Лесолиада
Про открытый брак было написано очень много, не хотим все это терять по этому две разные версии по многим привлекательному вопросу как ОТКРЫТЫЙ БРАК выйдут у Милы и у меня. (заранее просим прощения за много текста и перегруженность картинками образами)
Лисица Мила сидела в норе на эргономичном валуне и просматривала квартальный отчёт о движении шишек. Рядом, свернувшись калачиком на пледе из лишайника, дремал Лис. За окном моросил дождь, и капли стучали по крыше норы с регулярностью биржевых котировок.
Мила подняла взгляд и поправила очки из слюды.
Слушай, у нас проблема с ликвидностью отношений.
Лис приоткрыл один глаз.
Какая именно графа убыточна?
Мила перевернула невидимую таблицу в воздухе.
Эксклюзивность. Монополия на близость съедает нашу эмоциональную прибыль. Я провела аудит, цифры не врут. Нам нужна диверсификация.
Лис поднялся, потянулся, хвост описал идеальную параболу.
Ты предлагаешь открыть филиалы сердца?
Мила кивнула, в её глазах блеснул холодный расчёт.
Открытый брак. Это рыночная адаптация к условиям современной тайги. Взаимное уважение плюс личная автономия равно росту капитализации души. Я уже составила проект договора.
Она достала свиток из бересты, исписанный мелким почерком.
Пункт первый. Каждый партнёр имеет право на параллельные инвестиции в эмоциональные активы. Пункт второй. Никаких манипуляций, только прозрачная отчётность. Пункт третий. Ревность признаётся устаревшим инструментом и подлежит списанию.
Лис присел на задние лапы и почесал за ухом.
А что с налогообложением? Если я пойду, скажем, к Белке из бухгалтерии, сколько шишек уйдёт на откуп совести?
Мила поджала губы.
Совесть у нас безналоговая зона. Главное, чтобы баланс сходился. Ты мне, я тебе, все довольны, индекс счастья растёт.
За стеной норы послышался скрежет. Это Паук Валера чинил паутинный роутер, бормоча себе под нос что-то про обрыв оптоволокна из слюны.
Через неделю весь лес гудел. Сороки разносят новости быстрее, чем опадают осиновые листья в штиль.
СРОЧНО В НОМЕР! РЕШАЛА ЛИС И ЕГО ЖЕНА ЗАКЛЮЧИЛИ БРАК! ЭКСПЕРТЫ ПРОГНОЗИРУЮТ КРАХ МОНОГАМИИ!
Михаил Потапыч вызвал Лиса на ковёр из мха.
Объясни мне, гражданин хвостатый, какого рожна ты устроил ярмарку чувств? У меня тут режим, понятия, а ты мне про свободную любовь рассказываешь?
Лис сидел, положив лапы на стол из коряги, невозмутимый, как айсберг в вечной мерзлоте.
Михаил Потапыч, это инновация. Прогрессивная модель отношений. Европейский стандарт.
Медведь громко вздохнул, его живот заколыхался, как при тектоническом сдвиге.
Европейский... У меня тут тайга, брат, а не Брюссель. Сейчас все начнут, один к одной, другая к третьему, замкнутый круг разврата. Потом прокуратура будет рыть землю в поисках несоответствия моральному климату.
Лис улыбнулся одним клыком.
Зато текучка кадров снизится. Меньше разводов, больше стабильности. Вы же сами говорили, что семья — это ячейка общества.
Медведь потёр морду лапой.
Ячейка... Ты мне тут из ячейки коммуналку устраиваешь. Ладно, иди. Но если что, я наложу вето лапой. Прямо на твой хвост.
Серафима Батьковна, единственная Волчица в патруле, зашла в нору к Лисице Миле. Они пили чай из чаги, и пар поднимался к потолку, оседая конденсатом на корнях.
Мила, милая, я ознакомилась с вашим договором. С юридической точки зрения он безупречен, но с эмоциональной... это же минное поле.
Мила отхлебнула, её взгляд был холоден, как годовой баланс.
Серафима Батьковна, эмоции — это нерегулируемый актив. Я выношу их за скобки. Главное, чтобы все статьи сходились.
Волчица положила лапу на стол, её голос звучал мягко, но с металлом в голосе.
Понимаешь, дорогая, любовь — это не только дебет и кредит. Это ещё и статья расходов на душевное тепло. А твой договор выглядит как заморозка активов. Я бы рекомендовала внести поправку, пункт о взаимной амнистии плохого настроения. И протокол о праве на ревность в малых дозах.
