Экран смартфона Игоря вспыхнул на кухонном столе, прямо рядом с вазой, в которой засыхали вчерашние хризантемы. Елена потянулась за салфеткой, но взгляд непроизвольно зацепился за уведомление. «Списание: 145 000 руб. Ювелирный дом «Арт-Деко». Спасибо за покупку!»
Елена замерла. Два дня назад у них была двадцатая годовщина со дня свадьбы. Игорь подарил ей электрический чайник — старый как раз начал подтекать. «Практично, Ленок, — сказал он тогда, целуя её в щеку. — Зачем нам эти побрякушки в нашем возрасте?»
В груди что-то колюче провернулось. Она услышала шаги мужа — он выходил из душа, на ходу завязывая пояс тяжелого халата.
— Игорь, а что это за покупка в ювелирном? — голос Елены прозвучал на удивление ровно, хотя руки начали мелко дрожать.
Игорь замер. Его лицо, обычно спокойное и даже немного сонное, в секунду исказилось. Он рванул к столу и выхватил телефон.
— Ты что, шпионишь за мной? — рявкнул он так громко, что Елена невольно отшатнулась. — Ты совсем уже с ума сошла на своей пенсии?
— У меня нет пенсии, Игорь, я работаю в школе...
— В школе она работает! Гроши свои считай, а в мой карман не лезь. Ты ведешь себя как истеричка. Это корпоративный подарок. Партнеру. Тебе какое дело?
— За сто сорок пять тысяч? Партнеру? — Елена почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Игорь, посмотри на меня.
— Не на что там смотреть, — бросил он, уходя в спальню. — Сделай завтрак и не выноси мне мозг.
Елена осталась стоять у стола. Машинально она взяла его пиджак, висевший на спинке стула, чтобы повесить в шкаф. Из внутреннего кармана выпал узкий клочок бумаги. Чек. Отель «Плаза», номер люкс, заезд вчера, выезд сегодня утром. В их же городе. В пяти километрах от их квартиры, где она ждала его с ужином, пока он «задерживался на объекте».
Она смотрела на этот чек, и мир вокруг начал рассыпаться. Двадцать лет. Поездки в Крым, ремонт в этой трехкомнатной квартире, двое детей, которых они подняли... Все это вдруг превратилось в декорацию из дешевого пластика.
Руки дрожали так сильно, что Елена едва смогла набрать номер матери. Ей нужно было услышать хоть одно слово поддержки. Что это ошибка. Что она не сошла с ума.
— Мам, он мне изменяет, — выдохнула она в трубку, как только услышала «алло». — Я нашла чек из отеля. И украшения... он купил кому-то украшения.
На том конце провода воцарилась тишина. Елена ждала рыданий, возмущения, слов «собирай вещи и едь ко мне».
— Лена, — голос матери был сухим и каким-то будничным. — Перестань. Ты взрослая женщина.
— В смысле «перестань»? Мама, он был в отеле с другой!
— Ну и что? — мать вздохнула. — Игорь — видный мужчина. Он кормилец. Ты в этом доме, Леночка, честно говоря, никто без него. Кто ты? Учительница начальных классов с зарплатой в три копейки? Ты на эти деньги даже коммуналку здесь не оплатишь.
— Мама, ты что такое говоришь?
— Я говорю правду. Потерпи. Слышишь? Просто потерпи. Все мужики гуляют, но возвращаются-то они туда, где тепло и котлеты. Будь мудрее. Сейчас начнешь скандалить — он тебя выставит, и куда ты пойдешь? Ко мне? В мою однушку? У меня давление, Лена, я не потяну твои драмы. Извинись перед ним, что в телефон залезла.
— Извиниться за то, что он мне изменил?!
— За то, что испортила ему настроение. Мужчина — это статус. У тебя есть квартира, статус замужней женщины, достаток. Не гневи Бога, Лена. Положи трубку и иди готовь обед.
Елена медленно опустила телефон. Она посмотрела на чемодан в углу спальни, который начала было доставать. Слова матери «ты здесь никто» ударили больнее, чем факт измены. Она была заперта. В собственном доме, который вдруг стал чужим.
