— Мам, ну что ты! Конечно, приезжай к нам! — Игорь говорил бодро, почти весело, но Вера Николаевна чувствовала, как внутри всё сжимается от этой показной лёгкости. — У нас трёхкомнатная, места хватит. Одна комната вся твоя будет.
— Игорюш, я не хочу вам мешать, — она смотрела на залитую водой ванную, где сантехник в грязном комбинезоне качал головой, разводя руками. — Может, я лучше у Риммы поживу?
— У Риммы? — голос сына стал жёстче. — Это же через весь город ехать! Да и зачем, когда мы рядом? Мам, ты что, нас стесняешься?
Сантехник выпрямился, вытирая руки о штаны:
— Женщина, тут всю разводку менять надо. Трубам сто лет в обед. Месяц минимум, а то и полтора. И батареи новые ставить придётся.
Вера закрыла глаза. Январь, мороз на улице, а в квартире холод такой, что дыхание паром идёт. Жить здесь невозможно.
— Ладно, — выдохнула она в трубку. — Спасибо, Игорь. Я только на время, пока тут всё не сделают.
— Вот и отлично! Алёна уже комнату готовит. Завтра приезжай, ок?
После отбоя Вера села на продавленный диван в гостиной — единственном сухом месте в квартире — и посмотрела на телефон. Сорок семь тысяч на карте. Пенсия учительская, небольшая. Снять жильё на месяц не потянуть. К Светке в коммуналку не попросишься. К Римме... У Риммы свои проблемы, зять работу потерял недавно, там сейчас каждая копейка на счету.
Телефон снова ожил. Незнакомый номер.
— Вера Николаевна? Это Зинаида Петровна, ваша соседка снизу. Вы представляете, что у меня творится?! У меня потолок рухнул! Штукатурка вся обвалилась, обои отошли! Вы мне будете ремонт оплачивать, слышите?!
— Зинаида Петровна, но это же не я...
— Ваша квартира! Ваша вода! Значит, ваша ответственность! Я уже с юристом консультировалась!
Вера молча отключилась. Руки дрожали. Это же ещё расходы. Откуда их брать?
Алёна открыла дверь с натянутой улыбкой. Вера сразу заметила — губы улыбаются, а глаза холодные, оценивающие.
— Вера Николаевна, проходите! Мы вас ждём.
В прихожей пахло каким-то цитрусовым освежителем. Всё блестело чистотой. Вера стащила ботинки, чувствуя себя неловко со своими двумя потрёпанными чемоданами.
— Баба Вера! — Тимур выскочил из комнаты, обнял её за талию. — Ты теперь с нами будешь жить?
— Временно, Тимурчик, — она погладила внука по голове. — Пока у меня дома ремонт делают.
— А я рада! — вылетела пятилетняя Вика, размахивая какой-то игрушкой. — Ты будешь мне сказки читать?
— Дети, не приставайте к бабушке, она устала с дороги, — Алёна перехватила Вику, отвела её в сторону. — Вера Николаевна, вот ваша комната. Тут раньше мой кабинет был, но мы всё убрали.
Комната была крошечная. Метров восемь, не больше. Узкая односпальная кровать, старый шкаф, стол у окна, заваленный какими-то папками.
— Спасибо, Алён, — Вера поставила чемоданы у двери. — Я постараюсь вам не мешать.
— Да что вы! Мы же семья! — Алёна всё так же улыбалась этой странной улыбкой. — Только вот... Вера Николаевна, у нас тут свои порядки. Мы привыкли к определённому режиму, к определённому питанию. Надеюсь, вы войдёте в положение?
— Конечно, конечно.
Игорь появился только вечером, усталый, пахнущий холодом и сигаретами. Обнял мать коротко, спросил про квартиру, пробормотал что-то про "всё наладится" и ушёл на кухню. Оттуда донеслись приглушённые голоса — Алёна что-то быстро говорила, Игорь отвечал односложно.
Вера сидела на своей узкой кровати и смотрела в окно. На подоконнике стояли три папки с надписью "Отчёты-2024". Чужое пространство. Чужая жизнь.
Первые дни прошли в натянутой вежливости. Вера вставала рано, по привычке — тридцать лет завучем, режим в крови. Шла на кухню, ставила чайник. Алёна выходила через полчаса, хмурая, невыспавшаяся.
— Вера Николаевна, вы так рано встаёте?
— Привычка, Алёнушка. Я тихонько, никому не мешаю.
— Дело не в этом. Просто вы шумите. Чайник кипит, шкафчики открываете. У нас Вика чутко спит.
— Извини, я не подумала.
