Дом стоял вымороженным. Я не был здесь с ноября, и за два месяца зимы стены промерзли насквозь. Внутри было холоднее, чем на улице — воздух стоял тяжелый, затхлый и ледяной.
Я приехал затемно. Планировал проверить крышу после снегопадов, переночевать одну ночь и утром уехать обратно в город.
Первым делом занялся печью.
Тяга была плохая, дрова отсырели. Я провозился час, пока огонь наконец не загудел в топке. Кирпичные бока печи начали теплеть, но воздух в комнате нагревался медленно.
К полуночи дрова прогорели. В топке остались только красные угли, подернутые серой пеленой. Я пошевелил их кочергой. Кое-где еще проскакивали маленькие, едва заметные синие язычки пламени.
По правилам, нужно было ждать, пока они исчезнут совсем. Но мне безумно хотелось спать, а тепло стремительно уходило в трубу.
— Ладно, догорят, — подумал я и совершил ошибку, которая ежегодно убивает сотни людей.
Я закрыл задвижку трубы (вьюшку) почти полностью, оставив микроскопическую щель «для тяги», как мне казалось.
Я лег на диван, не раздеваясь, укрывшись двумя ватными одеялами. Тепло наконец-то пошло в комнату. Я провалился в сон мгновенно.
Проснулся я резко, словно от толчка.
В углу комнаты, там, где стоял старый платяной шкаф, кто-то отчетливо вздохнул.
Я открыл глаза. В комнате было темно, только лунный свет падал на пол неровным квадратом.
Голова болела адски. Боль была странная — она пульсировала в висках, словно кто-то бил изнутри молотком в такт сердцу. Тум-тум-тум. В ушах стоял тонкий, противный звон.
— Кто здесь? — хотел крикнуть я, но язык был ватным, огромным, он не помещался во рту. Получилось только жалкое мычание.
В углу снова зашуршали. Половицы скрипнули.
Я попытался приподняться на локтях, но руки не слушались. Тело было чужим, налитым свинцом. Это называется «сонный паралич», но тогда я этого не знал.
И тут я увидел это.
Из темного угла отделилась тень. Вытянутая, черная, зыбкая.
Мой мозг, начавший умирать от нехватки кислорода, рисовать кошмары наяву.
Мне показалось, что тень движется ко мне. Я слышал шепот. Сотни голосов шептали что-то неразборчивое, злое.
— Тесно... Спи... Не вставай...
Паника ударила в голову, но сердце билось неровно, с перебоями.
Тень навалилась мне на грудь. Я физически почувствовал тяжесть, словно на меня сел взрослый человек.
Стало нечем дышать. Воздух стал густым, как вата. Я хватал ртом пустоту, но легкие не наполнялись.
В голове билась одна мысль: «В доме убийцы. Меня душат».
Инстинкт самосохранения — страшная сила. Он пробился сквозь пелену дурмана.
«Вставай! Или сдохнешь!»
Я собрал всю волю. С рычанием, преодолевая дикую тошноту и головокружение, я скатился с дивана на пол. Удар о доски немного привел меня в чувства.
Ноги не держали. Я был как тряпичная кукла.
Тени плясали по стенам. Стены сужались, потолок падал на меня.
Я пополз.
Не к двери — она была далеко, в темном коридоре. Я пополз к окну.
Эти три метра показались мне марафоном. Перед глазами плыли красные и черные круги. Меня рвало желчью, но я полз, царапая ногтями крашеный пол.
Я добрался до подоконника. Ухватился за край, подтянулся.
Попробовал повернуть ручку старой деревянной рамы. Пальцы соскальзывали. Сил не было даже на то, чтобы сжать кулак.
Тень за спиной снова приблизилась. Гул в ушах превратился в рев турбины.
Понимая, что сознание гаснет, я схватил с подоконника тяжелый горшок с засохшим цветком (мамино наследство).
И из последних сил, вложив в это движение всю оставшуюся жизнь, ударил им в стекло.
Звон разбитого стекла показался мне самым прекрасным звуком на свете.
Осколки брызнули на пол и мне в лицо.
И тут же в комнату ворвался ОН.
Ледяной, колючий, морозный воздух. Минус двадцать пять.
Он ударил в лицо, как пощечина.
Я упал грудью на подоконник, прямо на осколки, и начал жадно глотать этот холод. Я давился им, кашлял, слезы текли из глаз, но я пил этот воздух, как воду в пустыне.
Чудо произошло через минуту.
Тени исчезли. Растворились.
Шепот в ушах стих.
Комната перестала вращаться. Давление с груди ушло.
Я лежал на полу под разбитым окном, меня трясло от холода, но голова начала проясняться.
Я посмотрел в темный угол. Там никого не было. Просто висело старое пальто, которое мое воспаленное сознание превратило в монстра.
Я, шатаясь как пьяный матрос, держась за стены, дошел до двери и открыл её настежь. Вывалился на крыльцо в одних носках.
Свежий ветер окончательно выдул дурман.
Я посмотрел на трубу. Дыма не было.
Я вернулся (задержав дыхание), открыл печную дверцу.
Вьюшка была закрыта. А внутри, в глубине углей, тускло светился маленький, но смертоносный синий огонек.
Угарный газ (CO).
Он не пахнет. У него нет цвета. Он не режет глаза, как дым.
Он просто тихо соединяется с кровью вместо кислорода, и человек засыпает, видя сны, переходящие в кому.
Галлюцинации, страх, ощущение «духа» на груди, голоса — это классика тяжелого отравления. Мозг галлюцинирует перед отключением.
Если бы я не разбил окно... Если бы я решил «полежать еще минутку»... Меня бы нашли только весной.
На следующий день я купил в строительном магазине датчик угарного газа с сиреной. Маленькая коробочка на батарейках.
Потому что я понял: самые страшные гости приходят не через дверь. Они приходят из печной трубы, тихо и незаметно, пока ты спишь.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#реальнаяистория #частныйдом #случайизжизни #безопасность