Вечером Игорь вернулся не в духе. Он швырнул ключи на комод и, не разуваясь, прошел на кухню. Елена сидела у окна, не зажигая свет.
— Мы будем разговаривать? — спросила она.
Игорь открыл холодильник, достал минералку, шумно отпил.
— А смысл? Ты же у нас теперь сыщик. Все нашла, все поняла.
— Кто она?
— А какая тебе разница? — он обернулся, и в его глазах Елена увидела незнакомую, холодную жестокость. — Да, у меня есть другая женщина. Она моложе, она яркая, и, самое главное, Лена, она не выносит мне мозг. С ней я чувствую себя живым, а не придатком к твоим школьным тетрадкам и бесконечным жалобам на спину.
— Двадцать лет, Игорь... Как ты можешь?
— Вот именно, двадцать лет. Я свой долг выполнил. Детей вырастил? Вырастил. Квартиру обставил? Обставил. Я тебя не бросаю, живи здесь, ешь, спи. Но не смей больше открывать рот на эту тему. Твое дело — порядок в доме и тишина. Поняла?
Елена встала, собираясь что-то возразить, но Игорь подошел вплотную.
— И вот еще что. Дай сюда ключи от «Мазды».
— Что? Но это моя машина, я на ней на работу езжу...
— Машина оформлена на мою фирму, — отрезал он. — С сегодняшнего дня ты ездишь на автобусе. Раз ты такая гордая и хочешь качать права, начни с самостоятельности. Ключи на стол. Живо.
Он буквально вырвал брелок из её похолодевших пальцев. Это было признание: ты больше не жена. Ты — приживалка.
Через два дня Елена сидела в учительской, тупо глядя в экран монитора. Она зашла в соцсети — то, чего не делала месяцами. В списке друзей Игоря была некая Алина. 22 года. Дочь их старых друзей, Петровых, с которыми они когда-то крестили детей и жарили шашлыки на даче.
На фото Алина позировала в том самом колье из «Арт-Деко». Под фото стояли лайки. Светлана, лучшая подруга Елены. Марина, соседка. Ольга, сестра Игоря.
Елена почувствовала, как комната начинает вращаться. Все знали.
Она набрала Светлану.
— Света, ты видела фото Алины? Ты знала?
— Леночка... — в голосе подруги не было сочувствия, только неловкость, переходящая в раздражение. — Ну что ты как маленькая. Город тесный. Все всё видели. Игорь её на все закрытые вечеринки берет.
— И ты мне не сказала? Мы тридцать лет дружим!
— А что я должна была сказать? Испортить тебе жизнь? Ты так красиво рассказывала про ваш идеальный брак... Нам всем было удобнее делать вид, что ничего не происходит. И вообще, Лена, ты сама виновата. Запустила себя, вечно в этих серых кофтах. Мужчине нужна картинка.
— Ты... ты оправдываешь его?
— Я смотрю на вещи реально. Игорь помогает моему мужу с контрактами. Ты хочешь, чтобы я из-за твоих обид семью без денег оставила? Извини, у меня вторая линия.
Елена положила трубку. Социальный круг, который она считала своей опорой, оказался кругом зрителей, которые с интересом наблюдали за её унижением и ждали, когда она окончательно упадет.
Встреча с адвокатом, старым знакомым семьи, прошла в кафе на окраине. Борис долго листал бумаги, избегая смотреть Елене в глаза.
— Понимаешь, Леночка... Игорь очень грамотно всё сделал. Квартира была куплена в браке, да. Но деньги на неё переводила его мать, через договор дарения. Это не совместно нажитое имущество.
— Но мы же вместе делали ремонт! Мы продали мою долю в бабушкином доме, чтобы внести первый взнос!
— Документально это не подтверждено. Чеки на стройматериалы на его имя. Твоя доля... ну, это были наличные, как я понимаю? В суде это не аргумент.
— И что мне полагается?
Борис сочувственно прикрыл глаза.
— По закону — половина старого дачного участка и тот самый диван, который вы купили в прошлом году. Остальное — на его счетах, к которым у тебя нет доступа. Он подготовился, Лена. Мой тебе совет: сиди тихо. Не доводи до суда. Он тебя по миру пустит.
