Найти в Дзене

Знакомство с романом-идиллией началось со слов библиотекаря, что ТАКИЕ книги в книгообмены не сдают

Проведя за неспешным чтением этой книги пару недель — я полностью согласна. «Ложится мгла на старые ступени» — книга-воспоминание, тоска по прекрасной эпохе. Писатель и исследователь Александр Чудаков родился в 1938 году. Своего главного героя он называет Антоном и с ним вспоминает детство в военное время. Удивительно светлое детство в самые темные времена. Бабка-дворянка, выпускница института благородных девиц. Дед в дореволюционном пиджаке. Занимаясь буквально выживанием, ведя «образцовое хозяйство времен позднего феодализма», самостоятельно обеспечивая свой быт всем — от еды и одежды до лучины, лучины!! Потому что лампочки совсем плохие — они не теряли достоинства. Ели суп из крапивы из бабкиных дореволюционных сервизов. В увесистом томике нет как такового сюжета: одно воспоминание перетекает в другое, мелькают знакомые по городку посреди нигде, интеллигенты-ссыльные, истории повторяются и преломляются по-новому. Рассказчик то говорит «я», а то в третьем лице — Антон. Вот ему ше

Знакомство с романом-идиллией началось со слов библиотекаря, что ТАКИЕ книги в книгообмены не сдают.

Проведя за неспешным чтением этой книги пару недель — я полностью согласна.

«Ложится мгла на старые ступени» — книга-воспоминание, тоска по прекрасной эпохе.

Писатель и исследователь Александр Чудаков родился в 1938 году. Своего главного героя он называет Антоном и с ним вспоминает детство в военное время.

Удивительно светлое детство в самые темные времена. Бабка-дворянка, выпускница института благородных девиц. Дед в дореволюционном пиджаке. Занимаясь буквально выживанием, ведя «образцовое хозяйство времен позднего феодализма», самостоятельно обеспечивая свой быт всем — от еды и одежды до лучины, лучины!! Потому что лампочки совсем плохие — они не теряли достоинства. Ели суп из крапивы из бабкиных дореволюционных сервизов.

В увесистом томике нет как такового сюжета: одно воспоминание перетекает в другое, мелькают знакомые по городку посреди нигде, интеллигенты-ссыльные, истории повторяются и преломляются по-новому. Рассказчик то говорит «я», а то в третьем лице — Антон. Вот ему шесть и он впитывает каждое слово деда, а вот он студент МГУ и приехал на каникулы, а вот он младшеклассник, а вот — уже совсем взрослый едет на похороны деда. Всё существует одновременно. Вот дед учит его, маленького, стишку к новогодней ёлке — а вот уже его собственная внучка читает этот же стишок на своей ёлке.

Вспомнил Борис Григорьевич ещё одно, прозвучавшее как последний дедов привет. Он сказал, что в свои предсмертные дни хотел бы повидаться с о. Иосифом, которого любил больше других братьев и который скончался в харьковской тюрьме в двадцать девятом году. Потом помолчал и прибавил: «За восемьдесят лет сознательной жизни полностью меня понимал только один человек, на шестьдесят лет меня моложе. Жаль, что он далеко». Кто это был, Гройдо не знал или лукавил. Ровно на шестьдесят лет моложе деда был Антон. Я был плохим сыном, мужем, неверным любовником, средним отцом. Но больше всего меня бы огорчило, если б дед считал меня плохим внуком.

✨Александр (и его герой Антон) скучают по эпохе, которую мы не застали. Которую они сами застали самый хвостик. Не саму эпоху, но людей, которые ее еще помнили. Конец прекрасной эпохи.

☕ Другие мои литературные впечатления по тегу #книжное@nikitinapromakeup