Все главы здесь
ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА
Глава 15
Варя помогла Иринке выйти из машины. Девочка чуть дрожала, но держалась как могла.
Варя осторожно провела ее через двор. Она прижалась к Варваре, словно ища опоры и защиты. В середине двора девчушка остановилась. Женя стояла на крыльце, открыто улыбаясь:
— Идемте. Чего ж на улице стоять будем? — подбодрила она.
Варя и Женя обменялись коротким взглядом — без слов, но с пониманием: сейчас нужно дать ребенку почувствовать безопасность. Варя дала матери знак — ничего не спрашивай. Но Женя и не собиралась. После своего возвращения из рабства она поняла, что у нее совсем необычная дочь.
Войдя в дом, Варя тихо прошептала Жене:
— Мыться, кушать и спать. Потом все расскажу. Постели ей на моей кровати.
Мать коротко кивнула. Вслух же Варвара сказала:
— Мама, это Иринка. Ира, это моя мама, тетя Женя. Здесь тебя никто не обидит.
Ирочка все еще держалась настороженно, внимательно оглядываясь вокруг. Но плечи понемногу расслаблялись — рядом была Варя. Да и тетя Женя показалась ей доброй. Безопасность казалась хрупкой, но все же настоящей.
Когда Иришку искупали, одели в чистое Варварино платье, Бог весть как сохранившееся, накормили и уложили спать, дом будто выдохнул вместе с хозяйками.
Девочка уснула почти сразу — тяжело, без снов, с приоткрытым ртом и сжатой в кулачок простыней. Варя долго смотрела на нее, прежде чем выйти на кухню.
Женя уже сидела за столом. Чай остывал, но она к нему не притрагивалась.
— Мам, сегодня ко мне утром тетя Лена пришла.
— Привалова?
— Она… — Варя кивнула и рассказала матери все без утайки — как побежали в райотдел, как Морозов не мешкая завел машину, потом крались по лесу, как кричала Лена, как дети рванули из дома, как того человека вывели в наручниках.
Варя рассказывала негромко, ровно, и будто снова переживала все заново. Голос предательски спотыкался, и тогда Женя брала дочь за руку. Она слушала молча, лишь изредка качала головой.
— Господи… — выдохнула она, когда Варя замолчала. — Откуда взялся? Чем приветил детей?
— Силой. Сильный он, но я все равно сильнее. И… бабушка все время была рядом.
Варвара старалась не упоминать бабушку, ей было тяжело видеть, как страдает мать, что потеряла пять лет жизни, которые могла бы быть рядом с Евдокией Петровной.
У Жени потекли слезы.
Варя посидела молча, глядя в стол, будто собралась с духом.
— Мам… — тихо сказала она. — Бабушка сказала… что Ира будет моей дочкой.
Женя ахнула, прижала ладонь к груди.
— Как же так, Варенька?..
— Мам, я сама ничего не знаю, — честно ответила Варя. — Сказала — и все. А дальше… тишина.
Женя молчала несколько секунд, потом вдруг встрепенулась:
— Ой, Варя… а ведь Коля несколько раз приходил. Волнуется. Я ему сказала, что ты по делам. Он переживает, доченька.
Варя подняла на мать спокойный, взрослый взгляд.
— Мам, я теперь другая, — сказала она твердо, но без резкости. — Не надо за меня переживать. И я не смогу все время отчитываться и предупреждать. И Коле я это скажу. Ты же понимаешь… сегодня я не могла никого предупредить. Просто не было на это времени.
Женя медленно кивнула.
— Понимаю, доченька… — тихо сказала она. — Понимаю.
Потом вздохнула тяжело, будто приняла что-то неизбежное:
— Эх… тяжелой будет твоя судьба, Варенька.
Варя ничего не ответила.
Она просто встала, подошла к двери в комнату, где спала Ира, и тихо прислонилась лбом к косяку. И вдруг — без слов, без страха — поняла:
назад дороги уже нет.
Вышла на крыльцо и пошла в сторону Колиного дома. Примерно на половине пути она заметила знакомую фигуру — это уже он шел ей навстречу. Его шаги были быстрыми, но не поспешными — будто он боялся, что может опоздать, что она исчезнет.
— Варь… — сказал он, когда подошел ближе, — ну куда ты пропала? Я волновался…
Она остановилась, глядя прямо в его глаза, и вдруг все страхи дня отпали. Молодые люди просто обнялись. Сначала тихо, почти робко, потом крепче, будто хотели сказать друг другу все, что слова не могли вместить.
— Коль… — выдохнула Варя. — Я… я другая. Не как все. Привыкай.
Он отстранился чуть, но не отпускал ее руки, и внимательно посмотрел на нее.
— Другая… — осторожно повторил он, будто пробуя слово на вкус.
— Такое будет часто, — тихо сказала Варя. — События, опасность… и я… я не могу быть как раньше. И ты… не должен бегать за мной хвостом. Ты должен привыкнуть. Понимаешь? Если ты собираешься быть моим мужем.
Коля кивнул. В его взгляде была смесь тревоги и нежности, смелости и готовности принимать любое решение ради нее.
— Понимаю, — сказал он. — Значит, я буду рядом, когда будет можно.
— Да, — согласилась Варя. — И я скажу тебе обо всем, что будет. Но не сразу, не всегда. Иногда просто знай — я сама справлюсь.
Он снова обнял ее, чуть крепче.
— Хорошо, Варя… — сказал Коля, и в его голосе дрожала тихая улыбка, — я привыкну. К любой Варьке.
Варя прижалась к нему, закрыла глаза и на мгновение позволила себе просто быть рядом, без страхов, без тревоги, без ожиданий. Только дыхание, только тепло, только они.
Они спустились к реке, присели рядом, руки их переплелись, а дыхание постепенно у обоих выровнялось.
— Коль… — начала она тихо, — сегодня был… ужасный день. Мы спасли детей. Морозов с нами был. Я… я не знаю, как описать… Столько страха, а потом вдруг — облегчение, что они живы.
И она так же, как и маме, рассказала ему обо всем, что произошло за этот слишком длинный день. Коля слушал, сжимая ее руки, иногда кивая.
— И еще, Коль… — продолжила Варя, чуть смущаясь, — бабушка сказала… Ира будет моей дочкой.
Коля замер, потом нежно улыбнулся и обнял ее сильнее.
— Вот это поворот… — улыбка его была мягкой, почти трогательной. — А у нас с тобой еще и свадьбы не было, а вот дочка уже есть.
— Да… — Варя слегка рассмеялась, но в глазах оставалась тревога. — Странно… и прекрасно одновременно.
Он притянул ее к себе, поцеловал в лоб, а потом в щеку, и тихо сказал:
— И свадьба не за горами. Мы все успеем, Варя. И свои дети будут обязательно.
Она на мгновение замерла, прижимаясь к нему, а потом снова заговорила, чуть дрожащим голосом:
— Коль… что-то я боюсь… что своих детей у нас не будет.
— Что? — Коля насторожился, нахмурился. — Почему?
— Потому что… — Варя посмотрела на него прямо, — все четверо… таких. Бабушка сказала.
Коля моргнул.
— Четверо? Таких? Каких — таких? Откуда знаешь?
— Тоже бабушка сказала, — тихо, почти шепотом. — Что будут… все такие.
Он обнял ее крепче, будто хотел передать всю уверенность, которую мог:
— Мы справимся. С любыми четырьмя. Со всеми испытаниями. Мы вместе, Варя. Всегда.
Варя опустила голову на его плечо, чувствуя, как тревога немного уходит, растворяясь в тепле его рук и мягком ритме дыхания. Они сидели так молча, давая себе время на осознание всего, что произошло, и того, что еще предстоит.
Коля немного покраснел, потер затылок, не зная, как начать.
— Варь… слушай… — сказал он тихо, — у меня брат двоюродный есть в городе. У них детей нет. Они уже десять лет живут… а детей нет. Можешь сказать… почему?
В этот момент, словно из ниоткуда, появилась бабушка. Лицо строгое, взгляд пронзительный.
— Правило номер один, Варенька, — произнесла она медленно и внятно, с подчеркнутой серьезностью, — никогда не обсуждай никого за глаза. Человек должен прийти сам. Понимаешь? Сам. И попросить. Ты должна понимать, что это нужно самому человеку, а не кому-то.
Варя чуть вздрогнула, но сразу собралась. Она посмотрела на Колю прямо, открыто, без намеков и скрытых слов, сказала:
— Коль… прости, я не могу знать точно, почему у кого-то нет детей. Но могу сказать одно: каждый человек сам проходит свой путь. Иногда ответы приходят только к тому, кого это касается лично. Мы не вправе обсуждать чужие жизни.
Коля молча кивнул, слегка смущенный, но видно было — он понял. В этот момент между ними возникло тихое, крепкое чувство доверия: Варя была честна с ним, а он принял ее честность без упрека.
Бабушка кивнула удовлетворенно:
— Верно, Варя. Так и должно быть. Молодец.
И на мгновение тишина вокруг них стала почти осязаемой — только легкий шум улицы и далекий шум завода напоминали, что жизнь идет своим чередом, а уроки, которые они получают невзначай — иногда самые важные.
Коля все-таки отважился и спросил почти шепотом:
— А можно тогда… они к тебе приедут?
Варя покраснела, немного отвернулась, но ответила, стараясь улыбнуться:
— Можно, конечно… — и голос ее дрожал чуть-чуть от волнения.
В этот момент рядом снова появилась бабушка. Лицо ее было серьезным, глаза — пронзительными.
— Варя, — сказала она тихо, но так, что слова пронзили тишину, — там очень тяжелая ситуация. То, что я тебе расскажу, им не понравится. И вообще… это секрет. Никто не знает. Не поверят они.
Варя наклонила голову, прислушиваясь, ощущая, как напряжение пронизывает грудь.
— В том, что у них нет детей… — бабушка сделала паузу, словно выбирая точные слова, — виновата прабабушка его жены.
Варя замерла. Ее мысли перескочили через мгновения, воспоминания, старые рассказы бабушки. Сердце сжалось, но глаза не отводились. Она понимала: сейчас она держит тайну, которая может изменить многое.
— Что… что ты имеешь в виду? — мысленно спросила Варя, пытаясь удержать ровный голос.
— Это давняя история, Варенька. Никто не должен знать ее полностью. Только ты, Варя. И помни: говорить — значит отпускать силу. Держи это для себя. Сама решишь — о чем сказать, а что утаить. Или преподнести по-другому.
Коля слегка напрягся, почувствовав перемену в воздухе, но Варя кивнула, сжав пальцы в кулак, мысленно успокоила бабушку:
— Поняла.
Татьяна Алимова