юридической фирмы «Алмазов и партнеры». Суммы были внушительными и уходили туда ежемесячно на протяжении последнего полугода.
«Юридическая помощь? Зачем строителю такие траты на адвокатов?» — подумала она.
Её размышления прервал звонок. На экране высветилось: «Свекровь». Лена помедлила, но ответила.
— Елена! — голос Тамары Петровны дрожал от истинного негодования. — Игорь звонил в ярости! Он опоздал на встречу, потому что не нашел ключи от второго гаража! Ты почему их переложила? И вообще, что за тон был вчера? Ты забыла, кто ввел тебя в нашу семью? Деревенская девочка с дипломом провинциального вуза…
Лена улыбнулась. Раньше эти слова кололи её, заставляли оправдываться, доказывать делом, что она достойна их «высокого общества».
— Тамара Петровна, если я — деревенская девочка, то вам должно быть легко справиться без моей помощи. Кстати, насчет ключей: они там же, где и ваша вежливость. Где-то потерялись. Всего доброго.
Она нажала «отбой» и почувствовала почти физическое наслаждение. В её голове снова щелкнул переключатель. Она годами была «буфером» между Игорем и его матерью, выслушивая капризы Тамары Петровны, чтобы та не донимала сына. Теперь буфер исчез. Пусть общаются напрямую.
Вечером Игорь пришел домой непривычно тихим. Он не кричал, не требовал ужина. Он принес букет лилий — её самых нелюбимых цветов (он так и не запомнил, что у неё на них аллергия).
— Лен, давай мириться, — он протянул букет, стоя в дверях. — Я был неправ. Ты мне очень нужна. Прости за те слова про «удобство». Перегнул палку.
Лена посмотрела на цветы и прикрыла нос платком.
— Унеси их на балкон, Игорь. У меня от них отек Квинке, о чем я говорила тебе последние семь лет. Но спасибо за попытку… купить прощение по дешевке.
Он помрачнел, швырнул букет на тумбочку и прошел в гостиную.
— Чего ты хочешь? Денег? Новую машину? Скажи прямо.
— Я хочу знать правду, — она вошла следом и села в кресло напротив него. — Я видела счета, Игорь. «Алмазов и партнеры». Шесть переводов по полмиллиона. На что ты тратишь деньги компании, в которой я являюсь поручителем по кредитам?
Игорь заметно побледнел. Его самоуверенность осыпалась, как сухая штукатурка. Он начал судорожно тереть переносицу.
— Это… это производственные нужды. Консультации по тендерам.
— Не лги мне. Я работаю в банке, Игорь. Я знаю, сколько стоят консультации. И я знаю, что «Алмазов и партнеры» специализируются на бракоразводных процессах и разделе имущества при банкротстве.
В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Игорь понял, что его «удобная» жена только что превратилась в опасного противника.
— Послушай, — он заговорил быстро, срываясь на шепот. — У меня проблемы с объектом в Заречье. Там… всё сложно. Могут начаться суды. Я просто подстраховываюсь. Юристы помогают мне вывести часть активов, чтобы в случае чего нас не оставили с голыми стенами.
— «Нас»? — Лена приподняла бровь. — Или «тебя»? Судя по документам, ты выводишь активы на счета, к которым я не имею доступа. При этом долги фирмы остаются висеть на мне как на поручителе. Так вот зачем я тебе «удобна», Игорь? Чтобы в случае краха я пошла на дно вместе с твоими долгами, а ты всплыл где-нибудь на теплых островах с чистым капиталом?
Игорь вскочил.
— Ты всё преувеличиваешь! Я забочусь о нашем будущем!
— Нет, дорогой. Ты заботишься о своем «после сорока», в котором мне, судя по твоим словам, места нет.
Она встала и направилась к выходу из комнаты.
— Куда ты? — крикнул он ей вслед.
— Собирать документы для своего юриста. Раз уж ты начал эту игру, я не вижу смысла играть по старым правилам.