Мила поджала губы.
Ревность — это токсичный актив. Я списала его ещё в прошлом квартале.
Серафима улыбнулась, её клыки блеснули в полумраке норы.
Тогда готовься к дефолту личности, милая. Рано или поздно сердце предъявит тебе счёт.
Сентябрь пах мокрым конфискатом и прелой надеждой. В административном дупле Лиса сидел сам хозяин норы и перебирал чётки из сушёных желудей. За окном моросил дождь, смывая с колючей проволоки последние иллюзии лета.
На пороге появился Лось Сохатый. Рога у него были свежие, бархатистые, ещё не обтёртые о кору разочарования. Третья неделя новой любви. Значит, скоро опять линька.
Гражданин Лось, вижу, инвестиционный портфель на голове обновил, протянул Лис, не поднимая глаз от четок. Садись. Только аккуратно, у тебя там капитал на рогах раскачивается.
Комар, пролетавший мимо, вдруг остановился и достал микроскопический блокнот. Записал что-то и улетел в сторону агентства Сорок.
Михалыч, у меня тут проблема, начал Лось, усаживаясь на лавку. Наклонил голову, чтобы не упёрся рогами в потолок. Познакомился я с одной козой. Из интеллигентных. Она мне про какую-то систему рассказывает. Называется открытый брак. Типа можно со всеми, но по договорённости. Типа честно.
Лис поднял морду. Глаза у него были как два ледяных капкана на рассвете.
Открытый брак, медленно повторил он. Это когда ты отдаёшь свою шкуру в общий котёл, а потом удивляешься, почему из неё сшили тапочки для всего леса?
Ну, она говорит, что там уважение, терпимость. Никто никого не контролирует. Личная свобода каждого зверя остаётся нетронутой.
Из щели в углу дупла вылезла Лисица Мила. На ней был деловой жилет из выделанной кожи налогоплательщиков. Взгляд холодный, как амортизация чужой репутации.
Личная свобода, произнесла она, обходя Лося по кругу. Сохатый, я оцениваю твои рога в пятьсот шишек за килограмм чистого кальция. Твоя коза уже продала опцион на твою голову трем барсукам и одному кабану. Ты не в открытом браке, ты в режиме свободного выпаса чужого поголовья на своей территории.
За окном пролетела сорока с транспарантом СРОЧНО В НОМЕР! ОЛИГАРХ СДАЕТ РОГА В АРЕНДУ!
Лось задрожал. Рога качнулись, с них посыпалась бархатная пыльца разочарования.
Но она же сама предложила! Говорит, в цивилизованном лесу так принято!
Лис встал. Подошел к окну. Молчал долго. Потом обернулся.
Слушай сюда, Рогатый Актив. Открытый брак, это когда нора распахнута для всех, кто захочет войти. А выйти сможешь только ты. Без шкуры, без хвоста, без достоинства. Твоя коза читала западные книжки про свободу выбора. Но забыла прочитать мелкий шрифт. В нашем лесу свобода одного зверя заканчивается там, где начинается аппетит другого.
В дверь тихо постучали. Вошла Серафима Батьковна, Белая Волчица в строгом костюме цвета утреннего тумана. Голос у нее был с хрипотцой, как шелест юридических дел в старом архиве.
Добрый вечер, милые, проговорила она, улыбаясь уставшей улыбкой защитника. Я слышала разговор. Прошу прощения за вторжение, но как юрист обязана внести ясность. Открытый брак в нашем Лесном Кодексе не запрещен. Статья двести тридцать восьмая, параграф о свободе совести и хвоста. Однако есть примечание. Любая свобода требует нотариального заверения у трех свидетелей и медицинской справки от Дятла о вменяемости обеих сторон.
Лось вздрогнул.
То есть к Дятлу идти?
Серафима кивнула, поправляя очки.
Боюсь, что да. Доктор должен установить, что ваша кора головного мозга не повреждена короедом сомнительных идей. Он будет стучать. Долго. По совести.
На подоконнике дохлая муха вдруг ожила, потянулась и сказала. Не надо было в открытость верить, после чего снова упала на спину.
Лисица Мила достала тонкий планшет из бересты, провела когтем по поверхности.
Я провела аудит твоей козы, Сохатый. Её чистота намерений оценивается в ноль целых, ноль десятых шишки. Влажность её обещаний, девяносто процентов. Это болото, а не партнер. Себестоимость её верности ниже прошлогоднего лишайника. Инвестировать в такой актив, значит списать свои рога в убыток еще до наступления гона.
