В тот день всё началось с глупой мелочи — я забыла ключ от офиса.
Снова.
Я уже стояла у подъезда, когда вспомнила: оставила его на кухонном столе, рядом с чашкой кофе, который так и не допила. Было без пяти девять утра, а совещание начиналось в девять ровно. Я выругалась сквозь зубы, развернулась и пошла обратно к квартире. Дом был старый, но ухоженный, с тяжёлыми дубовыми дверями и лифтом, который работал только в хорошем настроении. Я предпочитала лестницу — особенно сегодня, когда каждая секунда на счету.
Поднявшись на третий этаж, я осторожно нажала на ручку входной двери. Она была приоткрыта.
Странно. Я точно закрыла её. Утром всегда проверяю дважды — с тех пор как однажды уехала на работу, а дверь осталась нараспашку. Соседи потом шутили, что у меня «дом-музей»: все желающие могут заглянуть.
Но сейчас… сейчас было не до шуток.
Я замерла на пороге, прислушиваясь. Изнутри доносился голос свекрови — моей свекрови, Лидии Петровны. Она жила с нами уже два года, с тех пор как умер её муж. Мы не особо ладили, но старались. По крайней мере, я старалась. А она… она просто жила здесь, как будто это её дом, а не наш общий.
— …она совсем не та, за кого себя выдаёт, — говорила Лидия Петровна. Голос был приглушённый, но чёткий. Она явно не знала, что я вернулась.
Я затаила дыхание.
Кто-то ответил ей — мужчина. Низкий, спокойный голос, почти шёпот:
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я видела документы. И поведение… такое странное. Иногда смотрит на меня, как будто знает что-то. Но не может сказать. Не хочет. Или боится.
Моё сердце заколотилось.
*Документы? Что за документы? О чём она говорит?*
Я осторожно шагнула внутрь, стараясь не скрипнуть половицей. В коридоре было темно, но из гостиной пробивался свет. Я приблизилась, прижавшись к стене, и заглянула в щель между дверью и косяком.
Лидия Петровна сидела на диване, спиной ко мне. Перед ней — высокий мужчина в тёмном пальто. Лица его я не видела, только профиль: резкие скулы, коротко стриженные волосы, седина у висков. Он держал в руках чашку чая — ту самую, из которой я пила утром.
— Может, ты ошибаешься? — спросил он. — Люди меняются. Особенно после всего, что случилось.
— Не после этого, — резко ответила Лидия. — После *этого* они либо ломаются, либо… становятся другими. Но не такими. Она слишком… идеальная. Слишком спокойная. Слишком… нормальная.
Мужчина помолчал. Потом сказал:
— А если она действительно не помнит?
— Тогда это ещё хуже, — прошептала Лидия. — Потому что значит, кто-то *сделал* её такой. И тогда… тогда мы все в опасности.
Холодок пробежал по спине.
*Кто-то сделал меня такой?*
Я почувствовала, как голова закружилась. Это какой-то бред. Я — Марина. Мне тридцать два года. Я работаю маркетологом. У меня есть муж — Алексей, сын Лидии. Мы женаты пять лет. У нас нет детей. Я люблю чай с мятой, ненавижу оливки и боюсь пауков. У меня есть шрам на колене от детского падения с велосипеда. Всё это — правда. Я знаю это. Я *чувствую* это.
Но почему тогда свекровь говорит обо мне, как о чужой?
Я чуть не выдохнула вслух, но вовремя прикусила губу.
И тут Лидия вдруг повернулась — не ко мне, а к окну. Но её взгляд скользнул по двери, и я инстинктивно отпрянула назад, в тень коридора.
— Кто-то был у двери, — сказала она.
— Ты слышала? — насторожился мужчина.
— Чувствую. Как будто… воздух дрогнул.
Они оба замолчали. Я стояла, прижавшись к стене, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже в гостиной. Через несколько секунд мужчина встал.
— Мне пора. Если что-то изменится — сразу звони. Не медли.
— Обязательно, — кивнула Лидия.
Я услышала, как он направился к выходу. Быстро, бесшумно. Я метнулась в сторону кухни, прячась за угол, пока он проходил мимо. Его лицо я так и не разглядела — только запах дорогого одеколона и тяжёлый взгляд, которым он окинул коридор перед тем, как выйти.
Когда дверь захлопнулась, я выждала ещё минуту. Потом тихо вошла в гостиную.
Лидия Петровна сидела на том же месте, сжимая в руках чашку. Она не обернулась.
— Ты вернулась, — сказала она, не глядя на меня.
— Забыла ключ, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— А… да. Конечно.
Она поставила чашку на стол. В её глазах — ничего. Ни страха, ни вины. Только усталость. И что-то ещё… что-то, что я раньше не замечала.
— Кто был у нас? — спросила я, подходя ближе.
— Старый друг, — ответила она. — Пришёл узнать, как дела.
— Он говорил обо мне, — сказала я прямо.
Лидия медленно подняла на меня глаза.
— Да, — признала она. — Говорил.
— Почему?
Она встала, подошла к окну, отодвинула штору. За стеклом — серое январское утро. Снег падал крупными хлопьями.
