Как только взойдет солнце, так и Сергей встает. А по простому – Сергуня, так его мать зовет. Старший брат Петр не иначе как Сережкой или Серегой называет, да еще прикрикивает. Сережка-то у них странный парень, хотя ему же двадцать пять стукнуло. Да кто их считает года, понятно, что век ему с матерью жить, помогать по дому.
Сергей у Дороховых средний сын, Петр старший, а Катерина младшая. Все семьями, а вот Сергей… не повезло ему, упал детстве в подполье случайно, да так испугался, что заикаться стал, к тому же ногу повредил, ходит теперь и хромает. Речь у него медленная, сначала обдумает, как лучше сказать, потом говорит. Это у него от стеснения, боится, что слово не выговорит. Маленьким был, не понимал, а с возрастом стыдно стало, в школе передразнивали. Но доктора другого мнения придерживались, считая, не от испуга это, по-своему объясняли: тут и стресс и нервная система слабая.
Антонина, мать Сергея, в подробности не вдавалась, надеялась, само пройдет. Не прошло. Так, с годами, смирились в семье, что мальчишка растет не таким как его ровесники. Да и учиться ему сложно, замкнулся в себе, ни с кем не общался.
Кое-как школу окончил, в армию, понятное дело, не взяли, остался дома матери помогать. Отец у них к тому времени умер, болел долго, хоть и работал до самого последнего дня.
Сергей уже к двадцати пяти годам выглядел как взрослый мужик, на вид крепкий, но душой слабый. Пусть не разговорчив, не собеседник он, да и не на всякую работу возьмут, если только в рабочие, зато силой не обделен.
И стал он настоящим помощником Антонине. Вся тяжелая работа по дому (а жили они в районном центре в частном доме), вся грязная работа на Сергее.
Лицо у него сосредоточенное, когда работает, скулы немного выпирают, губы сжаты. А руки у него сильные, кость широкая, любой мешок поднимет, да и бревно на плечо легко закинет.
А вот на семейном фронте – никаких продвижений. Никогда он не взглянул в сторону девчат. Нет, может и смотрел, но чурался их, обходил десятой дорогой, потому что стеснялся. Да и травма с детства, видно, сказалась – решили, что не видать ему продолжения рода. В общем, остался парень при матери.
Майское солнце уже рано встает, и Сергей вместе с солнцем поднимается, сразу во двор идет животных кормить, а потом в огород, который уже вспахан.
Стукнула калитка, пес Дружок тявкнул и замолчал, это значит свои пришли.
- Серега, здорово! Ну чё, управился? – Старший брат Петр с утра пораньше явился узнать, как тут дела. А на самом деле, нужен ему Серега, для помощи нужен.
Сергей добродушно улыбается, кивает, показывает на огород.
- Хорош, хорош, - одобряет Петр, - ты это, как управишься тут с картошкой, загляни к нам, помочь надо.
С трудом выговаривая слова, Сергей обещает зайти сразу после обеда.
Петр легко ковырнул кусок земли носком кирзового сапога и, не вынимая руки из карманов, пошел в дом, поздороваться с матерью. Хорошо, когда есть младший брат – сильный, безотказный, за любую работу берется.
В прошлом году Петр дом достраивал, так Сергей был главным работником, всегда на подхвате, а платить ему не надо – свой ведь. Зачем своим платить, своему достаточно чашку супа поставить за работу.
Антонина уже хлопочет у плиты, готовит завтрак, рада старшему сыну. Все у Петра хорошо: и лицом, и умом не обделен, и жена есть, и двое деток. Обняла старшего, за стол усадила.
- Мать, ты это, Сереге напомни, чтобы после обеда к нам зашел, помочь там надо.
- Скажу, скажу, он как раз в огороде управится, а потом и к тебе отправлю. – Антонина вдруг вспомнила и на лице легкое смятение появилось. – Чуть не забыла, Катерина просила, чтобы Сергуня забежал (Антонина звала сына Сергуней), они же перестановку затеяли, так Сергунька враз передвинет.
- Ну только не долго, а то как развезет до самого вечера.
- Да не-еее, там быстро.
Петр уходит, еще раз напомнив про свой огород.
Потом Антонина зовет младшего сына, напоминает, что поесть надо, чтобы силы были, работы ведь полно, хоть и суббота нынче. А вообще Петр трудится на складе, где зерно хранили, рабочий он.
Подошёл к умывальнику, шумно плещется, умывается после огорода, медленно вытирает лицо полотенцам.
- Ну поторопись, что ты возишься, - ворчит Антонина.
