Есть такая поговорка: «Дареному коню в зубы не смотрят». Но когда этот конь сдох три года назад и начал разлагаться, смотреть в зубы уже необязательно — запах скажет всё сам за себя.
Мои отношения со свекровью, Тамарой Павловной, всегда напоминали холодную войну. Она считала меня недостаточно хорошей партией для её «золотого мальчика» Игореши (моему мужу Сергею 50 лет, он начальник цеха, но для мамы он вечный мальчик). Я же старалась держать нейтралитет: поздравляла с праздниками, звала на ужины и терпела её шпильки по поводу моей стряпни и фигуры.
Тамара Павловна — женщина не бедная. Пенсия у неё хорошая, плюс она сдает квартиру, доставшуюся от родителей. Она любит дорогие вещи, золото, меха. На себе не экономит никогда.
— Я женщина статусная, — любит повторять она, поправляя очередной перстень. — Мне по рангу положено.
В прошлую субботу у меня был юбилей. 45 лет. Дата красивая, ягодная.
Я решила не устраивать пышных торжеств дома (надоело стоять у плиты), а пригласить самых близких в ресторан. Заказала столик, меню, красивый торт.
Позвала маму, сестру, пару подруг и, конечно, Тамару Павловну. Как не позвать? Обидится же смертельно.
Сергей с утра подарил мне шикарные серьги с топазами (знает мой вкус!) и огромный букет роз. Я летала на крыльях счастья.
Вечером мы собрались в ресторане. Гости нарядные, музыка играет, официанты носятся.
Тамара Павловна пришла последней. Эффектное появление — её конек.
Она вплыла в зал в новой норковой накидке (хотя на улице плюс 5, но статус же!), вся в золоте. На запястье у неё сверкал массивный, толстый, явно новый золотой браслет с камнями.
— Здравствуй, именинница! — пропела она, чмокая воздух в районе моего уха. — Ну, с юбилеем! Стареем, да? Ничего, возраст берет свое, никуда не денешься.
Начало многообещающее. Я улыбнулась (мышцы лица свело, но я держалась):
— Спасибо, мама. Проходите, садитесь.
Началось вручение подарков. Подруги дарили конверты, сертификаты в спа. Моя мама (простая учительница на пенсии!) подарила роскошный комплект постельного белья из сатина, который я давно хотела. Сестра принесла мультиварку новой модели.
Очередь дошла до Тамары Павловны.
Она торжественно встала. Оправила накидку. Достала из-под стола большой, пухлый, шуршащий пакет с логотипом дорогого магазина косметики «Л'Этуаль».
Я даже удивилась. Неужели расщедрилась? Пакет выглядел солидно.
— Оленька! — начала она тост, держа бокал с вином. — В 45 лет женщина вступает в сложный период. Увядание — это страшно. Кожа дрябнет, морщины лезут, мужья начинают смотреть на молодых...
Сергей поперхнулся водой. Гости замерли.
— Чтобы Сережа не смотрел налево, тебе нужно очень постараться, милая. Природа не всем дает вечную молодость. Поэтому я дарю тебе самое нужное. Комплекс по уходу за... зрелой, проблемной кожей. Пользуйся, не благодари. Это всё люкс, дорогое! Я для себя берегла, но решила — тебе нужнее. Спасай лицо, пока не поздно.
И с царственным видом вручает мне этот пакет.
В зале повисла тишина. Тост был хамским, но я решила не портить вечер.
— Спасибо, Тамара Павловна, — сказала я, принимая дар. — За заботу.
Я поставила пакет на стул рядом с собой.
Но женское любопытство — страшная сила. Пока гости ели салат, я решила заглянуть внутрь. Что же там за «люкс» такой?
Я приоткрыла пакет.
Сверху лежала куча каких-то разномастных баночек, тюбиков, флаконов. Без коробок. Просто навалом.
Я достала первый тюбик.
«Крем для ног от натоптышей и трещин. Сделано в России. Дата изготовления: 05.2018. Срок годности: 24 месяца».
Я моргнула. 2018 год? Сейчас 2024-й! Крем просрочен на 4 года!
Я достала второй флакон. Какой-то лосьон для тела. Полупустой! Крышка заляпана, этикетка стерта. На дне — осадок. Срок годности — до 2019 года.
Я начала рыться в пакете, как в мусорке.
Там лежали:
- Пробники из журналов (которые дают бесплатно), засохшие.
