Вера остановилась у порога собственной квартиры, сжимая в руке пакет с продуктами. Ключ застыл на полпути к замку. Из-за двери доносились голоса — громкие, пьяные, чужие.
Её рука дрогнула. Она открыла дверь и замерла.
В её гостиной, на её диване, развалились трое мужчин. Двое были незнакомцами — лохматыми, в мятых футболках, с красными лицами. Третьим был Костя. Её муж. Он смеялся над каким-то анекдотом, держа в руке банку пива.
На журнальном столике — её стеклянном столике, который она протирала каждое утро — стояли пустые бутылки, валялись окурки, а пепел был рассыпан прямо по поверхности. Пахло табаком, перегаром и чем-то кислым.
— Костя, — голос Веры прозвучал тихо, но все трое мгновенно обернулись.
Муж вскочил, пошатнулся, поймал равновесие.
— О, Верк! Ты уже пришла? — он улыбнулся широко, по-дурацки. — Знакомься, это Серёга и Лёха. Мы с ними в армии служили. Приехали в город на пару дней, я их к нам пригласил. Нормально же, да?
Вера перевела взгляд на гостей. Серёга ухмыльнулся, показав жёлтые зубы. Лёха вообще не смотрел на неё — он пялился в телефон, хихикая над чем-то.
— Нормально? — переспросила Вера. Пакет с продуктами выскользнул из её рук и глухо упал на пол. — Костя, ты привёл в дом незнакомых людей, не предупредив меня?
— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Они же не чужие, мы вместе служили! Я им давно обещал показать Москву. Ну вот, показываю.
— Они будут ночевать? — спросила Вера, уже зная ответ и боясь его услышать.
— Ну, типа того, — Костя почесал затылок. — Гостиницы дорогие, а у нас комната свободная. Пару дней перекантуются, и поедут домой. Верк, не психуй, мы же семья, должны помогать друзьям.
— Семья? — Вера почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и злое. — Костя, мы с тобой семья. А это — чужие люди.
Серёга хмыкнул.
— Слышь, Костян, ты говорил, жена у тебя добрая. А она, я смотрю, злющая какая-то. Не, ну если мы лишние, так и скажи, не будем навязываться.
Его тон был издевательским, провокационным. Он прекрасно знал, что Костя сейчас встанет на его защиту, чтобы не ударить в грязь лицом перед армейскими корешами.
И Костя не подвёл.
— Да нормально всё, Серёга! — он повернулся к жене. — Вер, ты чего разнылась? Гостей встретить не можем? Ты лучше вон сходи на кухню, там чего-нибудь пожарь. Мужикам жрать охота.
Вера смотрела на мужа — на этого пьяного, красномордого чужака, который вдруг занял место её Кости. Костю она знала пять лет. Он был тихим, застенчивым программистом. Никогда не пил. Никогда не хамил. А сейчас перед ней стоял кто-то другой.
— Костя, мы сейчас поговорим, — твёрдо сказала Вера. — На кухне. Наедине.
Она развернулась и пошла на кухню. Через секунду услышала, как Костя что-то бубнит друзьям, а те хихикают в ответ.
На кухне Вера оперлась руками о столешницу, пытаясь успокоить дыхание. Костя влез следом, закрыл дверь.
— Ну что опять? — спросил он с раздражением. — Вечно ты сцены устраиваешь.
— Сцены? — Вера обернулась. — Костя, ты привёл в дом двух пьяных мужиков, которых я никогда не видела! Они курят в квартире! Они мусорят! И ты ещё требуешь, чтобы я их кормила?
— Ну а что такого? — он пожал плечами. — Мы же не нищие, накормить можем. Сваргань что-нибудь быстрое. Картошку пожарь с мясом.
— Я только с работы, — голос Веры дрожал. — Я устала. Я хотела прийти домой, принять душ, поужинать в тишине. А тут...
