Есть фраза, которую редко говорят вслух, потому что она звучит слишком честно: я всё могу, но не всегда хочу.
Обычно мы прячемся за другим — «я не могу». Не могу пойти гулять. Не могу работать. Не могу расслабиться. Не могу жить, как раньше. Но если остановиться и вслушаться, внутри почти всегда звучит другое: я не хочу платить цену неопределённости.
Что значит для меня принять невроз?
И можно ли вообще принять страдание?
Можно ли захотеть состояние, которое невозможно описать словами? А это вообще боль? Или страх? И если страх — то чего? Смерти? Я уже не уверен, что верю в неё. Или жизни — вот такой, без гарантий, без сроков, без обещаний «потом станет легче»? Я знаю про себя одну вещь точно: я могу выдержать любое состояние, если понимаю, до каких пор. Если есть срок. Если есть ориентир. Если есть договор. Но кто скажет мне точно, когда это закончится?
Кто даст подпись под обещанием, что «вот тут можно расслабиться»? Никто.
И тогда я отказываюсь. Не от жизни — от риска. Я не хочу терпеть и ждать вот так, бесплатно. Без гарантий. Без контракта.
И чтобы не признавать этого, я заменяю правду оправданием: «Я не могу». Я не могу пойти гулять. Не могу работать. Не могу отдыхать и спать, не думая о том, что, возможно, я никогда не «выйду».
Но выйти — куда? Из тела? Или из головы? Если бы у меня был выбор, что бы я заменил? Тело? Но тогда я снова потребовал бы доказательств. Чтобы оно было правильным. Чтобы не тревожили симптомы. Чтобы не подводило.
И тут возникает неудобный вопрос:
а разве тело у меня тревожно? Или тревога — это мой способ требовать абсолютной безопасности? Я говорю, что хочу свободы, но на самом деле хочу свободу без риска возвращения. Я не могу принять свободу прямо сейчас,
потому что требую гарантий, что никогда не окажусь снова в этой тюрьме. Пусть в ней нет замков. Пусть дверь открыта. Я не выхожу. Потому что здесь страшно —
но до боли знакомо. Здесь предсказуемо ужасно. А там… там возможно счастье. А счастье опасно. Потому что его нельзя контролировать. Потому что в нём можно забыться. Расслабиться. Не успеть подготовиться к боли утраты. И тогда становится ясно: невроз — это не страх боли. Это страх жизни без гарантий, что ее больше никогда не будет.
И вот здесь — правда, от которой хочется отвернуться. Я не застрял. Я остановился. Не потому что не могу. А потому что жду условий, которых жизнь не предоставляет.
Невроз — это не поломка. Это попытка договориться с реальностью на особых условиях. Жить, но без риска. Чувствовать, но без потерь. Идти, но только если точно знаешь, куда и чем всё закончится. Я долго использовал невроз как алиби. Как отсрочку.
Как доказательство, что «пока нельзя».
И в этом месте начинается взросление.
Потому что свобода — это не состояние без боли. Свобода — это согласие идти без гарантий даже с ней.
Я всё время думал, что хочу выйти из тюрьмы, но на самом деле я боялся выйти на свет. Потому что там я снова становлюсь ответственным. За выбор. За движение. За жизнь, которая не обязана быть удобной. Я начинаю выходить. Не рывком. Медленно. Иногда с шагом назад. Мне тяжело. Иногда так, что хочется снова закрыть дверь и сказать: «я попробовал». Но оставаться в заперти моих ожиданий тяжелее. Тяжелее ждать состояния, в котором можно жить. Тяжелее всё время проверять себя на готовность. Тяжелее откладывать дыхание до лучших времён.
Я выхожу не потому, что стало легко.
А потому что стало невозможно не выходить.
Я позволяю себе идти с тревогой. С телом, которое иногда пугает. С мыслями, которые не всегда добры. Я больше не жду, что страх исчезнет. Я иду вместе с ним. Он больше не страж у двери — он пассажир, которому не дали руль. И постепенно происходит ещё один важный сдвиг. Раньше я искал опору снаружи. В других людях. В проработках. В ритуалах. В избеганиях, замаскированных под заботу о себе.