Но я же её люблю! выдохнул Лось.
Мила посмотрела на него так, будто он предложил купить акции гнилого пня.
Любовь, это производная от дефицита предложения качественных самок на рынке. У тебя просто ограниченная выборка. Расширь географию поиска, и твоя влюбленность обесценится за три дня.
Лис кашлянул.
Хватит грызть Сохатого, Мила. Он не баланс, он живой зверь. Пусть и алень.
Он повернулся к Лосю.
Вот что я тебе скажу, Рогач. Твоя коза хочет открытый брак не потому, что она продвинутая. А потому, что ей уже есть кого пасти в запасной норе. Она легализует измену через модное словечко. Это как назвать рэкет добровольным спонсорством. Слова меняются, суть остается. Тебя разводят на рога. В прямом смысле.
Снаружи послышался вой патруля Волков. Кто-то орал. Гражданин Бобёр, предъявите разрешение на ношение зубов!
Серафима Батьковна вздохнула.
Я не могу занимать чью-то сторону, но могу дать совет. Если вы чувствуете, что договор о браке составлен так, будто вы в нём единственный плательщик, а все остальные бенефициары, это повод пересмотреть условия контракта. Любовь без уважения к вашим границам, это не партнёрство. Это аннексия вашей территории.
Лось сидел, понурив рога. С правого рога отвалился кусочек бархата. Процесс пошел.
Значит, всё, да? Значит, опять линять буду.
Лис подошел, положив лапу на плечо Лося.
Будешь, Сохатый. Но в этот раз полиняешь с умом. Скинешь не только рога, но и балласт в виде той, что хочет превратить тебя в общественное пастбище. Открытый брак, это красивое название для того, чтобы не называть вещи своими именами. А у нас в Зоне вещи называются просто. Измена, это измена. Даже если её обернуть в обёртку про толерантность.
Мила кивнула.
С экономической точки зрения ты несёшь убытки. Пора закрывать позицию и фиксировать потери. Иначе останешься без рогов, без шишек и без чувства собственной ценности. А это уже банкротство личности.
Серафима мягко добавила.
И помните, милый Лось. Ваше сердце, это не общий фонд. Это ваша частная собственность. И только вы решаете, кому выдать ключ. А если кто-то требует открыть все двери сразу для всех желающих, задайте себе вопрос. А моя дверь будет хоть кому-то нужна, когда через неё прошла вся Тайга?
Лось встал. Рога зацепились за люстру из еловых шишек. Одна шишка упала и раскололась. Внутри была записка. Ты опять попался, Алень.
Спасибо, Михал Палыч. Спасибо, Мила Владимировна. Спасибо, Серафима Батьковна. Пойду скажу козе, что передумал. Пусть ищет себе открытый загон с другим рогатым.
Правильно мыслишь, одобрил Лис. И запомни. Свобода, это не когда можно всё. Свобода, это когда ты можешь сказать нет тому, что тебя разрушает. Даже если это говорит тебе красивая коза с дипломом психолога.
Лось вышел. Дождь усилился. Где-то вдали Белки гоняли Зайца за просроченный долг по орехам. Дятел стучал кому-то диагноз. Неизлечимая доверчивость, третья стадия.
Лисица Мила налила себе смолы в граненый стакан.
Ещё один актив спасён от дефолта, проговорила она. Хотя у него хроническая склонность инвестировать в токсичные облигации с хвостом.
Серафима грустно улыбнулась.
Бедные лоси. Они так хотят любви, что готовы подписать любой контракт. Даже тот, где их самих продают на запчасти.
Лис молчал. Смотрел в окно. За стеклом проползала гусеница с татуировкой Свобода или смерть. Она ползла в сторону гнезда Сорок. Там из неё сделают сенсацию.
Знаете, что самое страшное в этом открытом браке? наконец сказал Лис. Не то, что звери друг друга обманывают. А то, что они начинают верить, будто предательство можно сделать легальным, если назвать его правильным словом. Но гниль остается гнилью. Даже если её упаковать в обёртку про прогрессивные ценности.
Мила подняла стакан.
За закрытые норы и честные шкуры.
Серафима присоединилась.
За любовь, которая не требует нотариуса, потому что живёт в сердце, а не в параграфах.
Лис чокнулся с ними.
Часть третья. Экспертиза рогов.
Прошло три месяца.
Лось Сохатый прибыл на консультацию к Серафиме Батьковне в состоянии привычной меланхолии. Его рога, эти ветвистые индикаторы чужой неверности, сегодня выглядели особенно пышно, что означало новую влюблённость и неизбежную будущую катастрофу.