На третий день Вера решила сделать что-то полезное. Купила продуктов, приготовила котлет, картошки, борща. Как раньше делала, когда Игорь был маленький. Помнила, как он эти котлеты обожал, просил добавки всегда.
Дети прибежали на кухню, когда запахло жареным.
— Ого! Баба Вера, это ты готовила? — Тимур потянулся к сковородке, но Алёна перехватила его руку.
— Тимур, мы не едим жареное. У нас правильное питание. Вера Николаевна, вы же знаете, что я слежу за здоровьем детей?
— Я просто хотела помочь, — Вера почувствовала, как краснеет лицо. — Думала, порадую всех.
— Спасибо, конечно, но в следующий раз лучше согласуйте со мной. У нас расписано всё — что, когда и сколько.
Игорь пришёл поздно, молча съел две котлеты, буркнул "вкусно" и ушёл в спальню. Вера осталась на кухне одна, убирая посуду. Тимур подкрался к ней через полчаса, виновато улыбаясь:
— Баба Вер, можно мне одну котлету? Только маме не говори.
Она дала ему две, завернув в салфетку. Мальчик унёс их к себе, как сокровище.
Через неделю Игорь заговорил о деньгах. Было утро субботы, Вера мыла посуду после завтрака.
— Мам, слушай, давай ты будешь скидываться на продукты? — он говорил легко, как о чём-то само собой разумеющемся. — Ну, это же справедливо? Мы все едим, все тратимся.
У Веры сжалось что-то внутри.
— Конечно, Игорь. Сколько нужно?
— Ну, давай тысяч восемь? На месяц. Мы особо не шикуем, но продукты дорогие сейчас.
Восемь тысяч. Почти треть её пенсии.
— Хорошо.
Она перевела деньги сразу. Игорь кивнул, даже не поблагодарил. Вечером Вера слышала, как Алёна говорила ему на кухне:
— Вот видишь? Я же говорила, надо было сразу условия ставить. А то получается, мы её и кормим, и место даём, и ещё неудобства терпим.
— Лён, это моя мать всё-таки.
— Твоя мать или нет, но это моя квартира тоже. Я вкладывала в неё свои деньги наполовину, или ты забыл?
Вера лежала на своей узкой кровати, уставившись в потолок. На его квартире. Его деньги. Его территория.
С детьми было проще. Тимур приходил к ней с уроками — Алёна работала удалённо, сидела в наушниках за компьютером, отмахивалась от сына: "Не мешай, я на совещании!" Вера помогала с чтением, с математикой. Мальчик был смышлёный, схватывал всё на лету.
— Баба Вер, а ты в школе работала?
— Работала, Тимурка. Завучем была. Много лет.
— А это кто?
— Ну, это как... главный помощник директора. Учителей проверяла, уроки смотрела.
— Значит, ты строгая была?
— Справедливая, — она улыбнулась. — Строгая, но справедливая.
Вика прибегала послушать сказки. Вера читала ей "Золушку", "Дюймовочку", старые добрые истории. Девочка сидела, прижавшись к бабушке, слушала, широко раскрыв глаза.
Однажды Вера купила Вике куклу. Не дорогую, рублей за пятьсот, но красивую — в розовом платье, с длинными волосами. Девочка запищала от восторга, прижала куклу к груди.
Алёна появилась через пять минут.
— Вика, отдай куклу.
— Но мама, это же баба Вера мне подарила!
— Отдай, я сказала. — Алёна взяла куклу, поставила на высокий шкаф. — Вера Николаевна, мы же договаривались. Никаких подарков без согласования. У нас свои методы воспитания, мы не хотим баловать детей.
— Но это же просто кукла...
— Просто кукла сегодня, завтра ещё что-то, потом дети начнут требовать. Нет уж, извините.
Вика всхлипнула, убежала в свою комнату. Вера стояла посреди гостиной, сжав кулаки. Хотелось что-то сказать, крикнуть, но слова застряли в горле.
Алёна заходила в комнату Веры без стука. Просто открывала дверь, входила, забирала какие-то свои вещи.
— Извините, Вера Николаевна, тут же раньше мой кабинет был. Мне нужны документы.
Это повторялось раз в два дня. Вера начинала чувствовать, что у неё нет своего угла. Даже эти восемь квадратных метров не принадлежат ей.
Однажды она вернулась из магазина — купила хлеба, молока, сыра на свои деньги — и услышала голоса с кухни. Дверь была приоткрыта.
— Игорь, это невыносимо! — Алёна говорила тихо, но зло. — Она везде! Лезет к детям, переставляет мои вещи на кухне, готовит эту свою жирную еду!