— Ну извини, что я не предупредил, — Костя отвернулся к холодильнику, достал ещё одну банку пива. — Но они же друзья. Я не мог им отказать. Поймёшь, когда у самой будут друзья.
Последняя фраза ударила как пощёчина.
— Что? — выдохнула Вера.
— Да ничего, — Костя открыл банку, пена брызнула на пол. — Просто ты всегда одна. Работа-дом, дом-работа. Может, если бы у тебя были подруги, ты бы понимала, что таких друзей, как армейских, больше нигде не найдёшь.
Он сказал это небрежно, будто между делом, но Вера услышала в этих словах эхо чужих слов. Серёга или Лёха явно успели промыть мужу мозги за те несколько часов, что были здесь.
— Я ухожу спать, — сказала Вера ровно. — А твои друзья пусть идут в гостиницу. Или на вокзал. Мне всё равно.
— Никуда они не пойдут! — рявкнул Костя, и Вера вздрогнула от неожиданности. — Они останутся! Это моя квартира тоже! Я имею право приглашать, кого хочу!
— Твоя квартира? — Вера усмехнулась. — Костя, квартира оформлена на меня. Куплена на мои деньги ещё до брака. Ты здесь прописан, но не более того.
Костя побелел.
— Ах вот как ты заговорила... Значит, это твоя квартира? Значит, ты меня сюда пустила по доброте душевной?
— Я не это имела в виду, — Вера попыталась смягчить тон. — Просто...
— Заткнись! — заорал он так, что за стенкой что-то загрохотало. — Я устал от твоих претензий! Всё время ты чем-то недовольна! То я не так посуду помыл, то носки разбросал, теперь вот друзей нельзя пригласить! Да пошла ты!
Он швырнул банку в раковину, пиво выплеснулось на стены, и, распахнув дверь, вышел из кухни. Вера слышала, как он что-то говорит друзьям, как те смеются, а потом звук открывающегося холодильника.
Она стояла посреди кухни, обнимая себя за плечи, и чувствовала, как слёзы катятся по щекам. Но плакать было некогда. Нужно было что-то решать.
Вера вышла из кухни. В гостиной трое мужчин уже открыли её холодильник и вытащили всё, что там было: сыр, колбасу, помидоры, её фирменный салат, который она готовила на завтра.
— О, Верочка вернулась! — Серёга поднял на неё мутные глаза. — Слышь, а водочки у вас нет? Пиво — это, конечно, хорошо, но хочется по-настоящему посидеть.
— Нет водки, — сухо ответила Вера.
— Ну тогда сбегай, купи, — предложил Лёха, даже не поднимая головы от телефона. — Мы тут денег скинемся.
Вера посмотрела на Костю. Он сидел, уткнувшись в тарелку, и молчал.
— Костя, — позвала она.
Он не ответил.
— Костя, посмотри на меня.
Он поднял голову. В его глазах была злость и обида.
— Чего?
— Либо они уходят, либо ухожу я, — сказала Вера спокойно. — Выбирай.
Серёга присвистнул.
— Ого, ультиматум! Костян, твоя баба совсем борзая. Надо бы ей объяснить, кто в доме хозяин.
Костя встал. Подошёл к Вере вплотную. Она чувствовала запах перегара.
— Ты меня ставишь в неловкое положение, — прошипел он. — Либо уймись, либо, как сказала, сваливай. Я устал от твоих истерик.
Вера смотрела в его лицо и не узнавала человека, за которого выходила замуж. Где-то внутри что-то переломилось.
— Хорошо, — кивнула она. — Я ухожу.
Она развернулась, пошла в спальню. Достала спортивную сумку, начала складывать вещи: джинсы, свитер, нижнее бельё, косметичку. Руки дрожали, но она заставляла себя двигаться.
Костя влетел в комнату.
— Ты чего творишь?
— Ухожу, — ответила Вера, не оборачиваясь. — Ты же сам сказал.
— Я не думал, что ты всерьёз! — он схватил её за плечо, развернул к себе. — Верка, ну хватит дурить! Это же просто друзья на пару дней!