— Стой! — он схватил её за руку, и в его хватке было больше страха, чем силы. — Ты не можешь сейчас подать на развод. Ты не понимаешь… Если ты это сделаешь сейчас, сделка по Заречью сорвется. Мне нужно, чтобы ты оставалась моей женой еще хотя бы три месяца. Это вопрос жизни и смерти моего бизнеса.
Лена медленно повернулась к нему.
— Твой бизнес — это твоя проблема. Ты сам сказал: я тебе не нужна. А раз так, зачем мне спасать твой корабль?
— Потому что, — Игорь сглотнул, и в его глазах промелькнуло что-то жалкое, — потому что в Заречье замешаны деньги очень серьезных людей. И если они узнают, что я начал делить имущество… они решат, что я бегу. Они меня уничтожат, Лена. И тебя, как мою жену, тоже зацепит.
Лена смотрела на него и чувствовала, как внутри растет холодная ярость. Он не просто не любил её. Он использовал её как живой щит. Как удобную прокладку между собой и опасностью.
— Три месяца? — спросила она.
— Да. Всего три месяца тишины. Я всё улажу, клянусь. Я перепишу на тебя часть акций, я…
— Нет, — отрезала она. — Акции твоей тонущей конторы мне не нужны. Я хочу другое.
— Что? — он был готов на всё.
— Я хочу полную доверенность на управление твоим личным счетом, который ты так тщательно прятал. И я хочу, чтобы твоя мать завтра же переехала в санаторий. Навсегда. Без права звонить мне по выходным.
Игорь смотрел на неё так, будто впервые видел. Перед ним была не Леночка, не «серая мышка», не «удобная жена». Перед ним стояла женщина, которая только что поняла, что у неё в руках — детонатор от его жизни.
— Хорошо, — выдавил он. — Я согласен.
— Вот и отлично, — Лена улыбнулась. — А теперь иди на кухню и сам пожарь себе яичницу. Я ужасно устала от твоего присутствия в моей зоне комфорта.
Она ушла в спальню, но спать не собиралась. У неё был доступ к его счету — это была победа в битве, но не в войне. Она знала, что Игорь лжет. В Заречье не было «серьезных людей». Там было что-то другое. Что-то, что заставляло его так сильно дрожать за свое «удобное» прикрытие.
Она открыла ноутбук. Ей нужно было узнать, кто на самом деле стоит за фирмой «Алмазов и партнеры». И почему их главный юрист — бывшая одноклассница Игоря, с которой он, по его словам, «давно потерял связь».
Получив доступ к личному счету Игоря, Елена ожидала увидеть там миллионы, спрятанные от налогов. Но реальность оказалась куда более запутанной. Денег на счету было много, но они не лежали мертвым грузом. Каждые две недели со счета уходили фиксированные суммы на имя некоего Олега Громова.
Елена нахмурилась. Фамилия Громов была ей знакома — это был бывший партнер Игоря, который пять лет назад взял на себя вину за обрушение строительных лесов на одном из их объектов. Тогда всё списали на халатность прораба, Громов получил срок, а Игорь вышел сухим из воды, выплатив семье партнера щедрую компенсацию.
«Неужели это просто плата за молчание? — подумала Лена. — Или Громов вышел на свободу и требует больше?»
Она закрыла ноутбук. Голова гудела. На часах было два часа ночи. Игорь спал в гостиной на диване — Елена ясно дала понять, что вход в спальню для него закрыт. Проходя мимо него на кухню за водой, она заметила, что его телефон, оставленный на журнальном столике, слабо светится от пришедшего уведомления.
Обычно она никогда не опускалась до слежки. Но слова Игоря о «серьезных людях» и его внезапная откровенность заставили её действовать. Она осторожно взяла телефон. Пароль? Его дата рождения не подошла. Её — тем более. Она попробовала дату их свадьбы. Мимо.
Тогда она ввела дату, которую помнила из старого школьного альбома Игоря — день рождения той самой одноклассницы, юриста из «Алмазов и партнеры». Юлии.