Голубчик мой ветвистый, Серафима улыбнулась так, что даже протокол на столе стал теплее, ваш запрос о переходе в формат открытых отношений требует медицинского освидетельствования рогового покрова.
Сохатый тяжело вздохнул, и от этого вздоха три листа облетели с ближайшей берёзы досрочно.
Понимаете, Серафима Батьковна, я подумал, что если отношения открытые, то технически мне не могут наставить рога. Это же будет легальный прирост биомассы, а не измена.
Белая волчица поправила берестяную папку с гербовой печатью в виде отпечатка лапы.
Согласно поправке к статье о кальциевой честности, намерение не освобождает от последствий. Ваши рога, голубчик, не различают юридических тонкостей. Они реагируют на сердечную температуру партнёра.
На подоконнике жук-короед закончил грызть крошечную скрипку и заиграл что-то из раннего отчаяния.
Часть четвёртая. Собрание акционеров любви
Михаил Потапыч, начальник Зоны и медведь государственной важности, был вынужден собрать экстренное совещание. Он сидел в своей берлоге административного назначения и дышал с той особенной тяжестью, которая предвещала либо указ, либо спячку.
Значит так, его бас прокатился по кабинету как первый весенний оползень, до меня дошли шорохи, что в Зоне завелась идеологическая зараза. Какие-то открытые браки. Это что, окно в норе не закрывается?
Лис стоял в тени, и его улыбка напоминала капкан, замаскированный под благотворительность.
Михаил Потапыч, позвольте внести хвостатую ясность. Открытый брак, это когда вход в нору не охраняется, но все делают вид, что охраняется. Своего рода духовная амнистия за грехи, которые ещё не совершены.
Медведь поскрёб когтем столешницу, оставив борозду размером с малый овраг.
То есть воровать нельзя, но если заранее предупредить, то можно? Это ж получается плановая экономика измен. Надо вводить лицензирование.
В углу кабинета таракан отложил крошечную счётную книгу и задумчиво почесал усами то место, где у насекомых совесть.
Часть пятая. Рыночная переоценка верности
Мила пригласила Серафиму Батьковну на чай из шиповника первого сбора. Это была встреча двух стихий, холодного расчёта и тёплого закона.
Оцениваю твоё время как высоколиквидный актив, начала Мила, наливая отвар в чашки из отполированного желудя, поэтому сразу к котировкам. Эта мода на проветривание нор мне не нравится.
Серафима Батьковна пригубила чай и её глаза, мудрые как старые тома, чуть сощурились.
Дорогая моя рыжая подруга, согласно внутреннему кодексу моего сердца, я обязана сохранять нейтралитет. Но между нами, под грифом доверия, скажу. Любая открытость требует фундамента закрытости. Нельзя открыть дверь в доме без стен.
Мила кивнула, и в этом кивке была вся биржевая аналитика мира.
Именно. Мой муж, как ты знаешь, контролирует все тени этого леса. Если нора открывается, он первый узнает, кто туда заходит. И последний, кто оттуда выходит.
За окном прошла процессия муравьёв с транспарантом. Требуем сокращённый рабочий холмик. Никто не откликнулся.
Часть шестая. Патрулирование чувств
Волки из патруля ППС остановили Зайца Косого на лесной тропе. Сержант, серый как февральские будни, помахал жезлом из обглоданной кости.
Гражданин ушастый, предъявите документы на эмоциональное состояние. Поступила ориентировка, что вы причастны к пропаганде свободных отношений.
Заяц затрясся так, что его уши образовали лёгкий бриз.
Я-я-я н-не п-пропагандирую. Я п-просто б-бежал. Как обычно. От в-всех.
Второй волк, с нашивкой Младший хвост юстиции, обнюхал воздух.
А почему от всех? Завёл параллельную морковную грядку? Или может, посещаешь капустные угодья вне расписания брака?
К-какого б-брака? Я х-холостой!
Сержант хмыкнул.
Холостой, говоришь? А нам донесли, что ты к трём зайчихам наведывался. Это что получается, триоткрытый брак? Придётся проехать в логово для выяснения семейных обстоятельств.
На ближайшем пне сова закончила читать газету Лесной вестник и удивлённо ухнула рекламному объявлению о распродаже совести.
Часть седьмая. Инвестиционный климат измен
Лось Сохатый снова явился к Лисице Миле, неся в себе ту особенную энергию обречённого оптимизма, которая свойственна всем, кто путает любовь с бизнес-планом.