— А потом? — спросила она. — Потом придут другие друзья? Потом ты начнёшь приводить коллег? Потом вообще чужих людей с улицы?
— Ты преувеличиваешь!
— Нет, Костя. Ты переступил черту. Ты орал на меня. Ты унизил меня при посторонних. Ты выбрал их, а не меня.
Она застегнула сумку, взяла телефон.
— Куда ты пойдёшь? — растерянно спросил Костя.
— К сестре. Потом решу.
Вера вышла из спальни. В гостиной Серёга с Лёхой уже лежали на диване, уставившись в телевизор. Они даже не посмотрели на неё.
Она надела куртку, взяла сумку.
— Вер, постой! — Костя выскочил в прихожую. — Ну не надо так! Давай поговорим нормально!
— Мне не о чем с тобой говорить, — сказала Вера, открывая дверь. — Когда твои друзья уедут, позвони. Поговорим тогда.
Она вышла в подъезд. Дверь захлопнулась за спиной. Вера прислонилась к стене, вытерла слёзы и достала телефон.
Прошло три дня.
Вера жила у сестры. Костя звонил раз десять, писал сообщения: "Прости", "Давай встретимся", "Они уже уехали". Она не отвечала. Ей нужно было время подумать.
На четвёртый день она вернулась в квартиру. Костя был на работе. Вера открыла дверь и остолбенела.
Квартира выглядела как после урагана. На полу валялись бутылки, окурки, обёртки от еды. Диван был весь в пятнах. На кухне — гора немытой посуды. Из раковины несло гнилью.
Вера прошла в спальню. Постель была смята, на полу валялись грязные носки — не её, не Кости. Чужие.
Она достала телефон, сфотографировала всё. Потом набрала Костю.
— Вер! Наконец-то! — голос его был радостным. — Ты дома? Я сейчас примчусь, мы всё обсудим!
— Не надо, — сказала Вера холодно. — Я приехала забрать вещи. Окончательно.
— Что? Почему?
— Посмотри, во что превратили квартиру твои дружки. И ты. Костя, они спали в нашей постели. Они курили в спальне. Всё воняет. Всё грязное.
— Ну... я просто не успел убрать, — пробормотал он. — Верк, я всё вымою, обещаю!
— Поздно, — Вера закрыла глаза. — Я подаю на развод. Можешь жить здесь до конца месяца. Потом выселяйся. Квартира моя, помнишь?
— Вера, не надо! Я люблю тебя!
— А я больше нет, — сказала она и положила трубку.
Через полгода развод был оформлен. Костя съехал. Вера сделала ремонт, выбросила диван, купила новую мебель. Квартира снова стала её крепостью.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Вера открыла. На пороге стоял Костя — худой, осунувшийся, с потухшими глазами.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет, — ответила Вера, не приглашая войти.
— Можно... можно поговорить?
— О чём?
— Я хотел извиниться. За всё. Ты была права. Я был идиотом. Те ребята... они вообще не друзья оказались. Один украл у меня деньги, когда я спал. Второй вообще пропал, не попрощавшись. А я из-за них тебя потерял.
Вера молчала.
— Можем ли мы... начать сначала? — голос его дрогнул. — Я изменился. Правда.
Вера посмотрела на него долгим взглядом.
— Нет, Костя. Нельзя.
— Почему? Я же извинился! Я же понял свои ошибки!
— Потому что ты выбрал не меня. В тот вечер, когда нужно было встать на мою сторону, ты выбрал посторонних людей. Ты унизил меня. Ты ор на меня. И всё ради того, чтобы не потерять лицо перед армейскими дружками, которые даже не были тебе настоящими друзьями.
— Я был пьян...
— Ты был собой. Просто я этого не замечала раньше. Прощай, Костя.
Она закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, вздохнула.
За окном шёл снег. Вера заварила чай, села у окна. В квартире было тихо, чисто, уютно.
И впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему дома.