– Сколько можно это терпеть? Весь пиджак, ты посмотри, весь пиджак в шерсти! Я же просил не пускать этого твоего ободрыша в спальню! – голос Виктора гремел на всю квартиру, отражаясь от стен узкого коридора. Он яростно счищал липким роликом невидимые пылинки с темно-синей ткани, хотя пиджак выглядел вполне прилично.
Елена стояла в дверном проеме кухни, вытирая руки полотенцем. Внутри у неё всё сжалось, как это бывало в последние месяцы всё чаще. Раньше она бы бросилась извиняться, схватила бы щетку, начала бы сама чистить его одежду, приговаривая что-то успокаивающее. Но сегодня внутри была какая-то странная, звенящая пустота. Усталость накопилась такая, что на эмоции просто не осталось сил.
На комоде, виновато прижав уши, сидел Барсик – крупный, пушистый кот с мудрыми янтарными глазами. Он прекрасно понимал, что крик направлен в его сторону, но уходить не спешил, словно чувствовал, что хозяйке нужна поддержка. Из-за угла осторожно выглядывала Муся, трехцветная кошечка, которую Елена подобрала прошлой зимой у подъезда полузамерзшей.
– Витя, он просто спал на кресле. Пиджак висел на спинке. Ты сам его туда повесил, а не убрал в шкаф, – спокойно, слишком спокойно для обычной себя ответила Елена.
– Ах, я еще и виноват? – Виктор побагровел. Он бросил ролик на полку с такой силой, что тот отскочил и с грохотом упал на пол. Муся испуганно шмыгнула под обувницу. – Я прихожу домой, хочу отдохнуть, а тут везде этот зверинец! Вонь, шерсть, лотки эти в туалете! Я взрослый мужчина, Лена! Мне стыдно коллег пригласить. Живем как в хлеву.
Елена обвела взглядом прихожую. Идеально чистый пол, который она мыла сегодня утром перед работой. Свежие обои. Никакого запаха, кроме легкого аромата кофе и, может быть, Викторского одеколона, которым он щедро поливался перед выходом. Лотки всегда были убраны, наполнитель она покупала самый дорогой, блокирующий запахи. Коты были ухоженные, привитые и воспитанные. Проблема была не в них.
– Они члены семьи, Витя. Барсик живет со мной уже десять лет. Он был тут задолго до тебя.
– Вот именно! – Виктор шагнул к ней, нависая всей своей внушительной фигурой. – Десять лет! Старый, бесполезный комок шерсти. А я – твой муж. Ты вообще приоритеты расставлять умеешь? Я два года терплю это. Думал, ты сама поймешь. Думал, может, отдашь их кому-нибудь, в деревню отвезешь маме. Но нет, ты с ними носишься, как с детьми. Корм им покупаешь премиум-класса, а мне на новую резину денег жалеешь!
Это был удар ниже пояса. Деньги на резину они отложили, просто Виктор захотел купить какие-то навороченные диски, которые в их бюджет пока не вписывались. А корм котам Елена покупала со своей премии, не беря ни копейки из общего котла.
– Не передергивай, – тихо сказала она. – Ты прекрасно знаешь, что я их никому не отдам.
– А придется! – рявкнул он. – Потому что мое терпение лопнуло. Я ставлю вопрос ребром. Хватит. Выбирай: или я, нормальная семья, чистота и порядок, или эти твои блохастые твари. Даю тебе срок до выходных. Чтобы духу их тут не было. Или я собираю вещи.
Он победно посмотрел на нее, уверенный в произведенном эффекте. Виктор знал, что Елена дорожит браком. Ей было сорок пять, ему – сорок восемь. Они сошлись три года назад, когда оба уже были, что называется, с багажом. Виктор любил повторять, как ей повезло, что он, видный мужчина с должностью начальника отдела логистики, обратил внимание на простую бухгалтершу. Он часто намекал, что в ее возрасте найти кого-то – задача почти невыполнимая, и она должна ценить каждый его жест. И она ценила. Готовила первое, второе и компот, гладила рубашки, слушала его бесконечные монологи о работе, терпела замечания по поводу своей фигуры или прически.
Но сейчас он задел то, что трогать было нельзя.
– Ультиматум? – переспросила Елена.
