Наталья вышла из здания почты, прижимая к груди тяжелую коробку. Ветер тут же швырнул в лицо горсть колючей снежной крупы. Канун праздника, парковка забита, люди мечутся с пакетами, а у самого входа на автовокзал — тишина. Словно вакуум.
На обледенелой железной скамье сидели двое. Старик в курточке, насквозь пропитанной инеем, и маленькая женщина, закутанная в поношенное пальто. Мужчина обнимал её так крепко, будто пытался врасти в её тело, передать последнее тепло. У женщины на щеках застыли настоящие ледяные дорожки — слезы замерзли прямо на лету.
Наталья бросила коробку в багажник и почти бегом вернулась к ним.
— Вы чего здесь? — она дотронулась до плеча старика. Ткань куртки стояла колом, как картон. — Вокзал же открыт, идите внутрь!
Мужчина поднял голову. Кожа на лице серая, губы серые, только глаза — два уголька.
— Нельзя, — голос был сухим шелестом. — Сын сказал, здесь ждать. У ворот. Чтобы он нас в толпе не искал.
— Когда он должен был быть?
— В десять. Автобус в девять пришел, он сказал: «Ждите у входа, я мигом».
На часах было начало второго. Минус девять с ветром. Наталья, видевшая за годы работы в больнице всякое, поняла: еще час, и забирать их будет уже не сын, а спецтранспорт с мигалками.
— Вставайте. Живо. Моя машина вон, синяя.
— Мы не можем, — прошептала женщина, едва шевеля губами. — Виктор, вдруг Дима приедет, а нас нет? Он же рассердится...
— Не приедет он, Люда, — старик вдруг всхлипнул, страшно, по-мужски, без слез. — Он телефон выключил. Еще в пол-одиннадцатого.
Наталья подхватила женщину под локоть. Та была легкой, как птица, одни кости.
— Ко мне поедем. Согреетесь, чаю выпьете, а там разберемся.
Дома пахло уютным жильем: жареной картошкой и старыми книгами. Наталья усадила их на кухне у радиатора. Дети, десятилетний Кирилл и маленькая Полинка, затихли в коридоре, выглядывая из-за косяка.
— Мам, это кто? — шепнул Кирилл.
— Гости, Кирюш. Достань папины шерстяные носки из комода. Те, что толстые.
Виктор Иванович сидел, обхватив кружку с чаем. Руки его, огромные, в мозолях и старых шрамах, ходили ходуном.
— Я плотник, — вдруг сказал он, глядя в пространство. — Пятьдесят два года в столярке. Весь дом Диме сам поднял, от фундамента до конька. Каждую плашку шлифовал, чтоб он занозу не посадил. А он... «Папа, пойми, у меня бизнес, у меня Алина. А дом я продал, деньги в обороте нужнее. Вы в городе не пропадете, там соцзащита сильная».
Людмила Петровна только молча качала головой. Она все еще не сняла платок, сидела, сжавшись в комок.
— У него дом — три этажа, — продолжал Виктор. — Гостевой домик пустой стоит. А он нас на автобус... Сказал, там у вокзала люди встретят, помогут с жильем.
— Какие люди? — Наталья замерла с половником.
— Да никто, дочка. Обманул он нас. Чтобы в глаза не смотреть, когда уезжать будем.
Неделя пролетела в какой-то хлопотной суете. Виктор Иванович, едва окрепнув, взялся за дело. Починил вечно скрипевшую дверь в ванную, перебрал ящики на кухне. Кирилл ходил за ним хвостом. Они вместе доделали скворечник, который Наталья полгода не решалась выбросить после ухода мужа.
Людмила Петровна потихоньку оттаяла, начала помогать Полинке с уроками. Оказалось, она сорок лет начальные классы вела. Дом ожил. Гнетущая тишина вдовства, в которой Наталья жила последние месяцы, наконец отступила.
А в субботу под окнами взвизгнули тормоза.
Наталья вышла в коридор, чувствуя, как внутри все сжимается. На пороге стоял мужчина. Дорогое пальто, холеное лицо, тяжелый взгляд. За его спиной маячила женщина в норке, брезгливо поджав губы.
— Где они? — мужчина шагнул в квартиру, даже не сняв ботинок. — Я за родителями.
— Вы Дмитрий? — Наталья преградила ему путь.
— Я Дмитрий Беляков. И я требую вернуть моих родителей. То, что вы сделали — это похищение. Мои юристы уже готовят иск.
— Похищение? — Наталья почти рассмеялась от абсурда. — Ты их на морозе бросил, Дима. Мать твоя посинела вся.
— Это была временная мера! — выкрикнул он. — Мы не успели подготовить документы в пансионат. А вы их заманили, обработали... Мы знаем про отцовский счет. Там шестнадцать миллионов.
Виктор Иванович вышел из комнаты. Он казался очень спокойным. Только рука, лежащая на плече Кирилла, побелела.
— Счёт, значит, Дима? — голос старика был низким. — О нем ты вспомнил?
— Папа, поехали домой. Ты не понимаешь, эта женщина — мошенница. Она хочет твои деньги. Мы сейчас же едем в нормальный центр, там врачи, уход...
— Уход у нас уже есть, — отрезал Виктор. — Настоящий. А насчет денег... — это ты лихо придумал. Только денег нет.
Дмитрий замер.
— В смысле?
— В смысле, что я вчера оформил дарственную на этот счет. На имя Натальи. На досмотр нас с матерью и на учебу этим детям.
Это была ложь. Наталья знала, что они ничего не оформляли, но она промолчала.
Дмитрий побагровел. Он шагнул к отцу, занеся руку, но Кирилл вдруг выставил вперед локоть, закрывая деда.
— Не трогайте его! — крикнул мальчик. — Уходите отсюда! Вы плохой! Мой папа никогда бы так не сделал!
— Молчать, щенок! — рявкнул Дмитрий.
— Уходи, Дима, — Людмила Петровна показалась в дверях. Глаза её были сухими. — Я за эту неделю вспомнила больше, чем за последний год. Вспомнила, как ты маленьким был. И как на вокзале нас оставил, тоже вспомнила. Это не лечится, сынок. Никакими деньгами.
— Вы еще приползете! — Дмитрий развернулся, едва не сбив свою Алину. — Когда она вас выставит через месяц, ко мне не звоните!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте зазвенел хрусталь.
На кухне воцарилась тишина. Наталья посмотрела на Виктора Ивановича.
— Про дарственную... зачем вы так? Он же теперь не отстанет.
— Отстанет, — старик тяжело опустился на табурет. — Ему деньги были нужны, а не мы. А денег он не получит. Я их сегодня в другой банк перевел, на закрытый счет. А завтра мы к юристу сходим. Настоящую дарственную оформим.
— Виктор Иванович, не надо...
— Надо, Наталья. Надо.
Полинка подошла к Людмиле Петровне и прижалась к её коленям.
— Бабушка, не плачь. Мы завтра скворечник вешать будем. Синий. Как ты любишь.
Наталья смотрела на них и понимала: впереди суды, крики и, возможно, долгая борьба. Но когда она закрывала глаза, она видела не лицо разъяренного Дмитрия. Она видела синий скворечник на березе и двоих стариков, которые нашли дом там, где их никто не ждал.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!