Сергей виновато садится. – Хватит, - говорит он, когда мать, подает полную тарелку.
- Ешь, силы пригодятся. Пете помочь надо, ты ведь у нас помощник, работник…
Сергей соглашается, покорно кивает.
Антонина, глядя на него, тихо вздыхает. Конечно, не такой он как все, не то, что старший Петя, не то, что младшая Катя.
Летнее солнце уже в июне начало палить, как с катушек сорвалось. Жарко днем, водой спасаются. На складе зерна ремонт идет, торопятся, стараются успеть к уборочной страде, чтобы помещения готовы были. Сергей работает как заведённый, пот катится по лицу, сам уже от солнца загорелый, шея особенно. Перерыв объявили, сел в тенек, в глазах потемнело от жары.
- Тебе воды может? – спросила женщина, проходившая мимо. Сергей видел ее раньше, кажется, лаборанткой устроилась недавно. Женщина смотрит участливо на Сергея, глаза у нее карие, волосы русые, а кончики почти белесые, на солнце выгорели. И платье светлое, легкое, а поверх такой же легкий рабочий халат голубого цвета.
Сергей хотел сказать, что можно воды, но сразу стушевался, тяжело ему без запинки ответить, только и кивнул.
- Я сейчас, - она ушла в подсобное помещение и вскоре вышла с графином и стаканом. – На, попей, а то спаришься на солнце, вдруг плохо станет.
- Нет, - улыбается Сергей, хочет сказать, что не станет плохо, но снова не может. Но попытался все-таки ответить, и тут же обнаружил себя – свое заикание. Да еще позвали его, и он поднялся и вынужден был пойти, показав свою хромоту.
Сочувствие и сожаление сразу появилось на лице у Лиды, только и сказала тихо: - А парень-то хороший…
И в этом слове «хороший было всё: и красивый, и добрый, и сильный, и работящий.
Он потом не смотрел в ее сторону, давно понял, с девушками ему не по пути, он себя больным считал. Так что участь у него одна – рядом с матерью жить, да сестре с братом помогать, работник, одним словом.
- Звать-то тебя как? – спросила она, увидев его на другой день.
Заикаясь, произнес свое имя. И столько беззащитности было в его глазах, столько стеснительности, будто в чем-то виноват перед ней.
Она подала ему сверток. – Вчера пекла, в обед поешь.
Он качнул головой, испугавшись, совершенно не ждал ни от кого подарков, а тут вдруг еду предлагают.
Она добродушно рассмеялась. – Да это просто пирожки… с картошкой… любишь такие?
- Ага! – ответил он без запинки и в глазах появились тёплые лучики радости.
- Так что бери, угощаю. Меня Лидия зовут… Лидия Ивановна, - добавила она, понимая, что парень младше ее. – Тебе сколько лет?
- С трудом произнося слова, назвал свой возраст.
- Двадцать пять?! Молод еще совсем, - она вздохнула, - а мне тридцать два… старая уже, да? – спросила она, будто искала поддержки.
И он качнул головой, даже руками замахал, настолько был против этого слова. – Потом, как мог, объяснил, что вовсе нет, не старая, а дальше не знал, что сказать, потому что не умел. Но его глаза были такими искренними и такая благодарность в них за простое внимание милой женщины, тоже обыкновенной, но, видимо, доброй, что он готов был соловьём петь если бы умел.
Те семь лет разницы в возрасте совершенно стерлись, когда они стали общаться. Теперь он ждал ее, оглядываясь по сторонам, и сразу махал ей рукой в знак приветствия. В перерыве находили место, где можно было посидеть вдвоем и поговорить. Впервые Сергей стал говорить много, по его меркам, это, действительно, много.
А еще он чувствовал присутствие женщины и все у него замирало внутри, когда она присаживалась рядом. А ведь раньше не было такого, болезным его считали. Да и сейчас вся семья и все, кто его знают считают таким. Внешне пригож, да ни на что не годен, кроме физической работы.
- Слушай, а у тебя давно это? – она намекнула на заикание.
И Сергей, как мог, рассказал, когда это началось. Лида следила за его речью и подсказывала слова, когда догадывалась, что он хочет сказать. – Слушай, а ты не думай про это, ну по крайней мере, меня можешь не стесняться…
Он кивнул в ответ, почувствовав в ней поддержку. Еще никогда и ни с кем ему не было так легко, как с Лидой, хоть она и старше его на семь лет.
***
Лето пролетело быстро. Это в детстве тянутся теплые денечки, а потом три месяца пробегают как скорый поезд.