– Да, ультиматум. И не думай, что я шучу. Мне надоело делить жилплощадь с животными. Решай, кто тебе дороже: живой человек, муж, или коты.
Он развернулся и демонстративно ушел в гостиную, включил телевизор на полную громкость, показывая, что разговор окончен.
Елена осталась стоять в коридоре. Барсик мягко спрыгнул с комода, подошел к ней и потерся головой о ноги, тихо мурлыкнув. Она наклонилась, погладила его теплую спину. Вспомнила, как этот кот лежал у нее на груди, когда она болела гриппом и не могла встать с кровати. Как он встречал ее по вечерам, когда она возвращалась в пустую квартиру после развода с первым мужем. Он никогда не предавал, не критиковал, не требовал быть моложе или стройнее. Он просто любил.
Она пошла на кухню, механически налила себе воды. Руки немного дрожали. Выбор. Он заставил ее выбирать. В голове прокручивались последние месяцы. Виктор стал раздражительным, придирчивым. То суп недосолен, то она слишком громко разговаривает по телефону с подругой, то она купила не ту рубашку. Коты были просто поводом. Громоотводом для его неудовлетворенности жизнью или, может быть, им самим.
«Если я сейчас уступлю, – подумала Елена, глядя на свое отражение в темном окне, – если я предам тех, кто от меня полностью зависит, что будет дальше? Завтра ему не понравится, как я одеваюсь? Потом он запретит мне общаться с сыном от первого брака? Где граница?»
Она вспомнила, как Муся боялась мужчин, когда Елена только принесла её домой. Как долго кошка привыкала к Виктору, а он, проходя мимо, мог специально топнуть ногой, чтобы напугать животное, и смеялся, когда она в ужасе убегала. Елена тогда промолчала, сглотнула обиду. Зря.
Она поставила стакан на стол. Решимость накрыла ее внезапно, как холодная волна, смывая страх одиночества, которым Виктор так любил ее пугать.
Елена прошла в спальню, открыла шкаф-купе. На верхней полке, под самым потолком, лежал большой дорожный чемодан на колесиках. Виктор привез его, когда переезжал к ней. Она встала на стул, с трудом стянула громоздкую ношу вниз. Колесики глухо стукнули об пол.
Звук телевизора в гостиной перекрывал шум в спальне. Елена расстегнула молнию, откинула крышку чемодана. Пустое нутро, пахнущее синтетикой, ждало.
Она начала методично доставать из шкафа вещи мужа. Стопки джинсов, джемперы, футболки. Она складывала их аккуратно, привычным движением, как делала это всегда, собирая его в командировки. Только сейчас это была командировка в один конец.
Когда первая стопка легла на дно чемодана, в дверях появился Виктор. Он, видимо, зашел за пультом или телефоном, но застыл на пороге, увидев эту картину.
– Ты что делаешь? – в его голосе было искреннее недоумение. Он ожидал слез, уговоров, обещаний «пристроить» котов в добрые руки. Но никак не этого.
Елена не обернулась, продолжая укладывать его рубашки.
– Помогаю тебе. Ты же сказал: или коты, или ты собираешь вещи. Я выбрала. Коты остаются. Значит, уезжаешь ты.
– Ты... ты шутишь? – Виктор нервно хохотнул, но смех вышел кривым. – Лен, ты чего? Я же серьезно говорил. Ты променяла меня на кошаков? На этих тварей? Ты в своем уме?
– Я в своем уме, Витя, – она наконец повернулась к нему. В руках она держала его любимый свитер. – И я тебя услышала. Ты поставил условие. Я его выполнила. Я не могу жить с человеком, который заставляет меня предавать тех, кого я люблю. Сегодня это коты, а завтра что?
– Да кому ты нужна будешь с ними?! – заорал он, лицо его пошло красными пятнами. – Баба с сорока кошками! Классика! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Я мужчина, я зарабатываю, я... я в конце концов, ремонт тут хотел делать!
– Квартира моя, Витя. И ремонт я сделаю сама, если захочу. А ты... ты просто не любишь ничего, что мне дорого.
Он подскочил к чемодану, схватил его за ручку и швырнул в сторону. Вещи вывалились на пол.
– Прекрати этот цирк! Убери сейчас же все назад! Я никуда не поеду! Ишь, цаца какая, выгоняет она меня! Да я для тебя...