— Потому что ты не та, кем кажешься, Марина, — сказала она тихо.
— Что это значит?
— Ты не Марина.
Я рассмеялась. Нервно, сдавленно.
— Конечно, я Марина. Кто же ещё?
— Марина погибла два года назад, — сказала Лидия, не оборачиваясь. — В автокатастрофе. На трассе под Рязанью. Ехала к родителям. Машина вылетела в кювет. Взорвалась.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Это… это неправда! — выдохнула я. — Я… я помню всё! Я жива! Я…
— Ты появилась через три месяца после похорон, — перебила она. — Сказала, что потеряла память. Что тебя спасли прохожие. Что долго лечилась в частной клинике. Но документов у тебя не было. Только имя. И история, которую ты рассказывала.
— Но… Алексей… он же узнал меня!
— Он хотел узнать, — сказала Лидия горько. — Он так страдал… что готов был поверить кому угодно. А ты… ты была похожа на неё. Очень. Почти как близнец. И знала всё — про их встречу, про кольцо, про то, как он просил её руки… даже про шрам на колене.
— Потому что это правда! — воскликнула я. — Это всё со мной случилось!
— Или тебе это внушили, — сказала она, наконец повернувшись ко мне. — Кто-то знал Марию очень хорошо. Кто-то подготовил тебя. Но зачем?
Я пошатнулась. Села на край дивана. В голове крутились обрывки воспоминаний: больница, белые стены, врач с добрыми глазами, который говорил: «Вы молодец, Марина. Вы справитесь». Потом — возвращение домой. Алексей, плачущий в объятиях. Лидия, молчаливая, настороженная. Я думала, она просто не любит меня. А теперь…
— Но… если я не Марина… то кто я?
Лидия покачала головой.
— Я не знаю. Но я наблюдала за тобой два года. Ты никогда не ошибаешься в деталях. Никогда. Даже в мелочах, о которых никто не знал. Например, что Марина носила под подушкой фотографию своей бабушки. Или что она каждое утро писала в дневник. Ты делала то же самое. Но… ты не плакала. Ни разу. Даже когда Алексей показывал тебе видео с их свадьбы. Ты смотрела… как будто впервые.
— Я… я просто… сдерживалась, — прошептала я.
— Нет, — сказала она. — Ты не сдерживалась. Ты не чувствовала. Ты *играешь*.
Я закрыла лицо руками. Всё внутри переворачивалось.
Если это правда… если я не Марина… тогда кто я?
И зачем мне даны её воспоминания?
— Почему ты не сказала Алексею? — спросила я, поднимая глаза.
— Потому что он счастлив, — ответила Лидия. — Он снова улыбается. Он снова работает. Он снова живёт. А я… я не хочу его разрушать. Но я должна знать правду. Поэтому я искала. И вот… сегодня пришёл человек, который, возможно, знает больше.
— Кто он?
— Бывший коллега Марины. Из её прошлой жизни. До замужества. Он сказал, что видел тебя… в другом городе. Месяц назад. Ты входила в здание, где находится частная психиатрическая клиника. Под другим именем.
Я похолодела.
— Это невозможно. Я никуда не ездила!
— Ты ездила, — сказала Лидия. — Ты сказала Алексею, что едешь на конференцию в Казань. Но билеты были в Нижний Новгород. Я проверила.
Я встала. Шатаясь, пошла к себе в комнату. Открыла шкаф, вытащила чемодан, который использовала в командировках. На дне — билеты. В Нижний Новгород.
Я не помнила этого.
— Я… я не понимаю, — прошептала я.
— Возможно, ты и не должна понимать, — сказала Лидия, стоя в дверях. — Возможно, тебе *запрещено* помнить.
В этот момент зазвонил телефон. Алексей.
Я вздрогнула. Лидия кивнула:
— Ответь. Посмотри, сможешь ли ты говорить с ним, как обычно.
Я нажала на зелёную кнопку.
— Привет, родная, — сказал он. — Ты уже на работе?
— Нет… ещё дома. Забыла ключ.
— Опять? — засмеялся он. — Ну ты даёшь. Слушай, я вечером задержусь. У нас срочный проект. Не жди ужин.
— Хорошо, — сказала я. — Люблю тебя.
— И я тебя. Целую.
Он повесил трубку.
Я опустила телефон. Руки дрожали.
— Он тебе верит, — сказала Лидия. — Полностью. Но я… я не могу. Потому что я видела, как ты смотришь на него, когда он спит. Ты не смотришь на него с любовью. Ты… изучаешь его. Как будто проверяешь, правильно ли он ведёт себя в роли мужа.
Я не могла ответить. Потому что… потому что она была права.
Я действительно иногда ловила себя на этом. Смотрела на Алексея и думала: *«А он точно мой муж?»*
Но я списывала это на последствия травмы. На стресс. На усталость.
— Что мне делать? — прошептала я.
— Узнай, кто ты, — сказала Лидия. — Пока не поздно. Пока ты не сделала чего-то… необратимого.
— Что ты имеешь в виду?
Она не ответила. Просто посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. И в этом взгляде я прочитала страх.
Не за себя.