Елена вышла на улицу. Дом, за который она цеплялась, за который платила своим здоровьем и временем, юридически ей не принадлежал. Она строила замок на чужом песке.
В субботу дверь квартиры распахнулась. Елена была на кухне, когда услышала чужой, звонкий смех. В прихожую вошел Игорь, а за ним — Алина. Та самая, с фото. В её колье.
— О, ты дома, — буднично бросил Игорь, даже не глядя на жену. — Алина зашла забрать кое-какие вещи, которые я ей обещал. Мы тут старую аудиосистему заберем и пару картин.
Алина прошла в гостиную, цокая каблуками по паркету, который Елена каждую неделю натирала воском.
— Ой, Игореш, а эта ваза сюда совсем не подходит, — капризно произнесла девушка, отодвигая любимую вазу Елены. — Такой совок.
— Выбросим, — кивнул Игорь. — Лена, чего стоишь? Приготовь нам кофе. Не позорься перед гостьей, покажи, какая ты у нас гостеприимная хозяйка.
Елена смотрела, как Алина берет в руки её вещи, как она садится на её любимое кресло. Внутри все закипало, но страх — тот самый парализующий страх остаться на улице, о котором говорили мать и адвокат — сдавил горло.
— Я не буду готовить кофе, — тихо сказала она.
— Что ты сказала? — Игорь медленно повернулся. — Повтори.
— Уходите. Оба.
Игорь усмехнулся и сделал шаг к ней.
— Ты, кажется, забыла, чей это дом. Еще одно слово — и ты поедешь ночевать на вокзал. Кофе. Сейчас.
Елена видела, как Алина победно улыбается, глядя в зеркало в прихожей. Это была точка невозврата.
Наступил день их официального торжества — двадцать лет со дня свадьбы, которое Игорь решил отметить «ради приличия» и партнеров. Ресторан был полон. Родственники, друзья, коллеги.
Елена сидела во главе стола в платье, которое Игорь купил ей вчера — «чтобы не выглядела как замарашка».
— Горько! — кричали гости.
Игорь встал, обнял Елену за плечи и поцеловал в щеку. Его рука сжала её плечо так сильно, что наверняка останется синяк.
— Моя дорогая, терпеливая жена, — произнес он тост. — Женщина, которая знает свое место и умеет хранить очаг.
Родственники аплодировали. Мать Елены довольно кивала, прихлебывая дорогое вино. Игорь наклонился к уху Елены и прошептал:
— Улыбайся, дрянь. Улыбайся, или завтра окажешься в маминой однушке. А, и кстати... Алина беременна. Так что скоро нам придется потесниться еще сильнее.
Елена механически резала праздничный торт. Каждый кусок ощущался как пепел. Она смотрела на этих людей и понимала: она для них — декорация. Часть интерьера, которую можно заменить, если она начнет скрипеть.
Дома Елена не выдержала.
— Развод, Игорь. Я подаю на развод. Мне плевать на квартиру.
Игорь, который уже начал раздеваться, остановился. Он достал из сейфа тонкую папку.
— Развод? Пожалуйста. Но давай сразу проясним моменты. Дети. Твой сын и дочь уже взрослые, но они учатся в престижных вузах, которые оплачиваю я. Один мой звонок — и они вылетают оттуда.
— Ты не сделаешь этого с собственными детьми!
— О, ты меня плохо знаешь. И еще... — он выложил на стол листы. — Это заключения твоего психолога. О твоих депрессиях, о твоих «нестабильных состояниях» пять лет назад. Я найму лучших адвокатов. Я докажу, что ты психически нездорова. Ты не получишь ни копейки, и дети отвернутся от тебя, потому что я им объясню, что их мать — сумасшедшая истеричка, которая хочет разрушить их будущее ради своих обид.
Елена смотрела на документы. Пять лет назад, когда у неё был нервный срыв из-за смерти отца, она ходила к врачу. Игорь тогда сам её туда отправил. Оказалось — собирал досье.
Ловушка захлопнулась. Он предусмотрел всё.