В психологах — не как в поддержке, а как в гарантии, что кто-то удержит меня вместо меня. Я хотел, чтобы меня успокоили. Подтвердили. Заверили, что со мной всё в порядке и так будет дальше.
Но опора не приходит извне. Снаружи бывает поддержка. Опора всегда вырастает внутри. И я начинаю её взращивать. Не резко. Не идеально.
Иногда сомневаясь. Я перестаю использовать практики как спасательный круг. Я использую себя. Я замечаю страх — и не бегу чинить его.
Я остаюсь. Дышу. Даю ему место, не отдавая ему власть. Я перестаю перекладывать ответственность. Не на тело. Не на детство. Не на диагнозы. Не на специалистов. Мои страхи — мои. И это не приговор. Это возвращение силы.
Я учусь выдерживать себя без немедленного утешения. Без объяснений. Без ожидания правильного состояния. Я иду, даже когда не отпускает. И каждый раз, когда я выбираю реальность вместо ожидания, во мне появляется что-то новое. Тихое. Плотное. Надёжное. Это не уверенность. Не спокойствие. Это — я.
Я больше не прошу жизнь быть аккуратной со мной. Я учусь быть надёжным для себя. Я не победил страх.
Я перестал ему подчиняться. Я не вышел из тюрьмы — я перестал считать её своим домом. И теперь я знаю главное.
Я всё могу. И именно поэтому мне больше некуда прятаться. Я не спрашиваю, можно ли мне жить.
Я живу.
И вот последняя точка, которую важно поставить — не громко, а точно.
Я больше не жду разрешения. Не жду правильного дня. Не жду состояния, в котором «можно начинать». Жизнь не подписывает контракт. Она не даёт справок, гарантий и сроков. Она просто происходит — и либо я в ней есть, либо я снова прячусь за формулировкой «пока не могу».
Ты не «не можешь». Ты выбираешь не мочь, потому что так безопаснее, привычнее, знакомее. Потому что если признать «я могу», исчезает главное алиби — ждать, терпеть, откладывать жизнь «до лучших времён». А лучших времён не будет. Будет только этот день. Этот вдох. Это тело. Этот страх.
Невроз — не тюрьма. Это язык. Он кричит там, где ты годами молчал. Он сжимает там, где ты привык сдаваться. Он не про слабость — он про силу, которую ты боишься выпустить, потому что она изменит всё.
Принять — не значит смириться с болью.
Принять — значит перестать врать себе.
Перестать делать вид, что ты сломан, когда ты живой. Ты не обязан хотеть страдать. Но ты обязан перестать использовать страдание как оправдание не жить. Страх не враг. Он — вопрос. И вопрос этот простой и жестокий: ты не устал врать себе что ты не можешь и предавать свои мечты?
Ты можешь. Даже когда не хочешь. Особенно когда не хочешь. Невроз не убивает. Он делает хуже. Он оставляет тебя живым — чтобы ты медленно отказался от себя. Он говорит твоим голосом. Убеждает ждать. Прятаться.
Терпеть. И если ты послушаешь —
жизнь пройдёт тихо. Аккуратно. Без тебя. Либо ты встаёшь сейчас —
дрожащий, злой, без обещаний и заверений — либо остаёшься удобным для своего страха. Страху не нужна твоя смерть.
Ему нужна твоя жизнь. По частям. С этого места терпение — предательство. С этого места «бережно» — ложь. Здесь нет комфорта. Здесь есть выбор. Или ты идёшь вперёд, или тревога доживёт за тебя.
С этого места заканчивается невроз. Не потому что все прошло и стало легче, а потому что ты больше не выбираешь ждать. С этого места начинаешься ТЫ.
Приветствую вас, дорогие подписчики и гости! Выражаю огромную благодарность за ваши донаты, лайки и комментари!
Все состояния в неврозе обратимы и поддаются терапии. Для тех кто хочет со мной встретиться, я работаю с неврозами и провожу личные консультации и с радостью помогу вам справиться. Пишите сюда А я, как обычно всех обнимаю и до скорой связи !