Год 1947‑й. Страна, едва оправившись от войны, с жаром взялась за восстановление городов. Руины разбирали, кирпичи считали, леса валили — в общем, трудились так, что даже тени от деревьев, казалось, уставали падать на землю.
В одном из лесных массивов работала бригада лесорубов — крепкие мужики с мозолистыми руками. Среди них выделялся дед Игнат — молчаливый, но с хитринкой в глазах. А ещё в бригаде был… медведь. Настоящий, бурый, с лоснящейся шерстью и аппетитом, способным опустошить амбар за час.
История появления зверя в бригаде была проста и в то же время удивительна. Однажды мужики наткнулись в чаще на медвежонка — одинокого, испуганного, с лапой, застрявшей в старом капкане. Сердобольный Игнат, рискуя жизнью, освободил малыша, а потом, видя, как тот жмётся к людям, решил: «Пусть с нами живёт.
Медвежонка назвали Борькой. Выкормили, приручили, а потом и к делу приспособили. Оказалось, зверь силён, как трактор, и послушен, как прилежный ученик. Так Борька стал официальным членом бригады — «медведем‑лесорубом», как шутили мужики.
За эту диковинную «специализацию» мужику, приставленному к медведю (им оказался тот же Игнат), платили в полтора раза больше. Руководство рассудило: «Если зверь помогает план выполнять — почему бы и не поощрить?»
Работа шла бойко: мужики валили деревья, пилили их на двухметровые чурки, а затем грузили в машины. Медведь помогал таскать брёвна, обычно работая в паре с кем то из лесорубов.
Но была у этой идиллии одна заковыка — колокол. Каждый день ровно в 12:00 раздавался его звон, возвещавший обеденный перерыв. И тут начиналась самая весёлая часть рабочего дня.
Если колокол звонил, когда мужики тащили бревно вдвоём, всё было просто:
- — «Ну, братва, донесём до машины — и обедать!»
- — «Ага, а то борщ стынет!»
Но если бревно тащили мужик и медведь…
Борька, услышав звон, мгновенно забывал про работу. Бревно с грохотом падало на землю, а медведь, будто олимпийский бегун, мчался к полевой кухне. Его не останавливали ни ветки, ни пни, ни крики:
Медведь лишь оборачивался, фыркал и прибавлял скорости. Для него обед был священен. Война войной, а график питания — по распорядку!