Аида Марковна ценила в жизни три вещи: качественный ортопедический матрас, тишину в квартире после шести вечера и свежий заварной крем, который у нее получался лучше, чем в любой кондитерской города. Ей было пятьдесят восемь, она работала ведущим специалистом в отделе снабжения крупного завода и обладала тем редким видом проницательности, который позволяет видеть человека насквозь еще до того, как тот успеет открыть рот и попросить взаймы.
В этот вторник Аида Марковна планировала совершить подвиг: разобрать балкон. Но, как говорится, хочешь насмешить мироздание — расскажи ему о своих планах на сортировку старых банок.
Телефон на кухонном столе завибрировал, пополз по клеенке, угрожая свалиться в миску с тестом. Звонил Витенька. Единственный сын, тридцати двух лет от роду, обладатель ипотеки, бороды «дровосек в барбершопе» и жены Ларисы, чьи запросы к жизни всегда на полкорпуса опережали финансовые возможности семьи.
— Привет, мам! — голос сына звучал подозрительно бодро. Обычно с такой интонацией звонят либо сотрудники банка с «уникальным предложением», либо родственники, которым срочно нужно пристроить кота на месяц.
— Здравствуй, Витя, — Аида вытерла руки о полотенце. — Что случилось? Трубу прорвало или Лариса опять решила, что ей жизненно необходим курс по раскрытию женской энергии?
— Ну мам, почему сразу сарказм? — обиделся Витенька, но тут же взял себя в руки. — Мы тут подумали... У Пашки же юбилей через две недели. Пять лет! Первый серьезный рубеж.
Аида хмыкнула про себя. Рубеж. Пять лет человеку. Главное достижение — научился самостоятельно надевать колготки, не перепутав две полоски с одной. Но вслух сказала:
— Помню, конечно. Я уже и подарок присмотрела. Конструктор, тот самый, с железной дорогой, о котором он просил.
— О, это здорово, — быстро согласился Витя, но в голосе проскользнула заминка. Та самая, после которой обычно следует тяжелое «но». — Только, мам, мы тут решили формат поменять. Лариса говорит, дома сидеть — это прошлый век. Салаты, горячее, потом посуду мыть... Мы хотим праздник. Настоящий.
— В кафе, что ли? — уточнила Аида, прикидывая, во сколько ей обойдется новый наряд. Старое синее платье уже слегка жало в талии, а показываться перед сватами в чем попало не хотелось.
— Ну... типа того. Мы арендуем лофт. Знаешь, такое пространство, кирпичные стены, модно, стильно. Там будет аниматор — Человек-паук, шоу мыльных пузырей и кэнди-бар.
— Кэнди-бар? — переспросила Аида. — Это где наливают, только сладко?
— Мам, ну ты даешь! Это стол со сладостями. Красивые такие пирожные, капкейки, макарунс... Все в одной цветовой гамме. Лариса выбрала «тиффани и серебро».
Аида Марковна вздохнула. Цвет «тиффани» у нее ассоциировался исключительно с ценами на ювелирку, от которых дергался глаз.
— Хорошо, Витя. Лофт так лофт. Во сколько начало? Мне нужно понимать, чтобы с работы отпроситься пораньше.
В трубке повисла тишина. Такая плотная, что Аида услышала, как сын на том конце провода нервно сглотнул.
— Тут такое дело, мам... — начал он, понизив голос. — Понимаешь, это же детский праздник. Там будет очень шумно. Музыка долбит, дети визжат, аниматор в микрофон орет. Лариса переживает за твое давление.
— За мое давление? — Аида почувствовала, как брови сами собой ползут вверх. — А что с ним не так? Вчера было сто двадцать на восемьдесят, хоть в космос запускай.
— Ну, не в этом смысле. Просто там формат такой... молодежный. Родители детей — наши друзья, ну и сами дети. Тебе там будет неуютно. Скучно. Сидеть негде, там кресла-мешки на полу. Ты же не будешь на мешке сидеть?
