Роман с остервенением проворачивал ключ в замке. Тяжелая стальная дверь, которую он уже считал своей добычей, не поддавалась. Когда он в растерянности отступил, я распахнул створку изнутри.
— Ну, здравствуй, Роман, — тихо сказал я.
В его бегающих глазах отразилось понимание: жизнь, которую он расписал по минутам, только что рухнула.
Меня зовут Анатолий. Сорок лет я провел у операционного стола. Я привык, что человеческая жизнь — это механизм, который можно починить. Но ни одна операция не готовила меня к тому, что мой собственный сын решит вычеркнуть меня из своей биографии.
Три года назад ушла в мир иной моя Людмила. Мы прожили душа в душу почти сорок лет. После ее ухода в нашем загородном доме поселилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в кабинете. Роман был поздним, балованным. Мы слишком сильно его опекали. Он вырос статным, но с какой-то червоточиной: любил дорогие машины, а работать не любил. А потом появилась Кира — громкая, с цепким взглядом и манерами хозяйки в чужом доме.
— Пап, тебе надо отдохнуть, — сказал Роман месяц назад на веранде. — Совсем сдал. Поехали в Турцию, мы с Кирой всё организуем, с тебя только паспорт.
Я согласился. Мне хотелось тишины и иллюзии, что я еще кому-то нужен.
Аэропорт Антальи встретил нас духотой и шумом. До рейса в Москву оставалось три часа. Мы сдали багаж, я чувствовал себя почти счастливым — впервые за долгое время мы были вместе.
— Анатолий, — Кира тронула меня за плечо. — Мы так пить хотим. Сходите за водой, там в конце терминала киоск.
— Да, пап, — подхватил Роман, не поднимая глаз от смартфона. — Возьми той, французской. Ты же знаешь, у Киры от местной изжога. И орешков возьми.
Он сунул мне в руку двадцать евро. Его пальцы были холодными. Я вздохнул и пошел через толпу. В очереди я провел минут пятнадцать. Купил воду, миндаль. Сдача — пара монет — звякнула в кармане брюк.
Когда я вернулся, кресла были пусты. Ни Романа, ни Киры, ни их чемоданов. На полу валялся только растоптанный журнал.
Я сначала подумал — отошли. Прошла минута, пять, десять. Я полез в рюкзак за телефоном — пусто. В другом кармане, где лежала сумка с паспортом и кошельком, тоже было пусто. Сумку я отдал Кире перед регистрацией, она сама предложила: «Давайте всё в одно место уберу, чтобы не потерять».
Я бросился к стойке информации. Мой английский вылетал кусками.
— Роман и Кира Елизаровы... Где они?
Девушка долго стучала по клавишам, потом подняла взгляд:
— Они прошли на посадку двадцать минут назад. Рейс на Стамбул, пересадка.
— Как Стамбул? Нам в Москву!
— Посадка окончена. Самолет улетает.
Я сел на пол прямо у стены. Взгляд упал на бутылку дорогой воды. «У Киры изжога». Это был не просто побег, это было предательство. И инициатором стал мой собственный сын.
Он думал, что я сгину в чужой стране без документов. Но он забыл, что я старый хирург. Я умею удалять то, что гниет. Я залез рукой под стельку левого ботинка. Пальцы нащупали плотную бумажку. Сто долларов. Старая привычка из девяностых.
Домой я добирался неделю. Консульство, справки, звонки старым пациентам. Когда я наконец вышел из такси у своего забора в Истре, шел мелкий, противный дождь.
Охранник на КПП вытаращил глаза:
— Анатолий Борисович? А Роман сказал, вы там в больнице в тяжелом состоянии... Он вчера вещи вывозил, грузовик нанимал.
Я молча кивнул. У калитки обнаружил, что замки сменены. Пришлось лезть через окно в котельной — они забыли запереть маленькую задвижку. В доме пахло чужим несвежим воздухом и крепкими напитками.
Из гостиной исчезли мои коллекционные ружья. Сейф в кабинете был вскрыт. Но на столе лежала синяя папка. Договор дарения. Моя цифровая подпись, через телефон.
Я вспомнил тот вечер перед отлетом. «Пап, надо в приложении подтвердить, что ты в отпуск едешь, чтобы страховку активировать. Просто посмотри в камеру и нажми «ок». И я посмотрел. Я доверял ему больше, чем самому себе.
Я набрал номер Маргариты Львовны. Она была лучшим адвокатом и другом нашей семьи.
— Маргарита, мне нужно аннулировать договор и наказать по закону человека. Да, сына.
— Это будет тяжелый удар, Анатолий, — ответила она. — Ты готов?
— Да. Он перешел за линию.
Через три дня к воротам подкатил белый автомобиль Киры. За ним ехал фургон. Они вернулись за мебелью.
Я видел через камеру, как Роман безуспешно тыкал ключом в замок. Потом начал бить по калитке ногой.
— Кто там, открывайте! Хватит шутки шутить!
Я вышел на крыльцо. Мы смотрели друг на друга через решетку. Роман замер. Его лицо мгновенно стало землистого цвета.
— Ты... Как ты здесь?
— Прилетел, Роман. На крыльях любви.
— Анатолий Борисович, не делайте сцен, — Кира вышла из машины. — У нас документы. Дом теперь Романа. Уходите, пока мы полицию не вызвали.
— Полиция уже едет, — спокойно сказал я. — По поводу кражи двух охотничьих ружей из моего сейфа. Это уголовное дело, Роман. Ты же знаешь, как у нас относятся к пропавшим стволам.
Вдалеке взвыла сирена. Роман попятился.
— Ты не посмеешь... Я твой сын!
— Был, — отрезал я. — А теперь ты подозреваемый.
Следствие шло быстро. Выяснилось, что Роман — по уши в долгах. Он задолжал людям, которые не ходят в суды. Дом был его единственным шансом. Он планировал продать его за неделю, пока я торчу в Турции без документов.
Маргарита нашла в его истории поиска: «шансы на выздоровление при неизлечимой болезни», «как продать дом без согласия прописанных».
На суде Роман рыдал.
— Папа, забери заявление! Мне несдобровать! Я всё верну!
Я смотрел на него и не чувствовал ничего. Как будто передо мной был кусок неживой ткани.
— Ты сделал свой выбор, Роман. Ты выбрал кирпичи вместо отца. Теперь плати по счетам.
Его увели в наручниках. Кира пыталась кричать мне вслед, что она в положении, что ей некуда идти. Я просто закрыл перед ней окно машины.
Вечером я сидел на своей веранде. Сосед, Дмитрий Петрович, зашел ко мне.
— Жёстко ты с ним, Борисович. Всё-таки единственный наследник.
— Наследник чего, Петрович? — я посмотрел на свои руки. Они были спокойны. — Грязи? Алчности? Я хирург. Моя работа — удалять то, что мешает организму жить. Теперь в этом доме снова можно дышать.
Я остался один. У меня не было сына. Но у меня была тишина и дом, в котором больше не пахло предательством.