Объявление выглядело красиво. Светлые фотографии, улыбающиеся дети, слова про «тёплую атмосферу», «семейный формат» и «бережное отношение к каждому». Зарплата была не самой высокой, но обещали стабильность и человеческое отношение. После нескольких лет в школе, где от меня требовали отчёты важнее детей, это звучало как спасение.
Директор встретила меня с улыбкой. Говорила мягко, почти шёпотом. Постоянно повторяла:
- Мы тут как одна большая семья.
Мне тогда показалось, что это хорошо.
Первые недели были почти счастливыми. Маленькие группы, дети по двадцать человек максимум, уютные комнаты, игрушки. Родители улыбались, благодарили. Я уходила домой уставшая, но с ощущением, что делаю что-то важное и настоящее.
Первые тревожные моменты появились незаметно.
- Ты же всё равно любишь детей, - сказала директор однажды. - Посиди сегодня подольше, воспитательница заболела.
Я осталась. Потом ещё раз. Потом это стало нормой.
- Ты же ответственная.
- Ты же понимаешь, как нам сейчас тяжело.
- Ну не оставлять же детей.
Слово «дети» звучало как аргумент против любых границ.
Через месяц я уже работала без перерыва. Официально у меня был обед. Неофициально - я ела на ходу, между истериками, слезами, чужими просьбами. Сходить в туалет было роскошью. Сесть - почти праздником.
Зарплату задержали первый раз «по техническим причинам». Второй - «потому что родители не все заплатили». Третий - просто без объяснений.
Когда я осторожно спросила, директор посмотрела на меня с удивлением:
- Ты что, за деньги сюда пришла?
Этот вопрос меня оглушил.
- Конечно, - ответила я. - Это моя работа.
Она вздохнула так, будто я её разочаровала.
- Мы думали, ты про ценности.
С этого момента ко мне стали относиться иначе. Мне перестали улыбаться. Начали делать замечания. Придирались к мелочам.
- Почему дети шумят?
- Почему не все съели?
- Почему родители жалуются, что ребёнок устал?
А дети уставали. Потому что воспитателей не хватало. Потому что группы стали больше. Потому что экономили на всём - от еды до салфеток.
Я начала замечать, как детей оставляют с температурой, потому что «родителям некогда». Как просят «не акцентировать внимание», если ребёнок ударился. Как говорят:
- Главное, чтобы родители были довольны.
Однажды я увидела, как коллега закрыла ребёнка в туалете «чтобы успокоился». Я сделала замечание. Она посмотрела на меня устало:
- Не выноси мозг. Тут так принято.
Когда я сказала об этом директору, она холодно ответила:
- Ты слишком чувствительная. Тебе тяжело работать в команде.
Слово «чувствительная» стало клеймом.
Мне начали ставить больше смен. Давать самые сложные группы. Оставлять одну там, где должно быть двое. Я приходила домой и падала, не раздеваясь. Мне снились дети, плач, крики.
В какой-то момент я поняла, что боюсь идти на работу. Не усталость - именно страх. Что сегодня опять будет скандал. Что опять не хватит рук. Что опять сделают виноватой.
Перелом произошёл, когда одна мама при всех сказала:
- А вы вообще следите за детьми? За что мы вам платим?
Я стояла и молчала. А директор смотрела на меня и ждала, что я извинюсь.
И тогда что-то внутри окончательно щёлкнуло.
Я доработала смену. Переоделась. И написала заявление.
Директор сказала:
- Жаль. Мы думали, ты с нами надолго.
Я ничего не ответила.
Когда я вышла на улицу, было холодно и шумно. Но впервые за долгое время я дышала свободно. Я поняла одну простую вещь, которую почему-то редко говорят вслух: любовь к детям - не повод терпеть эксплуатацию. И если тебе постоянно напоминают, что ты должна «по призванию», - значит, кто-то очень не хочет платить тебе по-человечески.