— Лён, потерпи немного. Это же моя мать.
— А я твоя жена! И это моя квартира тоже, между прочим! Пусть хоть что-то по дому делает, раз живёт на наших харчах!
Вера замерла в прихожей, сжимая пакеты с продуктами. На наших харчах. Она же скидывалась восемь тысяч! Это не "нахлебничество", она платила!
Игорь вышел из кухни и увидел мать. Покраснел, отвёл глаза.
— Мам, ты давно тут стоишь?
— Только пришла.
Неловкое молчание. Он почесал затылок, пробормотал что-то про работу и ушёл в спальню.
На следующее утро за завтраком Игорь заговорил. Говорил небрежно, наливая себе кофе:
— Мам, ты ведь понимаешь, что живёшь у нас? На нашей территории, так сказать?
Вера подняла голову. Алёна сидела напротив, изучая телефон, но Вера видела, как уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.
— Понимаю, Игорь.
— Ну вот. Может, будешь помогать больше по дому? Убирать, готовить ужины? А то получается... — он запнулся, подыскивая слова. — Получается, мы тебя и кормим, и место даём, а ты как гостья какая-то.
— Я плачу за еду.
— Ну да, восемь тысяч. Мам, ты представляешь, сколько коммуналка стоит? Сколько продуктов на пятерых? Давай реально смотреть на вещи.
Вера молча встала из-за стола, пошла в свою комнату. Закрыла дверь, села на кровать. Руки тряслись. В голове стучало: "На их территории. На их харчах. Гостья."
Телефон зазвонил. Зинаида Петровна, соседка снизу.
— Вера Николаевна, вы когда будете решать вопрос с моим ремонтом? Я уже смету сделала — сто пятьдесят тысяч выходит!
— Зинаида Петровна, но откуда у меня такие деньги?
— Это ваши проблемы! Ваша квартира, ваша ответственность! Либо договариваемся, либо я в суд подаю!
Вера отключилась. Сто пятьдесят тысяч. У неё на карте сорок осталось после того, как Игорю передала. Ремонт в квартире — ещё неизвестно сколько. Управляющая компания сказала, что "за старые трубы они не отвечают".
Она набрала Игоря. Он ответил не сразу, голос был раздражённый:
— Мам, я на работе.
— Игорюш, мне соседка снизу звонила. Говорит, сто пятьдесят тысяч за ремонт требует. Не мог бы ты... ну, дать в долг? Я потом верну, честно, по частям.
Пауза. Долгая, неприятная пауза.
— Мам, у нас ипотека. Дети. Мы и так тебя содержим, между прочим. Извини, но разбирайся сама. Это твоя квартира, твои проблемы.
Гудки. Вера смотрела на чёрный экран телефона. "Разбирайся сама." Как будто она не его мать. Как будто тридцать пять лет назад она не сидела с ним ночами, когда он болел. Не работала на двух работах, чтобы ему на секцию футбольную денег хватало.
Вечером позвонила Римма, младшая сестра.
— Верунь, как дела? Как у Игоря живётся?
— Нормально, — Вера говорила тихо, чтобы не слышали из других комнат. — Всё хорошо.
— Ври больше. Слышу же по голосу. Что случилось?
Вера рассказала. Про Алёну, про "нашу территорию", про соседку, про сто пятьдесят тысяч. Римма слушала молча, только иногда вздыхала.
— Вер, слушай меня внимательно. Ты же завучем была тридцать лет. Русский, литература — это твоё. Почему бы не заняться репетиторством?
— Репетиторством? Римм, мне шестьдесят два года!
— И что? Родители как раз таких ценят — опытных, не случайных студентов. Ты дай объявление, увидишь. Сейчас перед экзаменами все детей подтягивают. Две-три тысячи за полтора часа — это нормальная цена. Три ученика, три раза в неделю — посчитай сама, сколько набежит.
Вера посчитала. Примерно семьдесят-восемьдесят тысяч за два месяца. Если ещё свои сорок...
— А с соседкой попробуй договориться, — продолжала Римма. — Сто пятьдесят — это она с потолка взяла, наверняка. Предложи сто. Или пусть смету нормальную делает, с чеками. И ремонт свой дешевле где-то найди. Есть же частные бригады.
— Но откуда их искать?
— Спроси у соседей. У кого-то да есть контакты. Вер, главное — не сиди сложа руки. Ты не какая-то беспомощная старушка. Ты всю жизнь людей учила, детей воспитывала. Справишься.
После разговора Вера долго сидела, глядя в стену. Репетиторство. Почему она сама не подумала?
Она позвонила Светлане, подруге.