— То есть, — медленно произнесла Аида, отряхивая муку с фартука, — вы меня не приглашаете? На пятилетие родного внука?
— Мам, ну не начинай! — Витя перешел в наступление. — Мы же о тебе заботимся! Зачем тебе эта головная боль? Мы потом, на выходных, к тебе заедем, тортик поедим спокойно. Пашка тебе стишок расскажет. А там — тусовка. Чисто для инстаграма, понимаешь? Ларисе важно, чтобы фотки красивые были, единый стиль...
«А я, значит, в единый стиль не вписываюсь, — подумала Аида. — Порчу собой цветовую гамму «тиффани». Слишком много советского реализма в моем лице».
— Ладно, — сухо сказала она. — Нет так нет. Хозяин — барин.
— Вот и отлично! Я знал, что ты поймешь! Ты же у нас современная бабушка! — обрадовался Витя, словно обезвредил бомбу. — Кстати, мам... Тут еще один момент.
— Какой?
— Ну, лофт этот, аниматор, фотограф... Ценники сейчас — просто космос. Мы посчитали смету — выходит под сотню. А у нас ипотека на той неделе списалась, и Ларисе зуб лечили... В общем, мы немного не вписываемся.
Аида молчала. Она уже знала, что будет дальше. Она знала это так же точно, как то, что после зимы наступит весна, а цены на ЖКХ вырастут с первого июля.
— Ты не могла бы нам помочь? — выпалил Витя. — Мы подумали, раз ты подарок все равно покупать собиралась, может, мы деньгами возьмем? Ну и еще добавишь немного... Как бы спонсорская помощь любимому внуку. Тысяч тридцать-сорок нам бы дыру закрыть. За аренду предоплату уже завтра вносить надо, а у меня аванс только через неделю.
Аида Марковна села на табуретку. Ноги вдруг стали ватными.
— Витя, — сказала она очень тихо. — Давай я правильно тебя поняла. На праздник меня не зовут, потому что я старая и не подхожу под цвет занавесок, но оплатить этот банкет должна я?
— Ну зачем ты так грубо? «Оплатить банкет»... Просто помочь молодой семье! Это же для Пашки! Он так мечтает о Человеке-пауке!
— А я мечтаю о новых сапогах, — неожиданно для себя сказала Аида. — И о том, чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя не банкоматом с функцией выпечки пирожков, а человеком.
— Мам, ну началось! Опять ты все в деньги переводишь! Это же внук! Родная кровь!
— Хорошо, — Аида посмотрела на миску с тестом. Тесто дышало, поднималось, живое и теплое. В отличие от голоса сына. — Я подумаю, Витя. Вечером позвоню.
Она положила трубку. На кухне было тихо, только холодильник утробно урчал, переваривая электричество. Аида подошла к окну. За стеклом серый петербургский двор, машины, припаркованные на газонах, ворона, долбящая корку хлеба.
«Тридцать тысяч, — подумала она. — Это моя новая зимняя куртка, плюс коммуналка за три месяца. Или поездка в санаторий в Белоруссию, о которой я мечтаю уже два года».
Вечером она решила нанести визит вежливости. Без звонка. Просто чтобы убедиться, что она не сошла с ума и не придумала себе лишнего. А может, в глубине души надеялась, что Витя одумается, что Лариса скажет: «Да как же без Аиды Марковны?».
Дверь открыла Лариса. На ней был шелковый халат цвета пыльной розы и патчи под глазами. В квартире пахло дорогим ароматизатором для дома «Кашемир и дерево» и почему-то жареной картошкой.
— Ой, Аида Марковна... — Лариса явно не ждала гостей. — А мы тут... убираемся.
За спиной невестки виднелся коридор, заваленный пакетами из пунктов выдачи маркетплейсов.