- Крем для лица «Лифтинг 60+» (мне 45!), тоже просроченный.
- Начатая губная помада ядовито-розового цвета (видимо, ей не подошел оттенок).
- Кусок мыла в обертке от отеля из Турции.
Весь этот пакет был набит хламом, который она годами копила в своем шкафу по принципу «выкинуть жалко, авось пригодится». Это был не подарок. Это была утилизация мусора.
У меня задрожали руки. Кровь прилила к лицу. Это было такое унижение, такое пренебрежение, что слезы сами навернулись на глаза. Она считает, что я достойна только просрочки и объедков? Что я помойка?
Я посмотрела на неё. Она сидела довольная, ела жульен и любовалась своим новым золотым браслетом. Браслетом за 50 тысяч, не меньше. А мне — гнилой крем.
— Сережа, — шепнула я мужу. — Посмотри.
Сергей заглянул в пакет. Взял в руки крем для ног. Увидел дату.
Лицо его стало багровым.
— Мама, это что? — спросил он тихо, но так, что все услышали.
— Что? — она невинно хлопала глазами.
— Это просрочка. Крем 18-го года. Лосьон начатый. Ты жене на юбилей мусор принесла?
Тамара Павловна даже не смутилась.
— Ой, да что ему будет! Это химия, консерванты! Она вечная! Подумаешь, цифры на упаковке. Я им один раз помазала, мне не пошло, аллергия. А Ольке нормально будет, у неё кожа толстая, как у слона. Жалко же выбрасывать, фирма!
— Кожа толстая... — повторила я.
Я встала. Взяла этот шуршащий пакет.
Подошла к столу, где сидела свекровь.
В зале стало тихо. Музыку выключили (пауза была).
— Тамара Павловна, — сказала я громко и четко. — Спасибо вам за этот бесценный дар. Он открыл мне глаза. Я поняла, как сильно вы меня любите. Так сильно, что готовы отдать мне самое дорогое — то, что вам самой не подошло или испортилось. Это истинная щедрость!
Она заулыбалась, не чуя подвоха:
— Ну вот, видишь! Я же говорила!
— Но я не могу принять такой щедрый дар, — продолжила я. — Моя «толстая кожа» не достойна этих элитных, выдержанных временем кремов. Они как вино — чем старше, тем... опаснее. Я боюсь, что от такой роскоши я сразу помолодею до младенческого возраста и Сережа меня не узнает.
Я подошла к официанту, который убирал посуду с соседнего стола. У него была большая тележка для грязной посуды и отходов.
— Молодой человек, — сказала я. — Пожалуйста, утилизируйте этот пакет. Это биологически опасные отходы. Там яд.
И я с размаху бросила пакет в мусорный бак на тележке.
БАХ!
Баночки звякнули.
Повернулась к свекрови.
— А вам, мама, я желаю здоровья. Чтобы вам никогда не пришлось мазать лицо тем, что вы принесли мне. И кстати, браслет у вас красивый. Новый. Сразу видно — себя вы любите больше, чем приличия.
Тамара Павловна поперхнулась. Лицо её пошло красными пятнами.
— Хамка! — взвизгнула она, вскакивая. — Я от чистого сердца! Я хотела как лучше! А ты... Ты выбросила подарок?! При всех?!
— Это не подарок, — отрезал Сергей. — Это плевок. Мама, собирайся. Я вызову тебе такси.
— Выгоняете мать?! Из-за крема?! Да будьте вы прокляты!
Она схватила свою сумку, запахнула шубу и вылетела из зала, сбивая стулья.
Гости сидели в шоке. Потом моя подруга Ленка начала аплодировать. За ней — остальные.
— Олька, ты герой! — кричала сестра. — Я бы ей этот крем на голову надела!
Вечер продолжился. Мы пили, танцевали, смеялись. Было немного горько, но я чувствовала невероятную легкость. Я скинула этот груз вежливого лицемерия.
Свекровь теперь всем рассказывает, что я неблагодарная свинья, которая выбросила «французскую косметику» на помойку. Но к нам больше не ходит.
А я купила себе в «Л'Этуале» (в том самом, чей пакет она использовала) настоящий, свежий крем. И каждый раз, когда мажусь, улыбаюсь. Потому что я этого достойна.
Девочки, запомните: лучше никакого подарка, чем унижение! Просрочка, обноски, "передарки" — это неуважение. Не бойтесь возвращать такие "дары" обратно. А вам дарили мусор под видом заботы?