Давос должен был показать силу Запада, а показал его растерянность. Трамп не прилетел, Украина осталась за дверью, а Европа впервые за долгое время заговорила вслух о том, что раньше считалось крамолой.
Давосский форум в этом году задумывался как демонстрация коллективной западной стойкости. Нечто вроде политического карнавала, где под правильные лозунги подтверждается верность старым догмам: Россия — зло, Украина — проект, США — гарант. Но карнавал не состоялся. Главный режиссёр развернул свой самолёт и вернулся восвояси, а декорации оказались мишурой.
Дональд Трамп, к которому в Давосе готовили отдельный политический номер с элементами покаяния и просьб, встречаться отказался. Киев остался дома — с отключённым электричеством и привычной риторикой, что будет воевать до последнего украинца. А Европа внезапно обнаружила себя в одиночестве, без старшего партнёра и без внятного плана.
На этом фоне речь французского лидера Эммануэля Макрона стала не столько программной, сколько симптоматичной. Он смущённого говорил о кризисе международного права. Но на самом деле — о крушении привычного мира, где Европа существовала под американским зонтиком, не неся полной ответственности за последствия.
Макрон сетовал на «мир без правил», где действует право сильного. Но между строк читалось другое: США больше не гарантируют Европе прежний уровень защиты и экономические преференции. Глобальное управление, которым так гордились европейские элиты, оказалось фикцией, когда стало понятно, что Вашингтон занят самим собой.
Особенно показательной стала тема экономического суверенитета. Ещё вчера Европа с энтузиазмом резала собственную промышленность ради санкционной дисциплины. Сегодня — внезапно заговорила о защите рынка, ответных пошлинах и выводе инвестиций из американских активов. Это уже не идеология, а бухгалтерия. А бухгалтерия — вещь упрямая.
В этом же ряду — неожиданно тёплые слова о Китае и почти открытые намёки на сотрудничество с БРИКС и G20. Ещё недавно Пекин называли угрозой, Москву — изгоем. Теперь — «партнёрство», «инвестиции», «многосторонность». Но только вот эти все плюшки могут стать доступными не потому, что Европа изменила взгляды, а потому что у неё закончились другие варианты.
И здесь Россия возвращается в уравнение — не как объект морализаторства, а как фактор реальности. Ядерная держава, крупнейшая территория, ресурсы, логистика, энергия, безопасность. Всё то, что европейская политика последние годы старательно вычёркивала из своих расчётов, заменяя реальность лозунгами.
Отказ Макрона участвовать в трамповском «Совете мира» выглядел демонстративно, но слабо. Все понимали: это был не жест принципиальности, а реакция на троллинг. Европа больше не сидит за главным столом — её ставят перед фактом. И это задевает куда сильнее, чем любые санкции.
Давос в итоге стал не площадкой силы, а моментом признания. Без истерик, но на нервах.
Европа впервые почти коллективно и публично обозначила: американская модель больше не гарантирует ни роста, ни безопасности. А жизнь без России оказалась дороже, сложнее и опаснее, чем обещали.
Это не разворот и не примирение. Это начало протрезвления: угар рассеивается сначала с калькулятором, потом с картой, а уже потом с идеологией.
И в этом разговоре Россия снова оказывается не проблемой, а частью решения. Как бы ни хотелось в Брюсселе сделать вид, что это случайность.
История, как известно, не любит демонстративных пауз. Она любит возвращать всё на круги своя — особенно тогда, когда иллюзии заканчиваются, а счета приходят вовремя.
А теперь главный вопрос: по делу ли Европа расплачивается за свои решения?
Это закономерный итог политики санкций, отказа от прагматизма и слепой веры в чужие гарантии — или всё же чрезмерная цена за чужую геополитическую игру?
Делитесь своими мыслями в комментариях, жмите лайк, если понравилось, и обязательно подписывайтесь на наш канал!