Случилось со мной нечто по-настоящему необъяснимое — примерно десять лет назад, и с тех пор эта история прочно осела в памяти.
Повод для поездки был простой: мой давний друг Алексей живёт в Санкт-Петербурге, и я наконец решил его навестить. Знакомство у нас давнее — ещё с университетских пор, когда мы оба учились в Нижнем Новгороде. После окончания вуза каждый пошёл своим путём: Алексей оказался в Северной столице, а мне выпало обосноваться в Москве. Встретиться мы не могли очень долго, и когда в очередной раз переговорились по телефону, оба поняли: тянуть больше нельзя.
На вокзал он приехал сам. Забрал меня и довёз до своего жилья — четырёхкомнатная квартира, уютная и просторная. Его жена Виктория ко встречу подготовилась со всей душой: на столе красовалось целое застолье. Весь вечер мы провели за едой и разговорами — вспоминали общее прошлое, те годы, когда ни об чём не думали и никто ничего не требовал. Сейчас же обстоятельства изменились кардинально: у каждого семья на плечах и собственное дело, поэтому безрассудства давно остались позади.
Наесться от души, мы после ужина решили прогулять вечерний город. Ходили долго, по разным улицам и кварталам, и даже не заметили, как сутки отмерили полуночь. Под конец ног уже не чувствовали и едва доплелись обратно.
Вика отвела меня в дальнюю комнату и постелила. Едва я закрыл глаза — провалился в сон. Вырвал меня из него глухой стук снаружи двери. Голова работала чётко, никакого хмура не было и в помине. Первая мысль — это Лёха решил подшутить. Но нет: за его плечами, как-как, уже не первый десяток прожитых лет, и такие забавы ему явно не по нрову.
Я отодвинул задвижку и шагнул на пороог — перед мной стоял пожилой мужчина. Первая ассоциация: дедушка Алексея. Тот самый Иван Иванович, о котором Лёха говорил неоднократно — мол, живёт с ними уже не первый год, потому что в его-то возрасте, близком к девяноста, обойтись без кого-то рядом попросту нельзя. Однако что-то было не совсем так. Вот и облик, и манера держаться — всё казалось привычным, но одновременно вызывало смутное беспокойство. Никак не удавалось уловить, откуда оно берётся.
Старик заметил меня и отодвинулся вглубь коридора — ближе к ванной — и давай стучать уже в другую дверь. Я решил не лезть. Мало ли, человек в его лета может жить совсем иной жизнью в голове, и вмешиваться тут, пожалуй, себе дороже. Развернулся и пошёл на кухню — горло пересохло, и я хотел просто попить. Но обратный путь не обошёлся без сюрприза: старик снова попался мне на глаза, только теперь он скребёт ногтями по стене, с таким странным и неуместным упрямством. Зрелище было не из приятных. Я ускорил шаг, закрыл за собой дверь и, провалившись обратно в подушки, снова отключился.
Проснулся уже ближе к полудню. Лёха уже стоял в дверях и звал к столу, пока завтрак ещё горячий. Я потянулся, встал и, зайдя на кухню, почти сразу забыл про ночные происшествия. Но краем глаза заметил: за столом только трое. Деда Ивана нигде нет.
— А где дедушка? — спросил я.
Тишина повисла неестественная. Лёха и Вика поменялись взглядами, и только через секунду Алексей произнёс: «О чём ты?»
Я попытался пояснить: дол, родственник, живёт с ними. Они смотрели на меня без единого намёка на понимание. А затем Вика тихо и спокойно произнесла то, что перевернуло всё с ног на голову: дедушки Алексея уже нет в живых. Несколько лет как. Причиной стал инфаркт.
Внутри всё оборвалось разом.
Тогда я решил выложить всё как есть — про стук, про старика в коридоре, про царапины на стене. Они выслушали без единого слова, а когда я закончил — просто плюнули на всё и пожали плечами. Невозможно, мол. После этого за столом воцарилась такая тишина, которую, казалось, можно было руками потрогать. Просидели так минут двадцать, не больше, но ощущалось значительно дольше.
Единственная версия, которая у меня сложилась — его душа до сих пор находится в этих стенах, не может уйти. Призраков и подобных вещей я раньше толком не видел, но в существование того, что лежит за пределами нашего мира, всегда верил. Поэтому предложил Лёхе и Вике сходить в церковь и поставить за дедушку свечку: может, поможет ему отправиться туда, куда ему давно пора. Они согласились без долгих размышлений, и уже в тот же день мы оказались в храме.