— Светка, у тебя в поликлинике небось родители всякие бывают? С детьми школьниками?
— Полно. А что?
— Не могла бы ты мой телефон дать? Я репетиторством хочу заняться. Русский, литература. Подготовка к экзаменам.
— Вера, серьёзно? — Светка обрадовалась. — Да я тебе сейчас в наш родительский чат скину! Там у многих дети как раз в девятом-одиннадцатом классе. Будут клиенты, не сомневайся.
Через два дня позвонила первая мама. Дочка в девятом классе, надо готовиться к основному государственному экзамену, русский хромает.
— Вы где принимаете? — спросила женщина.
Вера замешкалась. У Игоря? В этой крошечной комнате?
— Я могу приезжать к вам.
— Нет-нет, нам удобнее к вам. Адрес скажите.
Вера продиктовала адрес Игоря. Назначили на завтра, на шесть вечера.
Когда она сказала Алёне, та вскинула брови:
— Вера Николаевна, вы будете водить сюда чужих людей?
— Всего на полтора часа. В своей комнате. Никому мешать не буду.
— Но это же наша квартира! Я не хочу, чтобы тут посторонние ходили!
Игорь вмешался:
— Лён, она же платить будет. За проживание. Плюс это её комната всё-таки.
Алёна сжала губы, ушла, хлопнув дверью. Но возражать больше не стала.
Первая ученица пришла ровно в шесть. Девочка лет четырнадцати, застенчивая, с тетрадками в руках. Вера усадила её за стол, попросила написать небольшое сочинение, чтобы понять уровень.
Они занимались полтора часа. Вера объясняла, как строить аргументацию, как избегать речевых ошибок, как работать с текстом. Девочка слушала внимательно, задавала вопросы. Когда время вышло, мать девочки передала Вере конверт с тремя тысячами.
— Спасибо огромное! Мы к вам в четверг ещё придём, можно?
— Конечно.
После их ухода Вера сидела на кровати, держа в руках конверт. Три тысячи. За полтора часа. Ей надо было двадцать таких занятий, чтобы собрать шестьдесят тысяч. Плюс свои сорок. Плюс, может, Римма одолжит недостающее.
Она достала телефон, написала Римме:
"Спасибо тебе. Первое занятие прошло. Буду работать."
Ответ пришёл моментально:
"Молодец, Верка. Всё получится."
Через неделю у неё было уже три постоянных ученика. Девятиклассница по вторникам и четвергам, мальчик-одиннадцатиклассник по средам, и ещё одна девочка по пятницам и воскресеньям. Деньги начали копиться.
Алёна морщилась, когда по квартире ходили чужие люди, но молчала. Игорь как-то сказал матери:
— Мам, ты молодец. Сама проблему решаешь, не ноешь.
Вера только кивнула. Хотелось ответить: "А разве я у тебя ныла? Разве просила лишнего, кроме крыши над головой?" Но промолчала.
С Тимуром они продолжали заниматься. Мальчик приносил ей свои сочинения, и Вера помогала их править.
— Баба Вер, а как лучше написать — "он был смелый" или "он был смел"?
— Второй вариант лучше, Тимурка. Краткая форма прилагательного звучит выразительнее в данном случае.
— А почему?
— Потому что в кратких формах больше динамики. "Был смел" — это как действие, понимаешь? А "был смелый" — это просто описание.
Мальчик кивал, записывал. Однажды Алёна зашла в комнату, увидела их за столом — Тимур увлечённо что-то писал, Вера подсказывала. Алёна хотела что-то сказать, но остановилась, постояла в дверях и ушла.
Вечером она говорила Игорю на кухне:
— Может, я не права насчёт твоей матери?
— Почему?
— Ну, с детьми она хорошо. Тимур сочинение сам написал, сегодня учительница похвалила. Говорит, раньше такого не было.
Игорь промолчал.
К концу третьей недели у Веры на карте было почти семьдесят тысяч. Плюс сорок своих — сто десять. Она позвонила Римме:
— Римочка, можешь одолжить шестьдесят тысяч? Я верну, честное слово. По десять в месяц буду отдавать.
— Вер, конечно. Когда надо?
— На этой неделе, если можно.
— Переведу сегодня вечером.
Потом Вера набрала номер Олега Викторовича, соседа со своей площадки. Старый военный, всегда помогал по хозяйству, если что.
— Олег Викторович, здравствуйте. Вы не знаете, где можно найти нормальную бригаду для ремонта? Не очень дорогую?
— Вера Николаевна, у меня как раз знакомый есть. Прораб толковый, работают быстро и недорого. Хотите, я вам телефон дам?