Сергей настолько сдружился с Лидой, что забывал, порой, о своих недостатках. Теперь они уже не скажут, как это получилось, как он оказался у нее дома. Было очень тихо, окна зашторены, и только часы на стене отсчитывали секунды.
Он считал, что ему это не надо, что никогда у него не будет ни семьи, ни женщины, и он старался не бередить душу и тело… а тут… Лида. Вот она рядом, и так хочется взять ее за руку.
Потом она обняла его, и он старался контролировать себя, чтобы не обидеть ее, ведь она такая… она мягкая, она теплая, она добрая… поэтому боялся, что слишком сильные руки сожмут до боли.
- Сережа, - выдохнула она, - люб ты мне.
Что нужно говорить в таком случае, он не знал, а только обнимал ее, еще неумело, без всякого опыта, но так искренне, как никогда и никого до этого.
- Жениться хочу на тебе, - сказал он и испугался. Ведь заикается, хромает, кому он нужен... И все-таки сказал.
Она улыбается, смотрит ему в глаза. – Сереженька, так старше я, на семь лет старше тебя…
Да разве ему это препятствие, он и не понял про возраст, взял ее на руки, покачал как ребенка, посчитав, что она согласна.
***
Антонина сидела, слегка покачиваясь, ситцевый палаток сполз на затылок, она даже забыла поправить.
- Не смеши людей. Сергуня, какое тебе «жениться», тебе возле моей юбки сидеть надо, болезный ты.
Сергей удивленно смотрел на мать, у него ведь все решено с Лидой, они расписаться готовы, вот он и известил мать.
- Так это… решили мы с Лидой.
- Это которая там Лида? Это лаборантша ваша что ли? И на кой ты ей сдался? Это она посмеяться решила, вот и пообещала.
- Нет, нет, нет, - замахал руками Сергей, вновь разволновавшись, не мог он слышать таких слов.
- Ну чего нет? Вот придет скоро Петя, поговорит с тобой, может вразумит тебя.
Но мужской разговор не помог, да и Петр подумал, пошутила какая-то там баба над ним, посмеяться решила, а он и поверил. Ну какой толк с Сереги, он ведь и девку никогда за руку не держал.
В сентябре, когда убрали урожай в огородах, и когда еще вовсю шла уборочная страда в полях, Сергей тихо и скромно расписался с Лидой. Вещи он тоже собрал дома незаметно, потому как мало было у него вещей. Антонина, увидев старую сумку, набитую одеждой, стала спрашивать. И поскольку не умел скрывать ничего, признался Сергей, что уходит к Лиде и что они поженились.
Антонина, схватившись за сердце, присела на стул. – Не пущу! Пропадешь ты там!
Сергей сильный, но беспомощный, топтался у двери, пытаясь объяснить матери, что он так решил. Тут пришел Петр и сразу узнал новость, выхватил сумку и швырнул ее. – Сядь, дурень, и успокойся, какой из тебя муж…
Но Сергей вспомнил, что обещал сегодня прийти к Лиде, представил, как она ждет его, и проявил силу воли: взял снова сумку и вышел.
- Догони его! – Попросила Антонина.
- Он хоть и дурак, но силы больше, чем у меня, - сказал Петр. – пусть идет, сам через неделю вернется.
***
Прошла неделя, потом вторая. Сергей не возвращался. На работу они с Лидой шли вместе, с работы тоже вместе. И оба такие довольные, не скрывали радости, будто приз выиграли.
Те, кто знали Сергея, удивлялись, ведь не верили в него. Злые языки говорили, что Лидка Забелина хоть за кого готова пойти, вот и окольцевала Сережку Дорохова.
Антонина за две недели почувствовала отсутствие помощи, впервые некому принести воды, управиться по хозяйству, да и вообще женитьба сына выбила ее из колеи.
Вечером пришли Петр и Катерина. Оба были озадачены ситуацией: женитьба брата, который казался им никчёмным, сказалась и на них. Теперь не позовешь на помощь, самим все надо делать.
- Развести их надо, а Сережку домой вернуть, - сказала Катерина.
- Как?! – Вскрикнула Антонина. – Муж и жена теперь они, хоть я и не разрешала жениться...
- Чего смеяться? Какой из Сереги муж? Ну разве нормальная баба выйдет за него? – усмехнувшись, произнёс Петр.
- Вот и я говорю, - подхватила Катерина, - поэтому в райсовет надо идти, пусть разведут их.
Обещание свое Катерина выполнила, сходила в райсовет и потребовала развести брата с Лидией.