— Я ненадолго, — Аида прошла в кухню, не разуваясь, только аккуратно поставила сумку на стул. — Принесла вот пирогов с капустой. Витя любит.
— Спасибо, — Лариса поморщилась, словно ей предложили дохлую мышь. — Витя сейчас на диете, мы стараемся исключить глютен. Но я положу в холодильник.
На кухонном столе лежал раскрытый ноутбук. На экране красовалась смета праздника. Аида, обладая профессиональным зрением снабженца, мгновенно выхватила цифры.
- Фотозона из шаров (хром + агат): 18 000 руб.
- Торт (3 кг, начинка "манго-маракуйя", декор — пряники): 12 000 руб.
- Аренда костюма для мамы именинника (образ "Леди Глэм"): 7 500 руб.
Аида медленно подняла глаза на невестку.
— Леди Глэм? — переспросила она.
Лариса поправила патч.
— Ну да. Это же концепция. Мы все должны быть красивыми. Я заказала платье, Вите — бабочку и жилетку. Пашка будет в смокинге с шортами. Это очень стильно.
— А на костюм Леди Глэм, значит, деньги есть, — констатировала Аида. — А на аренду помещения — нет?
— Аида Марковна, вы не понимаете! — Лариса всплеснула руками. — Это же визуал! Это память! Витя сказал, вы поможете. Вы же неплохо зарабатываете, у вас стаж, премии... А нам тяжело. Кредит за машину, ипотека, развивашки у Паши стоят как крыло... в смысле, очень дорого.
В кухню зашел Витя. В трусах и футболке с надписью «Пивозавр». Увидев мать, он втянул живот.
— О, мам, ты пришла? Деньги принесла? Наличкой или переведешь? Лучше на карту Ларисе, у меня там лимиты...
Аида смотрела на них. На сына, который в тридцать два года не мог сказать жене «нет». На невестку, которая считала, что весь мир, и особенно свекровь, обязаны обеспечивать ей «картинку» для соцсетей. На гору нераспакованных покупок в коридоре — явно не предметы первой необходимости, скорее всего, очередные вазочки, свечки и органайзеры для пространства.
Внутри Аиды что-то щелкнуло. Тихо так, как ломается сухая ветка.
— Значит так, дорогие мои, — сказала она голосом, которым обычно отчитывала поставщиков за срыв сроков отгрузки металлопроката. — На праздник меня не позвали. Аргумент — «не формат». Принято. Я, может, и старая, и на мешке сидеть не умею, и в концепцию «тиффани» со своей гипертонией не вписываюсь.
— Мам, ну не обижайся... — начал Витя.
— Я не обижаюсь. Я делаю выводы. Вы хотите устроить шоу. С шарами, фотографами и Леди Глэм. Прекрасно. Но шоу-бизнес — дело затратное. И инвестор в моем лице решил пересмотреть условия финансирования.
— В смысле? — Лариса перестала теребить пояс халата.
— В прямом. Я не буду оплачивать ваш банкет. Ни тридцать тысяч, ни тридцать рублей.
— Но как же... Мы же уже заказали! — у Ларисы округлились глаза. — Мы рассчитывали! Витя обещал!
— Витя обещал — пусть Витя и платит. Он у вас мужчина, добытчик, глава семьи. Или он только «Пивозавр»?
Витенька покраснел так, что стал похож на переспелый помидор.
— Мам, у нас нет денег! Ты хочешь, чтобы ребенок остался без праздника? Ты внука не любишь?
— Внука я люблю, — отрезала Аида. — И именно поэтому я подарю ему то, что ему нужно — конструктор. Я его уже купила. А вот оплачивать ваши понты, извините, амбиции, я не обязана. Пятилетнему ребенку не нужен лофт и фотозона за восемнадцать тысяч. Ему нужно, чтобы родители с ним поиграли, а бабушка испекла торт. Но раз мой торт — это «глютен» и прошлый век, то ешьте свои макарунс. За свой счет.