За сына.
***
Я провела весь день дома. Алексей не вернулся до позднего вечера. Я сидела на кухне, перебирая в голове каждое воспоминание. Каждое слово. Каждое чувство.
Но чем больше я думала, тем больше понимала: чувств — нет.
Есть знания. Есть реакции. Есть шаблоны.
Но нет боли. Нет радости. Нет любви.
Только имитация.
Поздно ночью, когда все спали, я включила ноутбук. Набрала в поиске: *«Частная психиатрическая клиника Нижний Новгород»*.
Первая ссылка — «Клиника "Эдем"». Элитное заведение. Закрытого типа. Специализируется на… *коррекции личности*.
Моё сердце замерло.
Я нашла форум. Там были отзывы. Большинство — анонимные. Один из них гласил:
> *«Привезли сюда мою сестру после депрессии. Через месяц она вернулась… другой. Говорит, что всё хорошо. Но смотрит на нас, как на чужих. Как будто внутри неё кто-то другой.»*
Я закрыла страницу.
Руки дрожали.
На следующее утро я сказала Алексею, что плохо себя чувствую, и осталась дома. Когда Лидия ушла в магазин, я обыскала её комнату. В ящике комода нашла папку. Внутри — вырезки из газет, распечатки, фотографии.
Фотография Марины. Улыбающаяся. Счастливая.
И рядом — моя фотография. Сделанная в тот день, когда я «вернулась».
Подписи: *«Сравнение. 98% совпадения черт лица. Но поведение — иное».*
Был также лист с адресом: *«Клиника "Эдем", ул. Лыкова, 47, Нижний Новгород»*.
И записка: *«Он сказал, что они используют метод "чистого листа". Стирают личность. Внедряют новую. Но иногда… остаётся тень прежнего».*
Я схватила ключи и вышла.
***
Поезд до Нижнего занял пять часов. Я не звонила никому. Просто села и уехала.
Клиника находилась за городом, в лесу. Высокий забор, камеры, охрана.
Но я не пошла к главному входу. Я обошла здание сзади. И там, у служебного входа, увидела женщину в белом халате. Она курила, отвернувшись от камер.
— Простите, — сказала я. — Вы работаете здесь?
Она резко обернулась. Увидев меня, побледнела.
— Вы… вы не должны быть здесь, — прошептала она.
— Я хочу знать, кто я, — сказала я. — Я — Марина?
Женщина затушила сигарету, оглянулась.
— Вас зовут не Марина, — сказала она быстро. — Вас зовут Алина. Вы были пациенткой. Вас привезли сюда после… после того, как вы убили человека.
Я пошатнулась.
— Что?
— Вы работали в той же компании, что и Марина. Вы были её соперницей. Однажды вы поссорились. Вы толкнули её… и она упала с лестницы. Умерла на месте. Вы получили психоз. Вас привезли сюда. И… вам предложили шанс. Стать кем-то другим. Чтобы избежать тюрьмы.
— Кто… кто предложил?
— Директор. Он занимается… экспериментами. Он стирает память, внедряет новую личность. На основе реального человека. Чтобы легче было адаптироваться. Вы стали Мариной. Потому что знали её лучше всех.
— Но… зачем?
— Потому что вы хотели искупить вину, — сказала женщина. — Или… потому что вас заставили.
— Кто заставил?
Она покачала головой.
— Я не могу. Они убьют меня. Уходите. И забудьте всё это. Живите как Марина. Пока можете.
Она скрылась внутри.
Я стояла, оцепеневшая.
Я убила Марину.
Я убила ту, кем стала.
***
Вернувшись домой, я не сказала никому ни слова.
Но всё изменилось.
Теперь, когда Алексей обнимал меня, я чувствовала только холод.
Когда Лидия смотрела на меня, я видела в её глазах не просто недоверие — а осуждение.
Прошла неделя.
Потом — ещё одна.
Я начала замечать, что за мной следят. Машина у подъезда. Незнакомец в кафе.
Они знали, что я всё помню.
Однажды ночью я проснулась от звука.
В комнате кто-то был.
Я села. В темноте — силуэт. Тот самый мужчина из гостиной.
— Ты вспомнила, — сказал он. — Значит, эксперимент провалился.
— Кто вы? — прошептала я.
— Я — тот, кто уберёт ошибку, — ответил он.
Он сделал шаг вперёд. В руке — шприц.
Я схватила нож со стола (я держала его под подушкой последние дни) и бросилась вперёд.
Он не ожидал.
Я ударила его в плечо. Он вскрикнул, упал.
Выбежала в коридор. Разбудила Лидию.
— Он здесь! — крикнула я. — Он хочет убить меня!
Лидия, не задавая вопросов, вызвала полицию.
Мужчина скрылся.
Но на полу остался шприц. И записка: *«Объект А-342. Ликвидировать. Не подлежит восстановлению».*
***
Сейчас я пишу это в безопасном месте.
Алексей не знает правды. Лидия молчит.
Но я больше не Марина.
И не Алина.
Я — тень между двумя жизнями.
И я знаю одно: пока я помню — я существую.
А если забуду снова… кто придёт на моё место?