Телефон разблокировался.
В мессенджере висело сообщение от Юлии: «Игорь, Громов нервничает. Он узнал, что ты переводишь активы на жену. Если он поймет, что ты готовишь почву для развода и раздела, он пойдет в прокуратуру. Ты же понимаешь, что подписи на тех актах — твои, а не его. Твоя "удобная" Леночка — твой единственный шанс доказать, что у тебя нет свободных средств для новых выплат. Держи её в узде».
Лена почувствовала, как к горлу подкатил ком. Значит, «серьезные люди» — это бывший друг, которого Игорь подставил. А она, Лена, нужна ему не просто как прикрытие, а как юридическая ловушка. Пока она числится его женой и поручителем, пока на неё «якобы» переписано имущество, он может имитировать перед шантажистом отсутствие денег.
Она аккуратно положила телефон на место. Руки дрожали. Игорь не просто не любил её — он выстроил вокруг неё крепость из лжи, в которой она была не хозяйкой, а заложницей.
На следующее утро Лена вела себя так, будто ничего не произошло. Она даже приготовила завтрак, чем вызвала у Игоря вздох облегчения.
— Вот видишь, Лен, жизнь налаживается, — он попытался обнять её за талию, но она ловко увернулась, подставив под руку чайник.
— Налаживается, Игорь. Кстати, я сегодня еду к твоей маме. Помогу ей собрать вещи в санаторий.
— О, спасибо, дорогая! Ты золото. Я знал, что ты оттаешь.
Если бы он только видел её глаза в этот момент.
В квартире свекрови пахло нафталином и старыми обидами. Тамара Петровна сидела на диване, поджав губы.
— Значит, выживаешь меня из собственного дома? — прошипела она, когда Лена начала складывать её платья в чемодан.
— Что вы, Тамара Петровна. Это Игорь настоял. Он говорит, что сейчас в бизнесе опасные времена, и вам лучше быть подальше от города. Под охраной врачей.
— Опасные времена? — свекровь прищурилась. — Опять этот Громов? Я говорила сыну: надо было добить его тогда, а не кормить пять лет!
Лена замерла с вешалкой в руках.
— Добить? Вы о чем?
Тамара Петровна, осознав, что сболтнула лишнее, тут же осеклась.
— Ни о чем. Просто Игорь слишком добр к тем, кто его подводит.
— Вы имеете в виду, что Игорь сам подпилил те леса? — Лена спросила это так буднично, что свекровь на мгновение потеряла бдительность.
— Не подпилил, а сэкономил на металле! А Громов должен был проверить. Оба хороши. Но Игорь хотя бы семью обеспечил, а тот неудачник только и умеет, что из тюрьмы деньги тянуть.
Картина сложилась. Игорь совершил преступление, стоившее людям здоровья, а Громову — свободы. И всё это время Лена была «лицом» его честного бизнеса, пока за кулисами текла грязная река из шантажа и откатов.
Вернувшись домой, Лена не стала ждать вечера. Она позвонила Юлии — той самой «однокласснице-юристу».
— Юлия? Это Елена, жена Игоря. Нам нужно встретиться. И не говорите Игорю. Это в ваших интересах.
Они встретились в тихом сквере. Юлия выглядела именно так, как представляла себе Лена: дорогая одежда, холодный взгляд, маска абсолютной уверенности.
— Слушаю вас, Елена, — Юлия прикурила тонкую сигарету. — Игорь говорил, что вы решили проявить характер. Надеюсь, вы понимаете, что сейчас не время для семейных сцен. На кону — его свобода.
— Его свобода меня больше не интересует, — отрезала Лена. — Меня интересует моя. Я знаю про Громова. Знаю про поддельные акты. И знаю, что вы помогаете Игорю выводить деньги так, чтобы в случае чего виноватой осталась я — как поручитель и «липовый» владелец активов.
Юлия усмехнулась, но в глазах мелькнула тревога.
— И что вы сделаете? Пойдете в полицию? Сядете вместе с ним.
