Я застыла с пачкой свежего постельного белья в руках, когда из внутреннего кармана старой шубки дочери выскользнул сложенный вчетверо лист. «Договор дарения», — мелькнуло в голове, пока я машинально его разворачивала. В графе «Даритель» было напечатано моё полное имя. А подпись… подпись была моей. Только я ничего не дарила. Особенно не дарила единственную квартиру, в которой стояла сейчас.
Всё началось с лёгкой паники в голосе Алины два года назад.
«Мам, ты только не волнуйся, у меня небольшие проблемы с накладными в салоне. Нужен срочный залог, иначе поставщики отключат». Салон красоты «У Алины» был её гордостью и, как я думала, успешным бизнесом. Я, бухгалтер на пенсии, всегда её финансами интересовалась осторожно, чтобы «не лезть». Но тут она сама попросила помощи.
Я перевела ей свои последние сбережения — те, что копила «на чёрный день». «Чёрный день» пришёл через полгода, когда потребовались деньги на новое оборудование. «Без него клиентов потеряем!» — рыдала Алина. Я, скрепя сердце, оформила кредит под залог своей двушки, доставшейся мне от родителей. Мы сидели на кухне, пили ромашковый чай, и она, обняв меня, клятвенно говорила: «Мам, ты моя спасительница. Как только выйдем в плюс, я всё верну, и проценты сама оплачу. Это наше общее дело!»
Я верила. Верила, потому что после смерти мужа она стала моим главным смыслом. Верила её успеху — дорогим подаркам мне на день рождения, красивым фотографиям со светских раутов в инстаграме. «Вот видишь, мам, твои вложения работают», — казалось, говорили эти снимки.
Я помогала и дальше: вела для неё «для себя» книгу учёта, принимала звонки, когда администратор болела. Денег возврата не было, только новые просьбы: «Мам, нужно оплатить аренду на полгода вперёд, будет дешевле», «Мам, срочно нужны деньги на сертификацию косметики». Я брала ещё один кредит, займ у подруги. Сердце сжималось от тревоги, но её уверенность была заразительна. «Скоро всё окупится, ты не переживай».
Перелом наступил, когда я, забежав к ней в салон за забытыми ключами, услышала её разговор с кем-то из мастеров. Дверь в кабинет была приоткрыта.
— …Да брось, мама моя всё проглотит. Она же в меня вложилась по уши. Ещё и квартиру в итоге отпишет, я её к этому аккуратно готовлю. Говорю же, у меня план.
У меня закружилась голова. Я тихо вышла на улицу. Слово «план» звенело в ушах, как набат.
Следующие две недели я вела себя как шпион в собственном доме. Алина жила со мной «временно», пока дела не наладятся. Я проверяла почту, старый ноутбук, который она иногда оставляла включённым. И вот — шубка. Она её не носила года три, висела в дальнем углу шкафа. И этот договор.
Я прочла его, сидя на полу в спальне. Документ был совершенен: мои паспортные данные, подробное описание квартиры, даже нотариальная пометка. Дата — через три месяца. Подпись — очень похожая на мою, но не моя. Я никогда не видела этого документа.
Это была не просьба. Это был план захвата.
Расследование провела с холодной яростью. Я сфотографировала договор и отнесла знакомому нотариусу. Та, изучив, покачала головой: «Елена Ивановна, это качественная подделка. Нотариальной заверки здесь нет, только имитация печати. Без вашего личного присутствия и паспорта такой договор недействителен». Я нашла в её ноутбуке папку «Для мамы» с учебными видео «Как подделать подпись» и сканами моего паспорта, сделанными когда-то для «оформления скидочной карты».
Самое шокирующее ждало в банке. Выяснилось, что кредиты, которые я брала, были оформлены не только под залог квартиры, но и с её поручительством. А это значило, что в случае моего «неисполнения обязательств» квартира могла бы уйти банку, а затем… а затем её могла бы «выкупить по остаточной стоимости» она, моя дочь. Чистая схема.
Я наняла юриста. Мы выстроили всё в железную логическую цепочку: фиктивный договор дарения, финансовые махинации, доказательства злого умысла (те самые видео и переписка с подругой, где она хвасталась, что «разводит лоха-мамашу»).
Конфронтация произошла у меня на кухне. Я положила распечатанный договор дарения на стол, а рядом — фотографии её переписки.
— Объясни.
Она сначала попыталась возмутиться: «Мама, что ты лезешь в мои вещи! Это просто черновик!»
— Черновик с твоими учебными материалами по подделке подписей? — мой голос был спокоен. — И с планом «развода лоха-мамаши»?
Она побледнела. Потом попыталась надавить на жалость: ей было страшно, она запуталась в долгах, хотела нас защитить, а вышло вот так…
— Ты хотела защитить себя, оставив меня без дома и с долгами, — отрезала я. Во мне не было ничего, кроме ледяного презрения. Ты не дочь. Ты — финансовый паразит, который решил, что мать — это последний ресурс для выжимания.
Я сообщила ей, что все доказательства у моего юриста, и если она в течение недели не оформит на меня безотзывную доверенность на управление салоном (как компенсацию), не подпишет расписки о признании долгов и не съедет, то я подаю заявление в полицию о мошенничестве. Её инстаграм-образ успешной бизнес-леди не пережил бы такого удара.
Она сдалась. Быстро и безропотно, увидев железные доказательства и мою непреклонность. Доверенность на салон была оформлена. Юрист помог переоформить кредиты, выведя её из числа поручителей. Её вещи исчезли из моей квартиры за день.
Салон оказался полуубыточным, но с потенциалом.
Я, используя свои бухгалтерские навыки, навела там порядок: сократила ненужные расходы, поменяла поставщиков. Месяца через три он вышел в ноль, ещё через два — стал приносить небольшую, но реальную прибыль. Ту самую, которой хватало на оплату моих кредитов.
Сегодня я погасила последний платёж. В кофейне напротив салона, за столиком у окна, я разорвала копию того самого фальшивого договора дарения на мелкие кусочки и выбросила в урну. Из окна было видно, как новая управляющая салоном приветствует клиентов. Это моё дело теперь. Выстраданное и честное.
Я заказала не ромашковый чай, а крепкий эспрессо. Горький, бодрящий, настоящий. Как и эта новая жизнь — моя, целиком и полностью. Без долгов. Без страха. И без той токсичной любви, что маскировалась под родственную связь. В кармане лежал ключ от моей квартиры. Я сжала его в ладони. Он был тёплым.
Подписывайтесь, чтобы мы не потеряли друг друга ❤️