Через неделю Елена вошла в спальню и увидела на своей кровати шелковый халат Алины. В шкафу висели платья девушки, потеснив её старые блузки.
— Что это? — спросила она вошедшего Игоря.
— Алина переезжает к нам на время ремонта в её квартире, — просто ответил он. — Ей сейчас нельзя нервничать, ей нужен комфорт. Ты переезжаешь в гостевую комнату. Там диван нормальный, тебе хватит.
Он начал подхватывать её сумки и просто выставлять их в коридор.
— Это моя спальня! Мы выбирали эти обои, этот матрас...
— Это МОЯ спальня в МОЕМ доме, — отчеканил он. — Пошла вон.
Елена стояла в коридоре среди своих вещей. Из спальни доносился запах чужих, приторно-сладких духов. Она увидела на тумбочке тяжелую хрустальную статуэтку — их первый подарок друг другу. Её пальцы сомкнулись на холодном стекле.
Ночью Елена не выдержала. Она вошла в спальню без стука. Алина спала, раскинувшись на её половине кровати. Игорь читал планшет.
— Вон отсюда, — голос Елены сорвался на крик. — Убирайся из моей жизни!
Игорь вскочил. Он схватил Елены за предплечья, сжимая их до хруста.
— Ты совсем страх потеряла? — он рывком потащил её к выходу из комнаты, а затем — к входной двери. — Я предупреждал. Я давал тебе шанс жить в роскоши и молчать.
Он открыл дверь и буквально вытолкнул её на лестничную площадку. Елена была в одной ночной сорочке и халате.
— Либо ты сейчас заходишь, падаешь в ноги Алине и просишь прощения, принимая правила игры, либо ты идешь вон в чем стоишь. Прямо сейчас. Выбирай, «мудрая» ты моя.
Елена стояла на холодном кафеле. Дверь в её жизнь была открыта, но за ней была тьма и унижение.
Она дрожащими руками достала телефон из кармана халата. Позвонила матери.
— Мама... он выгнал меня. В ночнушке на улицу. Пожалуйста, забери меня.
— Лена! — в голосе матери слышалась паника. — Ты что творишь? Игорь звонил пять минут назад. Он сказал, что если ты не успокоишься, он не оплатит мою операцию на суставе, которую обещал в следующем месяце! Ты хочешь, чтобы я осталась инвалидом из-за твоей гордости?
— Мама, он меня бьет и выгоняет!
— Потерпи, я тебе сказала! Вернись и извинись! Не будь эгоисткой, думай о матери!
Елена посмотрела на экран телефона. Затем медленно положила его на пол. Подняла ногу и всем весом наступила каблуком домашних туфель на стекло. Хруст. Экран погас.
Мир, который она знала — мать, друзья, муж, дом — перестал существовать. Она подняла глаза и увидела на тумбочке у двери ключи от второй машины Игоря. Тот самый внедорожник, который он купил себе месяц назад. И его кошелек, который он забыл в прихожей в пылу скандала.
Елена медленно опустила голову. Она открыла дверь, вошла в квартиру и опустилась на колени прямо перед Игорем.
— Прости меня, — прошептала она, глядя в пол.
— То-то же, — хмыкнул он.
Через год Елена вытирала пыль в детской, где спал ребенок Алины и Игоря. Она больше не говорила. Она превратилась в тень, в бесправную няньку. Глядя в зеркало, она видела старуху с пустыми глазами. Её жизнь закончилась на той лестничной клетке, хотя тело продолжало ходить. Последняя фраза Игоря за ужином всегда была одной и той же: «Вот видишь, Ленок, могла бы сразу не истерить и жили бы нормально».
Елена схватила ключи и кошелек. Она выбежала из подъезда, села в машину и погнала прочь из города. Она продала машину в первом же приграничном городке перекупщикам за бесценок. Денег хватило, чтобы снять комнату в общежитии и устроиться уборщицей под чужим именем. Она свободна. Но по ночам она просыпается от собственного крика. Она больше не верит ни одному человеку на свете. Она жива, но внутри неё — выжженная пустыня.
Свобода оказалась на вкус как холодный пепел.