— Это предательство! — взвизгнула Лариса. — У меня и так стресс! Я не сплю ночами, выбираю салфетки! А вы... Вы просто жадная! У вас деньги лежат, солятся, вы все равно никуда не ходите! Зачем вам они? В гроб с собой положите?
Аида встала. Поправила сумку.
— Знаешь, Ларочка, — сказала она спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Может и в гроб. Зато он будет дубовый, лакированный и купленный на мои честно заработанные. А не в кредит.
Она вышла в коридор.
— Мам, подожди! — крикнул Витя ей в спину. — Ну давай хотя бы половину! Ну мам!
Аида не обернулась. Она вышла из подъезда, вдохнула влажный, пахнущий бензином воздух. Руки дрожали. Ей было жалко Витьку. Жалко себя. Жалко Пашку, который вырастет среди этих фальшивых шариков и будет думать, что любовь измеряется количеством лайков.
Но еще ей было невероятно легко.
На следующий день Аида Марковна пошла в меховой салон. Она никогда не носила дорогих шуб, считая это непрактичным, но сейчас ей захотелось сделать что-то вопиюще эгоистичное. Шубу она не купила — пожалела зверей, зато купила роскошное пальто из альпаки. Цвета верблюжьей шерсти. И новые сапоги. Итальянские. Удобные, как домашние тапочки.
Потратила ровно пятьдесят тысяч.
В день рождения внука телефон молчал до обеда. Потом пришло сообщение от Вити. Фотография Пашки в смокинге с шортами, стоящего на фоне серебряных шаров с растерянным видом. Подпись: «Поздравляем. Спасибо за конструктор, передали курьером».
Аида увеличила фото. На заднем плане, в размытии, виднелся стол. Скудный. Никаких гор пирожных. Видимо, кэнди-бар пришлось урезать. И Лариса была не в платье Леди Глэм, а в чем-то попроще.
«Ничего, — подумала Аида, наливая себе чай в красивую фарфоровую чашку. — Переживут. Полезно иногда спускаться с небес на землю».
Через неделю Витя позвонил снова. Голос был виноватый и тихий.
— Мам, привет. Как дела?
— Нормально, Витюша. Пальто вот выгуливаю.
— Понятно... Слушай, мы тут с Ларисой подумали... Может, ты в субботу приедешь? Борща сваришь? А то мы что-то устали от этой доставки. И Пашка скучает, спрашивает, где баба.
Аида улыбнулась.
— В субботу не могу, сынок.
— Почему? — удивился Витя. — Ты занята?
— Да. Иду в театр. С коллегой. А потом мы идем в кафе. Не в лофт, конечно, но нам и обычного ресторана хватит.
— В театр? Ты? — Витя явно был в шоке.
— Я. Имей в виду, глютен там будет в неограниченных количествах.
— Ладно, мам... Хорошо тебе отдохнуть.
— Спасибо, сынок. И вам не хворать.
Аида положила трубку. Посмотрела на себя в зеркало. В новом пальто она выглядела моложе лет на пять.
«На праздник меня не позвали, — подмигнула она своему отражению. — Зато я устроила праздник себе сама. И знаете что? Мой банкет мне нравится гораздо больше».
Она взяла сумочку и вышла из дома. Жизнь, как выяснилось, после пятидесяти восьми только начинала приобретать правильный вкус. Вкус свободы и самоуважения. И немножко — ванили от новых духов, которые она купила на сдачу.
Прошло два месяца. Аида привыкла к тишине. Витя звонил раз в неделю, коротко и по делу. Лариса молчала как партизан. Но в то утро, когда Аида поливала цветы на балконе, внизу остановилась машина. Из неё вышел Витя с огромной коробкой, а за ним... незнакомая женщина в спортивной одежде. "Мам, знакомься — это Наташа, она преподаёт йогу!" Что ещё они придумали?
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...