— Маша, ты меня слышишь? Я сказала — готовь стол, у меня через три недели юбилей!
Маша прижала телефон к уху сильнее, пытаясь понять, правильно ли она расслышала. За окном темнело — февральский вечер наступал быстро, и в квартире уже горел свет.
— Инна Алексеевна, я не совсем поняла. Вы хотите отметить день рождения у нас?
— А где еще? У меня ремонт, я же говорила Игорю. Кухня вся разобрана, там невозможно находиться. Соберемся на юбилей у вас, готовь стол. Я уже всех предупредила, человек пятнадцать будет. Список блюд Игорю скину, смотри, чтобы все было как надо.
— Но Инна Алексеевна...
Гудки. Свекровь уже положила трубку.
Маша опустила телефон и посмотрела на Игоря, который стоял в дверях комнаты. По его виноватому лицу было понятно — он знал. Знал заранее и молчал.
— Ты в курсе? — спросила Маша ровным голосом.
Игорь кивнул, прошел на кухню, открыл кран и долго мыл руки под холодной водой. Тянул время.
— Она мне вчера звонила. Сказала, что у нее на кухне все в штукатурке, плитку меняют. Попросила отметить здесь.
— Попросила, — повторила Маша. — Игорь, она даже не спросила, удобно ли нам. Просто сообщила как факт.
— Ну что я мог сказать? Она же мать. И правда у нее ремонт.
Маша прошла в комнату, села на диван. Сил стоять больше не было — смена выдалась тяжелой, в процедурном кабинете очередь не заканчивалась с самого утра. Ноги гудели, спина ныла, а теперь еще и это.
Игорь присел рядом, осторожно взял ее за руку:
— Маш, ну это же всего один раз. Один вечер. Потерпишь?
— Один вечер, — Маша высвободила руку. — А готовить кто будет? Три дня торчать на кухне, лепить пирожки, варить холодец?
— Я помогу.
— Как помогал в прошлый раз на Новый год? Картошку почистил и ушел к телевизору?
Игорь замолчал. Маша закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Злиться не хотелось — просто устала. От всего устала.
— Скинь список, который она обещала, — сказала Маша тихо. — Посмотрю, что там.
Игорь достал телефон, несколько секунд что-то листал, потом прислал сообщение. Маша открыла и начала читать. С каждой строчкой внутри все сжималось сильнее.
Оливье. Селедка под шубой. Мимоза. Холодец куриный. Рыба фаршированная. Пирожки с мясом и капустой. Картошка запеченная с грибами. Огурцы соленые. Помидоры. Три вида нарезки.
— Это она серьезно? — Маша подняла глаза на мужа. — Рыбу фаршированную? Ты знаешь, сколько времени это занимает?
— Мама сказала, у нее все гости любят такую рыбу. Она даже рецепт обещала прислать.
— Как мило с ее стороны, — Маша откинулась на спинку дивана. — Значит, рецепт пришлет, а готовить буду я. Три дня стоять у плиты после работы.
— Может, возьмешь отгул?
Маша посмотрела на Игоря так, что он сразу замолчал.
— Отгул. У меня в поликлинике эпидемия простуды, людям уколы нужны, капельницы. А я возьму отгул, чтобы твоей маме рыбу фаршировать. Отличная идея.
— Я не то хотел сказать...
— А что хотел?
Игорь встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, посмотрел на заснеженный двор внизу.
— Просто мама очень просила. Говорит, это важный юбилей для нее. Пятьдесят восемь лет.
— И что в этом важного? — вырвалось у Маши. — Обычный день рождения. Почему обязательно у нас? Почему не в кафе?
— Ей не нравится в кафе. Говорит, дома уютнее и денег не надо выбрасывать.
— Денег не надо, — Маша встала, подошла к мужу. — Игорь, ты понимаешь, что продукты на пятнадцать человек — это тоже деньги? Причем наши деньги. Или она хоть копейку предложила скинуть?