— Нет, — Лена достала из сумки папку. — Здесь копии всех переводов с личного счета Игоря на счета Громова. И записи моих разговоров с Тамарой Петровной, где она прямым текстом говорит о махинациях сына. Но я не хочу тюрьмы для Игоря. Пока не хочу.
— Чего же вы хотите?
— Я хочу, чтобы вы подготовили документы о полном расторжении моего поручительства. И акт передачи мне квартиры и загородного дома в качестве компенсации при разводе — без обременений. И сделать это нужно так, чтобы Громов об этом не узнал до завершения сделки в Заречье.
Юлия внимательно посмотрела на неё.
— Вы предаете мужа в самый тяжелый для него момент.
— Нет, — Лена встала. — Я просто становлюсь «неудобной». Так, как он и просил. У вас есть 48 часов, Юлия. Либо я получаю документы, либо эта папка уходит Громову. И тогда он поймет, что Игорь его обманывает, переводя активы не «жене для сохранности», а любовнице — то есть вам, Юля. Ведь я знаю, куда на самом деле ушли те три миллиона со счета «Алмазов и партнеры».
Юлия побледнела. Она не ожидала, что «серая мышка» залезет так глубоко.
Вечером Игорь вернулся домой в приподнятом настроении.
— Лен, Юля звонила, сказала, ты с ней виделась? Зачем?
— Обсуждали детали твоего спокойствия, — улыбнулась Лена, наливая ему чай. — Ты ведь хотел, чтобы я «поняла»? Вот я и понимаю. Всё будет хорошо, Игорь. Очень скоро всё встанет на свои места.
Она смотрела, как он пьет чай, и думала о том, что через два дня он останется один — в пустой квартире, с долгами, шантажистом на хвосте и любовницей, которая предаст его первой, спасая свою шкуру.
Но оставался последний вопрос: Громов. Лена понимала, что этот человек не остановится. И ей нужно было убедиться, что, когда всё рухнет, она будет уже далеко.
Последние сорок восемь часов напоминали партию в шахматы, где Лена впервые играла фигурами, которые раньше считала чужими. Она не чувствовала страха — только странную, звенящую пустоту, какая бывает в эпицентре шторма.
Игорь вел себя подозрительно ласково. Он не знал, что Юлия уже прислала Лене на личную почту черновики документов. Любовница-юрист оказалась практичной женщиной: перспектива потерять карьеру и деньги из-за тонущего Игоря пугала её куда больше, чем предательство клиента.
— Знаешь, Лен, — сказал Игорь за завтраком, пытаясь поймать её взгляд, — после того как закроем сделку в Заречье, давай уедем? В Италию или на Мальдивы. Нам нужно начать сначала. Я был дураком, когда сказал те слова. Ты — сердце этого дома.
Лена едва не рассмеялась. «Сердце этого дома» только что оформило доверенность на продажу своей доли в общем бизнесе и подготовило документы на аннулирование поручительства.
— Конечно, Игорь. Начать сначала — это отличная идея. Но сначала — бумаги. Юля сказала, что всё готово для подписания «внутренних актов» по Заречью.
Они встретились в офисе «Алмазов и партнеры». В кабинете пахло дорогим парфюмом и кожей. Юлия сидела за столом, пряча глаза за очками в тонкой оправе. На столе лежали две стопки документов.
Игорь, не глядя, подписал свою часть — он был уверен, что это стандартные бумаги по выводу активов «на жену» для защиты от Громова. Он даже не вчитывался в мелкий шрифт, где указывалось, что имущество переходит Елене в качестве досудебного урегулирования при разводе, а он принимает на себя все долговые обязательства перед банками.
— Теперь ты, дорогая, — Игорь протянул ей ручку.
Лена медленно поставила подпись. В этот момент телефон Юлии завибрировал. Она взглянула на экран и заметно напряглась.
— Игорь, там… Громов. Он в приемной.
Игорь подпрыгнул, словно его ударили током.