- С чего ради? – спросили ее. Он что у вас недееспособный?
Катерина ухватилась за это слово. – Да! Он недееспособный. Он вообще только с матерью может жить, потому что она за ним присматривает. Он двух слов сказать не может.
- Что-то мы не заметили, - ответили ей, - нормально он говорит.
- Это неправда! Все знают, Сережка у нас с детства больной.
- Докажите. Справка где?
Катерина, пообещав справку, ушла ни с чем. И зная, что никто ей никаких справок не даст, прямиком отправилась к Лидии.
Сергея дома не оказалось, а Лида готовила обед, и в доме вкусно пахло свежеиспечённым хлебом.
- В общем так, - с порога заявила Катерина, - я пришла забрать брата… вот зачем он тебе? Он больной, все об этом знают.
- Присаживайся, раз пришла, - ответила Лидия, - родственники мы теперь.
- Ни за что! Ты мне не родня! Засиделась в девках, схватила первого попавшегося… дурачка нашего и держишь его теперь в работниках…
- Сама ты дура, - спокойно ответила Лида, - молодая еще, а наглая. Это для вас Сережа работником был, а для м меня он любимый муж. Так и передай матери и брату: или роднитесь, или не мешайте нам.
Катерина фыркнула и ушла, не попрощавшись.
Дороховы снова собрались на семейный свет. Уже целый месяц Сергей им не помогает. Теперь Антонина зовет старшего сына помочь, а ему вечно некогда. Катерина тоже занята и на чем свет костерит ненавистную Лидку.
А Сергей тем временем отогрелся душой. И вовсе он не больной, как его считали. И доказательством стала беременность Лидии.
Задождило, листья закружило, а тут такая новость: дитё у них будет. Сергей Лиду бережёт, все по дому делает, а она следит, чтобы и он не уставал, тоже беспокоится. Говорить стал спокойнее и заикается меньше. И вообще забывает, что ущербный он. Да и вовсе не ущербный, это его раньше таким считали.
***
Прошла зима, весна наступила, а потом уже потянулись тёплые денёчки. И в один из таких дней родила Лида дочку. Сергей стоял под окнами районной больницы, зная, что там его Лида лежит, а с ней их дочка.
Когда выписали, они весь вечер возле кроватки сидели и не могли наговориться. И тут заметил Сергей, что заикаться перестал. Нет, может он и заикнулся какой раз, но это теперь очень редко бывает.
А еще впервые его Сережей зовут. Лида так зовет. И никакого Сережки, Сереги и Сергуни. Только Сережа.
Дороховы знали, что у Сергея и Лиды дочка родилась, Антонина порывалась сходить, к тому же Сергей и Лида звали ее. Но тут пришли Петр и Катерина.
- Не смей туда ходить, - сказала дочь, - неизвестно еще, от кого она родила, наш-то дурачок разве способен на что-то…
- Ну ты загнула – сказал Петр, - даже он не выдержал и сделал замечание сестре, - мужик ведь он все-таки, так что чего-то может…
- Так вот я бы сходила, да посмотрела на девочку, сразу ясно…
- Ничего еще, мама, неясно, пусть подрастет, тогда и поймешь.
- Ну как же, внучка все-таки…
- Не надо туда ходить! – Снова повторила Катерина.
- Ладно, подождем, - сказал Петр. – Вообще, конечно, по-свински братик поступил ,вырастили его, а он бросил нас, помощи никакой от него,
- Зато теперь у Лидки работник есть, на нее вкалывает и на дочку ее, - сказала Катерина.
Так и разошлись, ничего не решив.
Сергей, узнав, что родственники не придут, даже мать не пришла, принял отказ близко к сердцу. Впервые в жизни он уединился, присев на завалинку, и слезы блеснули в его глазах. Никогда он не плакал, не жаловался на жизнь, хоть и было ему раньше намного тяжелее. А в этот раз очень больно стало. Вспомнил, как помогал строить дом брату Петру, как работал на огороде у сестры Катерины, как помогал матери, ведь вся тяжёлая работа была на нем. А теперь… с женитьбой не поздравили, к ребёнку не пришли…
Он резко вытер слезы, оглянулся, не видит случаем Лида.. не хочется ему огорчать ее. Она ни в чем не виновата, а наоборот, это Лида вернула его к жизни. Это сейчас благодаря ей он живёт по-настоящему, ведь у него любимая жена, у него теперь дочка, у него семья. И это главное.
Он встал и пошел в дом, даже за эти минут, что сидел на завалинке, уже соскучился по ним.
А мать… он верил, что она все равно придет, надо только время.