– Что ты для меня? – голос Елены стал тверже. – Что ты сделал для меня за последние полгода, кроме того, что критиковал и требовал? Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую? Ты хоть раз поблагодарил за ужин? Нет. Ты только требуешь обслуживания.
В комнату осторожно заглянул Барсик. Виктор, увидев кота, схватил со стола тяжелую книгу и замахнулся.
– Это всё из-за тебя, гадина!
Елена оказалась рядом быстрее, чем сама от себя ожидала. Она перехватила его руку. В ее глазах было столько холодной ярости, что Виктор опешил и опустил руку.
– Только попробуй, – прошипела она. – Только тронь его. И я вызываю полицию. Ты здесь не прописан, Витя. Ты здесь гость. И гостеприимство закончилось.
Виктор отступил. Он впервые видел жену такой. Куда делась та мягкая, уступчивая женщина, которой он помыкал? Перед ним стояла чужая, жесткая хозяйка положения.
– Хорошо, – процедил он, поправляя воротник футболки. – Хорошо. Раз ты так ставишь вопрос. Я уйду. Но ты приползешь. Через неделю приползешь, будешь умолять вернуться. Только я уже подумаю, нужна ли мне такая истеричка.
– Не приползу. Собирайся.
Процесс сборов проходил в гнетущей тишине. Виктор швырял вещи в чемодан как попало, не заботясь о том, помнутся они или нет. Он громко хлопал дверцами шкафа, выдвигал ящики так, что те чуть не вылетали из пазов. Елена молча наблюдала, прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди. Она следила, чтобы он в порыве гнева не прихватил или не испортил что-то из ее вещей.
Он сгреб с полки в ванной свои бритвенные принадлежности, зубную щетку, дорогие лосьоны, которые она дарила ему на праздники.
– Ноутбук мой где? – буркнул он.
– На столе в гостиной.
Виктор метался по квартире, пытаясь создать хаос, но квартира словно отторгала его. С каждой минутой его присутствие здесь становилось всё более чужеродным.
Когда чемодан был кое-как застегнут, он натянул куртку, хотя на улице был теплый сентябрьский вечер. Ему нужно было сохранить лицо, уйти гордо, оскорбленным в лучших чувствах.
У входной двери он остановился. Посмотрел на Елену, надеясь увидеть слезы, сожаление, хоть что-то, что позволило бы ему остаться, сохранив доминирующую позицию. Сказать: «Ну ладно, я прощаю тебя на этот раз, но чтобы коты сидели тихо». Но Елена смотрела на него сухими, спокойными глазами.
– Ключи, – протянула она ладонь.
Виктор зло усмехнулся, достал связку из кармана и с звоном бросил ее на тумбочку. Ключи скользнули по лакированной поверхности и упали на пол, прямо к лапам подошедшего Барсика. Кот даже не шелохнулся.
– Дура ты, Ленка, – бросил Виктор напоследок. – Останешься одна, сдохнешь со тоски.
– Лучше одной, чем с тем, кто меня не уважает. Прощай, Витя.
Она открыла перед ним дверь. Он вышел на лестничную площадку, громыхая колесами чемодана. Лифт не работал, и ему пришлось тащить тяжелую поклажу по лестнице. Елена дождалась, пока шаги и чертыхания стихнут внизу, и только тогда закрыла дверь. Щелкнул замок. Один оборот, второй.
Тишина. В квартире наступила удивительная, глубокая тишина. Не та напряженная тишина, которая висела в воздухе, когда Виктор был дома и молчал от недовольства, а легкая, спокойная.
Елена прислонилась спиной к двери и медленно выдохнула. Ноги вдруг стали ватными. Она сползла вниз, сев прямо на пол в прихожей.
Из-под обувницы вылезла Муся. Она осторожно подошла к хозяйке, понюхала ее руку и тихонько мяукнула. Следом подошел Барсик. Он забрался Елене на колени, начал перебирать лапами, выпуская когти, и завел свою успокаивающую песню-трактор.
– Ну что, пушистые, – прошептала Елена, зарываясь лицом в мягкую шерсть кота. – Остались мы одни.
Слезы все-таки потекли, но это были не слезы горя. Это было напряжение, которое выходило из нее каплями соленой воды. Она плакала от облегчения. Она только сейчас осознала, в каком постоянном стрессе жила последние два года. Как боялась лишний раз вздохнуть, как контролировала каждое движение котов, чтобы не рассердить «хозяина». Как теряла себя, пытаясь угодить тому, кому угодить было невозможно.
