Встреча на пирсе не стала концом. Она стала началом открытой войны. Собиратель не стал ждать «случайностей». Он начал действовать более прямолинейно, словно проверяя мои возможности. В течение следующей недели на меня обрушилась череда мелких, но изматывающих «несчастных случаев». На голову едва не упал горшок с цветком с балкона, когда я проходил мимо. В кафе, где я пил кофе, внезапно лопнуло стекло витрины, и осколок просвистел в сантиметре от моего виска. В моей квартире ночью сама собой сорвалась с кронштейнов тяжелённая полка с книгами — к счастью, в тот момент я был в ванной. Это были пробные удары, разведка боем. Он изучал, как я реагирую, как работает мой дар предвидения. И я понял, что должен ответить. Пассивная оборона вела к верной гибели.
Я решил снова выйти на охоту. Но на сей раз я был готов. Я взял с собой Алису — не как уязвимое место, а как наблюдателя и страхующего. Мы отправились в район старой водонапорной башни, ещё одно место, откуда, по моим ощущениям, веяло той же леденящей пустотой, что и от пирса. Это была граница города, где улочки сменялись пустырями, заросшими бурьяном. Я шёл впереди, всё моё существо было напряжённой струной, сканирующей пространство. Алиса следовала на почтительной дистанции, спрятавшись в тени развалин склада, с телефоном наготове (бесполезная, но психологически важная мера).
Я нашёл его в круглом кирпичном здании у подножия башни, в бывшей насосной станции. Он стоял в центне пустого помещения, залитого косыми лучами заходящего солнца сквозь разбитые окна. Пыль висела в воздухе золотыми струйками. Он ждал. «Аномалия вернулась, — произнёс Собиратель своим безжизненным голосом. — Желаешь продолжить наш диалог?» «Я желаю, чтобы ты ушёл из моего города», — сказал я, останавливаясь в десяти шагах от него. «Город не твой. Он часть системы. А я — её инструмент». Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Расстояние между нами сокращалось.
Впервые я почувствовал его не как визуальный образ, а как физическое явление. Воздух вокруг него становился холоднее, гуще, словно сироп. Звуки с улицы — крики играющих детей где-то вдалеке, лай собаки — приглушались, словно поглощались его присутствием. Наступала та самая тишина из его Шёпота. Он протянул руку. Длинные, бледные пальцы без единой линии, как у манекена. Цель была ясна — прикоснуться. И я инстинктивно знал, что это прикосновение будет не физическим ударом. Оно будет чем-то вроде мгновенного, ускоренного «сбора». Оно вытянет из меня что-то жизненно важное, погасит мои цифры одним движением.
Инстинкт кричал: «Отпрыгни! Бей!». Но что кулак против существа, для которого материя — лишь временное неудобство? Вместо этого я закрыл глаза. Не чтобы сдаться. Чтобы лучше видеть. Я отбросил образ Собирателя и обратился к своему истинному дару. К цифрам. Я мысленно расширил своё восприятие, выбросил его за стены этой станции. И увидел. Увидел зелёное, яркое мерцание над головами тех детей за три улицы. Увидел тёплое, ровное свечение цифр над Алисой, прячущейся в тени. Увидел даже тусклое, но упорное биение жизни в старом бездомном псе, спящем у забора. Я увидел город не как собрание домов, а как живую, пульсирующую сеть из миллионов светящихся отсчётов — шумных, хаотичных, неупорядоченных, полных боли и радости, но живых.
И я направил всё это на него. Не как удар, а как поток. Я представил, как этот шум жизни, этот какофония существования врывается в мёртвую тишину его присутствия. Я сосредоточился на конкретных образах: на беззаботном смехе ребёнка, на запахе хлеба из пекарни, на усталом, но любящем взгляде Алисы, на простом удовольствии от глотка воды в жаркий день. На всём том, что для Собирателя было бессмысленным шумом, а для меня — сутью бытия.
Он остановился. Его рука замерла в сантиметре от моей груди. Его пустые глаза впервые отразили нечто, похожее на… сбой. На мгновенную перегрузку. Его фигура задрожала, стала менее плотной, расплывчатой по краям, как телевизионное изображение при помехах. Он отшатнулся. Не от боли, а от диссонанса. От невозможности обработать этот взрывной, эмоционально заряженный, абсолютно «неэффективный» поток данных. Его собственная, беззвучная реальность дала трещину. «Шум… — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме равнодушия. Что-то вроде недоумения и… отвращения. — Бессмысленный шум…»
Он не исчез, как на пирсе. Он отступил шаг за шагом к дальней стене, его форма всё ещё колебалась. «Ты не исправлен. Ты усиливаешь дисбаланс», — сказал он, и это прозвучало уже не как констатация, а как обвинение. И тогда он просто повернулся и вышел через дверной проём, растворившись в сумеречном свете улицы. Не с достоинством, а с поспешностью.
Я открыл глаза и опустился на одно колено, опираясь рукой о холодный бетонный пол. Я был истощён, как после марафона. Голова гудела, в глазах стояли тёмные пятна. Я отбил атаку, но цена была высока. Я чувствовал, что потратил на этот «шум жизни» не только концентрацию, но и часть собственной энергии, часть своего собственного «счётчика». Алиса подбежала ко мне, её лицо было бледным от страха. «Лев? Ты в порядке? Что это было?» «Это была битва, — хрипло ответил я, позволяя ей помочь мне встать. — И мы нашли его слабое место. Он не выносит жизни. Настоящей, громкой, неупорядоченной жизни. Это наше оружие». Но, глядя в её испуганные глаза, я понимал и другое. Оружие это было обоюдоострым. И каждый раз, используя его, я буду платить собой. Первый бой был выигран. Но война обещала быть войной на истощение. И я не был уверен, что моих ресурсов хватит до конца.
⏳ Если это путешествие во времени задело струны вашей души — не дайте ему кануть в Лету! Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и помогите истории продолжиться. Каждый ваш отклик — это новая временная линия, которая ведёт к созданию следующих глав.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6772ca9a691f890eb6f5761e