Мила, я готов войти в твой портфель, заявил он, и рога его при этом качнулись как маятники судьбы.
Мила смерила его взглядом-сканером. Секунда, две. Калькуляция завершена.
Сохатый, твоя амортизация достигла критической отметки. Количество сброшенных рогов за последние сезоны говорит о нулевой инвестиционной привлекательности. Вкладывать смолу в объект с такой текучестью активов — всё равно что разменивать шишки на гнилые орехи.
Но я богат, робко возразил Лось.
Богатство — это ещё не платёжеспособность сердца. У тебя долги по эмоциональному балансу в каждом уголке леса. Каждая твоя бывшая — это неоплаченный счёт в моей репутации.
Где-то в норе часы из окаменевшей смолы пробили время, которое ещё не наступило, но уже опоздало.
Часть восьмая. Протокол о недоверии
Серафима Батьковна собрала всех заинтересованных лиц в зале примирения, обшитом корой третьей степени умиротворения. Присутствовали. Лис с Милой, Сохатый с рогами, несколько свидетелей из числа белок, которые не могли усидеть на месте.
Начинаю слушание по делу номер ветка-семь дупло-три, произнесла волчица голосом шёлковой справедливости, о легализации открытых норных союзов в пределах Зоны.
Лис поднялся. Его тень упала на стену и показалась всем немного длиннее, чем должна была быть.
Уважаемая Серафима Батьковна, позвольте озвучить позицию. Открытость — это иллюзия для тех, кто не понимает, как устроен лес. Каждая нора уже открыта. Для меня. Вопрос не в том, можно ли заходить. Вопрос в том, кто потом выйдет оттуда своими лапами.
Белки на задних рядах начали нервно перебирать орехи.
Мила добавила, не вставая.
Рыночная логика проста. Если товар доступен всем, его цена падает. Если нора открыта для всех, в ней нет ценности. Это не свобода, это обесценивание актива.
Сохатый поднял копыто.
А как же любовь?
На него посмотрели как на существо, только что изобревшее колесо из мха.
Голубчик, мягко произнесла Серафима, любовь не отменяется параграфами. Она просто требует грамотного оформления.
В дальнем углу мохнатый шмель закончил записывать показания в крошечный блокнот и улетел сдавать рапорт неизвестно кому.
Часть девятая. Резолюция хаоса
Михаил Потапыч положил массивную лапу на указ и придавил его к столу с такой силой, что где-то в лесу упало дерево.
Значит так, постановляю. Открытые браки в Зоне разрешены. Но с обязательным оформлением в трёх экземплярах, уплатой пошлины шишками, и еженедельным отчётом о всех входящих и исходящих визитах. За сокрытие информации, спячка принудительного характера.
Лис улыбнулся. Это была улыбка того, кто только что получил доступ к личным делам всех обитателей леса на законных основаниях.
Мудрое решение, Михаил Потапыч. Свобода под контролем, это лучшая свобода.
Мила кивнула мужу.
Теперь каждый открытый брак, это открытое досье.
Сохатый стоял в углу, и его рога, кажется, уже начали чесаться от предвкушения новых разочарований.
Серафима Батьковна закрыла папку и произнесла.
Заседание окончено. Все свободны в рамках установленных свобод.
За дверью зала дятел закончил долбить рапорт о заседании и понёс его куда следует.
Эпилог. Бухгалтерия души
Вечером того же дня в Зоне ничего не изменилось. Норы остались норами. Сильные остались сильными. Слабые, наличием.
Лис и Мила сидели в своей норе, и их молчание стоило дороже любых слов.
Как думаешь, спросил Лис, кто первый побежит оформлять?
Мила фыркнула.
Те pull, кому нечего терять. То есть те, у кого ничего и не было. Сохатый, например. Ему ведь всё равно, какая нора, главное, чтобы пустили.
А мы?
Мы, дорогой, это мы. Нам не нужны открытые двери. У нас ключи от всех замков.
Где-то высоко над Зоной из-за туч выглянула луна и осветила всё вокруг, как прожектор на вышке. В её свете все норы казались одинаковыми, но это, конечно, был оптический обман.
В самой дальней норе таракан дочитал договор об открытом браке, аккуратно сложил его, засунул под крыло и прошептал. Инфляция нравов. Скоро верность будет стоить дороже смолы.
Никто его не услышал. Но он и не рассчитывал.
ТЕГИ ДЛЯ ДЗЕНА
#открытыйбрак #тёмныйюмор #современнаясатира #философияотношений #СатираНаОтношения