В кармане домашнего халата зажужжал телефон. Елена достала его. Сообщение от подруги, Тани: «Ленусь, мы с девочками в субботу в театр собираемся, а потом в кафе. Пойдешь? Или твой опять будет против?»
Елена улыбнулась сквозь слезы. Виктор терпеть не мог ее подруг, называл их «курицами» и всегда находил причины, почему она должна остаться дома.
Она быстро набрала ответ: «Пойду, Танюш. Обязательно пойду. Я теперь свободна».
Она встала, отряхнула халат. Коты побежали за ней на кухню, подняв хвосты трубой. Они чувствовали, что атмосфера в доме изменилась. Ушла угроза.
Елена открыла шкафчик, достала банку с кормом.
– Гуляем сегодня, – сказала она котам. – Двойную порцию всем.
Пока коты с аппетитом хрустели, Елена поставила чайник. Она достала свою любимую большую кружку, которую Виктор называл «ведром» и пытался выбросить. Нашла в вазочке шоколадную конфету.
За окном уже совсем стемнело. Город зажигал огни. Где-то там, в этом городе, ехал Виктор со своим чемоданом и уязвленным самолюбием. Наверняка он сейчас звонит маме и рассказывает, какая неблагодарная жена ему досталась. Или другу, чтобы пожаловаться на «бабью дурь». Но это уже не имело никакого значения.
Елена села в кресло, поджав ноги. Барсик тут же запрыгнул на подлокотник, а Муся устроилась в ногах. Елена сделала глоток горячего чая. Вкусно. Спокойно.
Взгляд упал на то место, где раньше стоял стул с вещами Виктора. Пусто. И эта пустота не пугала. Наоборот, в ней было столько места для новой жизни. Для книг, которые она хотела прочитать, но Виктор просил выключить свет. Для фильмов, которые он называл глупыми мелодрамами. Для встреч с друзьями. Для спокойного сна без храпа и претензий.
Она вспомнила его слова: «Или я, или коты». Какой же глупый ультиматум. Человек, который действительно любит, никогда не заставит выбирать между ним и тем, что тебе дорого. Любовь не делит, она умножает. А если начинают делить и вычитать – это не любовь, а владение.
В дверь позвонили. Сердце екнуло. Неужели вернулся? Неужели забыл что-то или решил устроить скандал? Елена напряглась, но Барсик даже ухом не повел, продолжая умываться.
Она подошла к двери, посмотрела в глазок. На площадке стояла соседка, баба Маша, божий одуванчик с первого этажа.
Елена открыла.
– Леночка, прости, что поздно, – засуетилась соседка. – Я видела, твой-то уехал с чемоданом. Грохотал так, что штукатурка сыпалась. Случилось чего? Может, помощь нужна?
Елена улыбнулась искренне и широко.
– Все хорошо, баба Маша. Просто генеральная уборка. Лишний мусор из дома вынесли.
Соседка понимающе прищурилась, кивнула.
– Ну и слава Богу. А то он на тебя так смотрел всегда, как солдат на вошь. Не нравился он мне, уж прости старуху. Глаза у него злые. А ты баба добрая, тебе такой не пара. Заходи, если что, у меня пирожки с капустой есть.
– Спасибо, обязательно зайду.
Закрыв дверь, Елена вернулась в комнату. Она включила торшер, дающий мягкий желтый свет. Взяла с полки книгу, которую купила полгода назад и все прятала, потому что «опять деньги на ерунду тратишь».
Барсик перебрался к ней на колени, тяжелый, теплый, родной. Он посмотрел ей в глаза и медленно моргнул, словно говоря: «Все правильно сделала, хозяйка. Мы тебя не бросим».
Елена погладила его между ушей.
– Знаю, Барс. Знаю. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё будет хорошо.
Она открыла книгу и погрузилась в чтение, наслаждаясь каждым мгновением своей новой, такой уютной и спокойной жизни. И никто больше не смел указывать ей, кого любить и кого пускать в свою спальню. В доме царили мир и коты – и это было лучшее сочетание на свете.
Если история тронула вас, буду благодарна за лайк и пару слов в комментариях. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы.