Все началось в понедельник. Как и все великие катастрофы человечества.
Мой муж, Сергей, встал на весы. Весы жалобно скрипнули и показали цифру, от которой у кота Барсика шерсть встала дыбом.
— Сто десять! — выдохнул Сергей. — Оля, это конец. Я шар. Я колобок. Меня скоро в двери не пропустят.
— Не паникуй, — сказала я, втягивая собственный живот (у меня там тоже не дюймовочка). — Мы садимся на диету. Вместе. Вдвоем веселее. Никакого хлеба, никакого сахара, никакого жареного мяса. Только овощи, грудка на пару и кефир.
Сергей посмотрел на меня как на инквизитора.
— А пельмени?
— Забудь это слово.
— А пиво по пятницам?
— Заменишь на сельдереевый фреш.
Он вздохнул так, будто прощался с жизнью. Но согласился.
(Дни страданий)
Первые три дня прошли в муках.
На ужин я подавала салат из капусты (без масла!) и вареную куриную грудку, сухую, как подошва.
Сергей жевал, давился, но ел.
— Вкусно, милый?
— Очень, — врал он, глядя на холодильник с тоской побитой собаки. — Чувствую, как легкость появляется.
— Вот и умница.
На четвертый день Сергей стал раздражительным. Он рычал на телевизор, на кота, на меня.
— Где мои носки?! Почему суп пустой?! Это вода с укропом!
— Это детокс-бульон! — парировала я.
Вечерами мы сидели на диване, пили зеленый чай без сахара и слушали, как урчат наши животы. Это была симфония голода.
Наступила пятница. Самый опасный день.
Вечером я приготовила «королевское блюдо»: брокколи на пару.
Сергей съел свою порцию за 30 секунд. Посмотрел на пустую тарелку.
— И это всё?
— Всё. После шести не едим.
Мы легли спать. Я долго ворочалась, мне снились торты. Огромные, с кремом.
Около трех часов ночи я проснулась.
Тишина. Сергея рядом нет.
Слышу — на кухне шорох. Тихий такой, крадущийся. Скрип дверцы холодильника. Звяканье тарелки. Чавканье.
«Ага! — думаю. — Попался, предатель!»
Я встаю. Надеваю тапочки (чтобы не шлепать). Крадусь по коридору, как ниндзя.
Захожу на кухню. Темнота. Только свет от открытого холодильника.
И в этом божественном свете сидит Он.
Мой Сергей. На полу. В трусах.
Перед ним стоит кастрюля с борщом (который я варила «для гостей» на завтра, на жирных ребрах!).
Он держит в одной руке батон колбасы «Докторской», а в другой — половник. И он ест.
Он макает колбасу в борщ, откусывает огромный кусок, запивает борщом из половника и заедает майонезом прямо из пачки.
Глаза у него закрыты от наслаждения. По подбородку течет сметана.
Рядом сидит кот Барсик и тоже ест колбасу. Предатель пушистый!
Я стою в дверях.
— Кхм-кхм.
Сергей замер. С половником во рту. Медленно открыл глаза. Увидел меня.
В его взгляде читался ужас, сравнимый с падением метеорита.
Он попытался спрятать кастрюлю за спину (ага, пятилитровую!).
— Оля... Это не то, что ты думаешь!
— Да? — я включила свет. — А что это? Ночная молитва богу чревоугодия? Ты жрешь борщ половником! С колбасой!
— Я... я лунатик! — выпалил он. — Я не контролирую себя! Я проснулся — а тут борщ! Он сам на меня напал!
— Сам напал? И майонезом тебя измазал?
— Да! Это самооборона! Оль, прости! Я не могу больше! Эта капуста... она мне снится! Я мужик, мне мясо нужно! Я сейчас умру от голода!
И он сделал такое несчастное лицо, измазанное свеклой, что я не выдержала.
Я начала смеяться. Я хохотала так, что сползла по косяку.
— Лунатик ты мой, — сказала я, вытирая слезы. — Подвинься.
— Зачем? — испугался он.
— Дай ложку. Я тоже хочу. К черту брокколи.
Мы сидели на полу в три часа ночи. Ели борщ из кастрюли, заедали колбасой и были абсолютно счастливы. Барсик мурлыкал рядом, доедая свой кусок.
Утром мы встали на весы.
Плюс килограмм у каждого.
Сергей посмотрел на меня виновато.
— Оль, может, ну её, эту диету? Давай просто в бассейн ходить? И порции уменьшим? Но без голодовки. Я не могу без мяса.
— Согласна, — кивнула я. — Злой муж мне не нужен. Лучше толстый, но добрый.
Мы купили абонемент в бассейн. И теперь едим всё, но понемногу. И после шести — только кефир (честно-честно!).
Но ту ночь «великого жора» мы вспоминаем до сих пор. И кастрюлю с борщом я теперь на ночь прячу на балкон. От греха подальше.
Девочки, не мучайте мужей голодом! Голодный мужчина — это бомба замедленного действия. Лучше борщ днем, чем ночной дожор в тайне. А вы ловили своих на месте преступления?