Я боюсь большой высоты

Я боюсь большой высоты. Прямо физически: ладони потеют, тело каменеет, внутри становится очень тихо и сжато. Это конкретное телесное ощущение, которое я хорошо знаю.

И, представьте, я не пошла его «прорабатывать». Не стояла на краю крыши ради доказательств, не прыгала с тарзанки и не занималась самовнушением. У меня не было задачи избавиться от этого страха. И что там ещё обычно показывают в фильмах про психологов?

Ох уж этот киношный образ. Психолог собранный, спокойный, решает всё на раз-два: в туннеле не на него несётся паровоз, а он сам навстречу — и паровоз сворачивает. В жизни так не бывает. Психолог живёт обычную человеческую жизнь. Боится высоты, скорости, неопределённости, резких поворотов, потерь, болезней. Это не конфликтует с профессией. Потому что проработанность — не в отсутствии страхов, а в честности по отношению к ним.

Частый вопрос: как психолог может помогать, если сам боится? Страх вообще не критерий. Если психолог никогда не сталкивался с тем, с чем пришёл клиент, ему может не хватить чувствительности — и помощи не случится. А тот, кому этот страх знаком и кто его проработал, знает, что выход есть.

Я не обязана перестать бояться высоты, чтобы помогать в этом другим. Граница проработанности проходит в другом месте. Страх — это нормальная реакция нервной системы. Он возникает автоматически. Проработка в том, чтобы перестать путать страх с реальностью и передавать ему управление поведением. Когда страх распознан, он остаётся эмоцией, а не командиром.

Я знаю свой страх. И в нужный момент пройду по верёвке на верхотуре, если это действительно надо. Просто потому, что задача важнее эмоции. Страх есть, а руля у него нет.

И, пожалуй, самое важное, ради чего вообще появился этот текст.

Даже те, кто со стороны выглядят собранными, устойчивыми и «ничего не боящимися», иногда впадают в ступор и теряются. Иногда чувствуют страх. Это нормально. Не нужно идеализировать людей. Железный человек существует только в кино, в реальности мы все живые. Даже двухметровые мужчины-спортсмены-бойцы.

И второе. Когда человек приходит к людям, пряча половину правды о себе, это считывается. Не рационально, а на уровне ощущения. Именно поэтому некоторые специалисты так и не могут понять, почему у них что-то «не идёт» в делах: слишком много образа и слишком мало реального человека.

Я, глядя с большой высоты, не падаю в обморок и не теряю контроль. При этом знаю свой страх и не изображаю из себя кого-то другого. В моей практике клиенты избавляются от фобий и страхов не потому, что я «ничего не боюсь», а потому что страх не становится для нас чем-то постыдным, запретным или всемогущим.

Вот это и есть точка, в которой начинается настоящая работа. Когда человек перестаёт прятаться — от себя и от других.