— Что? Как он здесь оказался? Юля, ты сказала, что он получит транш только завтра!
— Он узнал о сделке в Заречье, — тихо сказала Юля. — И он знает, что ты подписал бумаги.
Дверь кабинета распахнулась без стука. Олег Громов не был похож на бандита из девяностых. Сухощавый, с преждевременно седыми волосами и взглядом человека, которому нечего терять, он прошел к центру комнаты.
— Здравствуй, напарник, — голос Громова был тихим, но от него по спине Игоря пополз холод. — Слышал, ты сегодня щедр. Раздаешь имущество? А про мой интерес забыл?
Игорь заикался, пытаясь спрятать подписанные бумаги под папку.
— Олег, всё в силе! Мы просто… мы оптимизируем… Лена, выйди, пожалуйста.
— Нет, Лена останется, — Громов посмотрел на неё с неожиданным уважением. — Это ведь ты прислала мне вчера сообщение с адресом и временем, Елена?
Игорь медленно повернул голову к жене. В его глазах отразилось крушение целой вселенной.
— Ты? Ты его позвала?
— Я, — Лена встала, аккуратно убирая свой экземпляр документов в сумку. — Ты хотел, чтобы я была удобной, Игорь. Так вот, мне стало удобно решить все проблемы в один день. Олег хочет справедливости за те пять лет, что он провел за решеткой из-за твоей экономии на металле. Я хочу свободы от твоей лжи. А ты… ты получишь то, что заслужил.
— Ты с ума сошла! — Игорь сорвался на крик. — Ты всё разрушила! Громов, она блефует! У меня нет денег, всё на ней!
— Уже нет, Игорь, — подала голос Юлия, снимая очки. — По документам, которые ты только что подписал, ты признал личный долг перед Еленой в размере суммы всех ипотечных взносов и премий, которые она вложила в твой бизнес за семь лет. Ты банкрот. Но твои счета в офшорах, о которых ты не сказал жене… Олег о них уже знает.
Громов усмехнулся и положил руку Игорю на плечо. Хватка была железной.
— Пойдем, «партнер». Нам нужно обсудить новый график выплат. Юля поможет всё оформить юридически правильно. А с Еленой у нас больше нет общих дел.
Лена смотрела на мужа — на этого человека, который казался ей вершиной успеха и надежности. Сейчас он выглядел жалким, скомканным, как старый чек, который выбросили за ненадобностью.
— Почему? — выдохнул Игорь, когда Громов потянул его к выходу. — За что ты так со мной?
— За «хлеб», Игорь, — ответила она. — Ты сказал правду так буднично, как будто речь о покупке хлеба. Я просто вернула тебе сдачу.
Когда дверь за ними закрылась, в кабинете повисла тишина. Юлия закурила, глядя в окно.
— Вы жестокая женщина, Елена.
— Нет. Я просто больше не обслуживаю чужие интересы бесплатно.
Прошел месяц.
Лена сидела на веранде небольшого дома, который она купила на побережье, вдали от шумного города. Свежий морской ветер перелистывал страницы книги. Её телефон лежал на столе экраном вниз. Она знала, что там наверняка есть пропущенные от Тамары Петровны, которая теперь жила в бюджетном пансионате и изводила жалобами персонал, или гневные сообщения от Игоря, который пытался оспорить развод из своей новой «коммуналки» — маленькой съемной квартиры, оплаченной Юлией из жалости.
Но Елене было всё равно.
Она встала, подошла к зеркалу в прихожей и посмотрела на свое отражение. В глазах больше не было той привычной, выученной готовности угождать. Там была тишина.
Она впервые за годы записалась «в свою жизнь». И оказалось, что эта жизнь — удивительно неудобная для окружающих, но бесконечно прекрасная для неё самой.
Она взяла ключи от машины и вышла к океану. У неё не было плана на десять лет вперед. У неё был только этот день, запах соли и полное отсутствие необходимости быть для кого-то «полезной».
Она наконец-то была нужна самой себе. И этого было более чем достаточно.
