Это началось не с просьб, а с разговоров. Долгих, тяжёлых, бесконечных. Мне звонили вечером и говорили: «Можно я просто выговорюсь?» Я соглашалась. Потому что правда можно. Потому что я умела слушать. Потому что в какой-то момент в компании друзей за мной закрепилась репутация человека, который “держит”.
Сначала это казалось чем-то хорошим. Признаком доверия. Мне рассказывали про разводы, увольнения, страхи, обиды, детские травмы. Я сидела с чашкой чая, кивала, задавала вопросы, подбирала слова. Иногда после таких разговоров мне писали: «Спасибо, мне стало легче». И я чувствовала себя нужной.
Потом звонки стали чаще. И длиннее. Люди перестали спрашивать, удобно ли. Просто писали: «Ты сейчас свободна?» - и это означало, что разговор уже начался. Если я не отвечала сразу, следовало: «Ты где?» или «Мне очень плохо».
Я стала замечать странную вещь: мне почти перестали рассказывать хорошие новости. Мне звонили, когда всё рушилось. Когда надо было поплакать, пожаловаться, возмутиться. Радоваться шли к другим. Ко мне шли выживать.
Я всё ещё слушала. Потому что отказаться - значит “бросить”. А бросать плохо. Мне так казалось.
Со временем я начала уставать так, как устают не от дел, а от чужих эмоций. Я могла целый день ничего тяжёлого не делать, а вечером чувствовать себя выжатой. Как будто внутри меня кто-то ходил грязными ботинками.
Я попробовала сказать, что мне тяжело. Осторожно. Без обвинений. Ответ был одинаковым:
- Ну ты же сильная.
- Ты справишься.
- Мне кроме тебя некому.
Фраза “некому” звучала как приговор. Как будто если я откажу, человек рухнет, и виноватой буду я.
Я стала ловить себя на том, что перед звонками делаю вдох поглубже. Что иногда не хочу брать трубку. Что внутри появляется раздражение, а за ним - вина. Потому что хорошие люди не раздражаются, когда другим плохо. Так меня учили.
Перелом произошёл после одного разговора. Человек полтора часа рассказывал, как ему тяжело, как его не понимают, как мир несправедлив. Я слушала, как всегда. В конце он сказал:
- Ладно, мне полегчало. Спасибо. А ты как?
Я начала отвечать. Не жаловаться - просто делиться. Про усталость. Про напряжение. Про свои сомнения. Он помолчал, потом сказал:
- Слушай, давай в другой раз. Я сейчас не в ресурсе.
И положил трубку.
Я сидела с телефоном в руках и вдруг очень чётко поняла: я не друг. Я функция. Эмоциональный контейнер, в который удобно сливать, а потом закрывать крышку.
После этого я начала меняться. Медленно. Не резко. Я стала отвечать позже. Сокращать разговоры. Иногда говорить: «Я сейчас не могу». И реакция была показательной.
- Ты отдалилась.
- Ты стала холодной.
- Ты изменилась.
Да. Изменилась. Потому что впервые спросила себя: а кто держит меня?
Некоторые люди исчезли. Просто перестали писать. Потому что без постоянной поддержки им стало неинтересно. Кто-то обиделся. Кто-то сказал, что я “больше не та”.
Зато появилось другое ощущение - тишина внутри. Не пустота, а именно тишина. Пространство, в котором наконец-то есть место для меня.
Сейчас я всё ещё умею слушать. Но я больше не беру на себя чужие жизни. Я не лечу, не спасаю, не тяну. Я рядом только тогда, когда рядом - это взаимно.
Потому что быть опорой - это не значит быть несущей стеной для всех подряд. И если тебя выбирают только за выносливость, рано или поздно ты начинаешь ломаться. А потом выясняется, что чинить тебя никто не собирался.