— Дайте, пожалуйста.
Она созвонилась с прорабом. Тот приехал посмотреть квартиру, походил, пощёлкал языком:
— Трубы менять, батареи ставить, штукатурку делать. Восемьдесят тысяч выйдет. За три недели управимся.
Восемьдесят, не сто пятьдесят, как говорила управляющая компания. Вера согласилась сразу.
С Зинаидой Петровной пришлось повозиться. Соседка упиралась, требовала свои сто пятьдесят. Но Вера была твёрдой:
— Зинаида Петровна, я могу дать сто тысяч. Больше у меня нет. Либо так, либо через суд. Но через суд вы эти деньги будете ждать год, а то и больше. И получите меньше, потому что экспертиза уменьшит сумму.
Соседка поворчала, но согласилась. Сто тысяч, наличными, через неделю.
Вера перевела бригаде задаток, Зинаиде Петровне — обещанные сто тысяч. На карте осталось десять. Но главное — решение было найдено. Через три недели она вернётся в свою квартиру.
Последний вечер в квартире Игоря. Вера складывала вещи в чемоданы. Игорь зашёл, постоял у порога.
— Мам, ты чего так спешишь? Можешь ещё остаться, пока там всё окончательно не доделают.
— Не надо, Игорь. Там почти всё готово. Полы покрасить осталось, да обои доклеить. Я справлюсь.
— Но ты же... — он замялся. — Мы же не хотели тебя обидеть. Это всё... Понимаешь, у Алёны характер такой. Она привыкла всё контролировать.
— Я понимаю.
— И ты не думай, что мы... Ну, в общем, прости, если что.
— За что?
— Ну, за то, что... За всё.
Вера посмотрела на сына. Усталое лицо, поникшие плечи. Он и сам был загнанный, понял она. Работа, ипотека, Алёна со своими требованиями, дети. Он не злой. Он просто слабый.
— Игорь, ты дал мне крышу над головой. Я благодарна. Честно.
— Тогда почему уходишь так быстро?
— Потому что пора.
Он хотел что-то ещё сказать, но промолчал. Ушёл, опустив голову.
Светлана с Олегом Викторовичем помогли перевезти вещи. Олег на своей старой машине подъехал к подъезду Игоря, затащил чемоданы в багажник.
— Вера Николаевна, вы не переживайте. У вас теперь всё новенькое будет, как в журнале!
Квартира действительно выглядела хорошо. Стены ровные, выкрашенные в светло-бежевый, новые батареи белые и аккуратные, в ванной блестит новая сантехника. Пахло свежестью и краской.
— Ну вот, — Олег поставил чемоданы в прихожей. — Снова дома.
— Да, — Вера вдохнула полной грудью. — Дома.
Светлана принесла пирог, купленный в магазине:
— На новоселье, Верка. С возвращением!
Они попили чаю втроём на кухне. Светлана рассказывала новости из поликлиники, Олег — байки из армейской жизни. Вера слушала, улыбалась. Потом они ушли, и она осталась одна.
Села на диван, посмотрела вокруг. Тихо. Никто не заходит без стука. Никто не говорит, что это "его территория". Её дом. Её пространство.
Телефон зазвонил. Тимур.
— Баба Вера! Мама сказала, ты уехала! Когда придёшь?
— Приду в субботу, Тимурка. Помогу тебе с сочинением.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она положила трубку, подошла к окну. На улице темнело, зажигались фонари. Январь заканчивался. Скоро февраль, потом весна.
Вера подумала о том, что месяц назад она чувствовала себя беспомощной, ненужной. Старой женщиной, которую приютили из жалости. А теперь у неё есть ученики, которые ждут занятий. Есть деньги, заработанные своим трудом. Есть этот дом — маленький, старый, но свой.
Она вспомнила слова Алёны: "Это наша территория." И подумала: нет. Дом — это не территория. Дом — это там, где тебя не считают обузой. Где ты нужна, но не обязана. Где у тебя есть право на своё пространство, на свою жизнь, на своё достоинство.
Она заварила себе чай — крепкий, как любила, с двумя ложками сахара. Села на диван с чашкой в руках. Завтра позвонит прораб, надо будет доплатить оставшиеся деньги. Послезавтра придёт девятиклассница на занятие. В субботу поедет к Тимуру.
Через полгода Вера думала, что научилась жить одна. Но в воскресенье зазвонил телефон. Алёна, голос странный: "Вера Николаевна, можно к вам прийти? Одной. Игоря нет дома." Пауза. "У меня проблемы... с мужем. Не знаю, к кому обратиться." Вера сжала трубку. После всего, что было между ними?
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...