Надя осталась ночевать, сказав, что поздно ехать домой. Она легла в своей бывшей комнате, но спать не собиралась. Она знала расписание брата. «Умирающий» днем, ночью он часто исчезал, якобы «в круглосуточную аптеку за обезболивающим» или «подышать воздухом, пока людей нет».
В два часа ночи замок входной двери тихо щелкнул.
Надя метнулась к окну. Вова вышел из подъезда. Походка его была легкой, пружинистой. Никакой шаркающей поступи, никаких стонов. Он шел быстро, уверенно, накинув капюшон спортивной толстовки.
Надя схватила ключи от машины и выскользнула следом.
Вова не пошел в аптеку. Он прошел два квартала и свернул к ярко освещенному зданию с вывеской «Iron Power 24/7». Фитнес-центр.
— Ну конечно, — прошептала Надя. — Реабилитация, значит.
Она припарковалась за углом, натянула кепку поглубже и оплатила разовое посещение на ресепшене. Администратор, сонный парень, даже не посмотрел на нее.
В зале пахло железом и потом. Народу было мало — пара качков и... Вова.
Надя достала телефон и включила видеозапись.
Ее брат, тот самый, что три часа назад «не мог ложку поднять», стоял у стойки для становой тяги. На штанге висели блины. Много блинов. Надя приблизила зум. Сто двадцать килограммов.
Вова поплевал на ладони, натер их магнезией, затянул тяжелоатлетический пояс и подошел к снаряду. Рывок. Штанга взлетела вверх. Спина — идеально ровная, мышцы играют под футболкой. Он сделал пять повторений, с грохотом бросил штангу и довольно загоготал, давая «пять» какому-то амбалу рядом.
— Норм пошла! — басил «инвалид». — Спина держит! Завтра еще накину!
— Отлично держит, Вова, — прошептала Надя, сохраняя видео. — Просто великолепно.
Она снимала еще десять минут. Как он делает жим лежа. Как прыгает на тумбу. Как ржет, рассказывая приятелю, что «развел предков на массажное кресло, буду в нем в приставку играть».
Этого было достаточно, чтобы похоронить его халявную жизнь.
Надя не стала устраивать скандал прямо там. Это было бы слишком просто. Она вернулась домой, скопировала видео на три разных носителя и села за ноутбук. Электронная приемная Социального фонда. Электронная приемная прокуратуры. Заявление о мошенничестве. Приложение: видеофайлы, датированные сегодняшним числом.
«Прошу провести проверку обоснованности начисления выплат по инвалидности гражданину...»
Кнопка «Отправить» нажалась с приятным, жирным звуком.
Утром Надя вела себя как ни в чем не бывало.
Вечером семья собралась за столом. Вова, выспавшись после «ночных болей», снова включил режим страдания.
— Мам, ну что с кредитом? Одобрили? — ныл он, ковыряя вилкой котлету. — Спина отваливается. Я сегодня даже встать не мог до обеда.
Вера Ивановна виновато опустила глаза:
— Банк затребовал еще справку, сынок. Завтра пойду.
— Ну вы, блин, даете! Я тут подыхаю! — Вова стукнул кулаком по столу.
— Не надо справку, мам, — громко сказала Надя. — И кресло не надо. У Вовы чудесное исцеление.
Она взяла пульт и включила телевизор, на который заранее вывела изображение с телефона.
— Смотрим. Эксклюзив.
На экране, в HD-качестве, Вова тягал штангу. Звук был выкручен на полную.
«Развел предков на кресло... буду в приставку играть...» — разнеслось по кухне.
Вера Ивановна замерла с открытым ртом. Вилка выпала из её рук и звякнула о тарелку. Отец, который обычно молчал, медленно поднял глаза на сына.
Вова поперхнулся котлетой. Лицо его сначала стало пунцовым, потом мертвенно-бледным.
— Это... это монтаж! Нейросеть! — заверещал он, вскакивая. — Это не я! Это двойник! Надя, ты совсем с катушек слетела?
— Ага, двойник, — усмехнулась Надя. — С твоей татуировкой на предплечье. И в твоих кроссовках, которые папа тебе купил с пенсии.
— Мама, не верь ей! — Вова кинулся к матери, но отец вдруг встал. Тяжело, страшно.
— Сядь, — сказал он тихо. И Вова сел.
В этот момент в дверь позвонили. Звонок был длинный, требовательный.
Надя пошла открывать. На пороге стоял курьер с заказным письмом, а за ним — двое крепких мужчин в форме судебных приставов.
— Гражданин Владимир Петрович здесь проживает? Вам повестка. Вызов на медико-социальную экспертизу в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. И требование о возврате незаконно полученных средств.
Вова сполз по стулу. Он понял: Надя не просто кино показала. Она ударила на опережение.
Развязка
Всё закончилось быстро и больно. Инвалидность сняли через неделю — комиссия, посмотрев видео и проведя реальный осмотр (где Вова уже не мог симулировать, так как врачи были предупреждены), признала его здоровым как бык.
Сумма, которую выставило государство за пять лет незаконных выплат, была астрономической. Хватило бы на хорошую иномарку. Или на десять массажных кресел.
— Либо возвращаешь добровольно, либо суд и статья за мошенничество. Реальный срок, — объяснил следователь, который тоже подключился к делу.
Кредит на кресло Вера Ивановна так и не взяла. Вместо этого Вове пришлось искать работу. Настоящую.
Теперь он работает на заводе металлоконструкций. В цеху. Таскает ящики с деталями, грузит готовую продукцию. Смена двенадцать часов. Спина, конечно, ноет. Но теперь по-настоящему. И каждый заработанный рубль уходит не на гулянки, а на погашение долга перед государством.
Надя иногда заезжает к родителям. В квартире стало чище. И воздух свежее — исчез запах дешевой лжи и пота. А Вера Ивановна, хоть и вздыхает иногда по «бедному сыночку», таблетки от давления пить перестала. Оказалось, что когда с твоей шеи слезает стокилограммовый паразит, жить становится намного легче.