— Не предложила, — признался Игорь. — Но я думал, мы справимся. У нас же зарплаты обоим пришли на днях.
— Наши зарплаты, — повторила Маша. — Наши деньги, наша квартира, мое время и силы. А она просто приходит и командует. И ты молчишь.
— Что я должен был сказать? Она моя мать!
— А я твоя жена! — Маша повысила голос, хотя не собиралась. — Семь лет мы женаты, Игорь. Семь лет я терплю, когда твоя мама звонит в шесть утра, чтобы узнать, что я готовлю на ужин. Семь лет слушаю намеки, что я недостаточно хорошая хозяйка. И теперь вот это.
Игорь повернулся к ней:
— Она так не думает. Просто у нее свои представления о том, как должно быть.
— Ее представления, — Маша качнула головой. — А мои не важны?
— Важны. Конечно, важны. Но это же всего один раз...
— Ты уже это говорил, — оборвала его Маша. — Слушай, давай так. Я посмотрю, что смогу приготовить. Но рыбу фаршированную делать не буду. И пирожки тоже. Куплю готовые в магазине.
— Мама заметит.
— Пусть заметит, — Маша прошла в спальню. — Я не повар в ресторане, чтобы три дня горбатиться.
Она закрыла дверь и легла на кровать, не раздеваясь. Телефон завибрировал — пришло сообщение от Инны Алексеевны: «Игорь передал список? Смотри, чтобы все было свежее. И стол накрывай к восьми вечера, гости ровно в восемь придут».
Маша выключила звук и положила телефон экраном вниз. В голове пульсировала усталость, а в груди росло глухое раздражение.
***
Утром Маша проснулась от звонка. Подняла телефон, не открывая глаз — на экране высветилось имя свекрови. Часы показывали половину седьмого.
— Да, — ответила Маша хриплым спросонья голосом.
— Ты еще спишь? — в голосе Инны Алексеевны звучало неодобрение. — Игорь уже на работу ушел, наверное?
— Ушел, — Маша села на кровати, провела рукой по лицу. — Что-то случилось?
— Я хотела уточнить насчет холодца. Ты будешь из курицы делать или из говядины? Только из курицы лучше, у Веры муж говядину не ест.
Маша глубоко вдохнула. Вера — сестра Игоря. Младше на пять лет, замужем, двое детей. И вечная опора матери во всех спорах.
— Из курицы, — сказала Маша коротко.
— И чтобы прозрачный был, а не мутный. В прошлый раз помнишь, на Новый год, у тебя мутный получился.
— Помню.
— Еще хотела сказать — огурцы возьми хрустящие, не мягкие. В том магазине на углу часто несвежие продают. Лучше в центр съезди, там проверенные точки.
Маша посмотрела на часы. До работы оставалось сорок минут, нужно было собираться, а свекровь читала лекции про огурцы.
— Инна Алексеевна, я на работу скоро, мне нужно...
— Да-да, иди, иди. Только запиши еще — торт я, конечно, сказала, что куплю сама. Но подумала — может, ты испечешь? У тебя же руки вроде есть.
Маша закрыла глаза, досчитала до пяти.
— У меня нет времени печь торт. Вы сами хотели купить.
— Ну хорошо, куплю. Только домашний все равно вкуснее. Вера всегда сама печет на праздники. Дети у нее двое, а времени находит.
— Замечательно. Что-то еще?
— Пока все. Созвонимся вечером, я еще вспомню, что нужно.
Инна Алексеевна положила трубку. Маша швырнула телефон на кровать и пошла в ванную. Умывалась холодной водой, пытаясь прогнать остатки сна и нарастающее раздражение.
В поликлинику приехала за пятнадцать минут до начала смены. В процедурном кабинете уже толпилась очередь — человек двенадцать, а то и больше. Пожилые люди, молодые мамы с детьми, мужчины с направлениями на уколы.
— Доброе утро, Мария Сергеевна, — поздоровалась первая пациентка, женщина лет шестидесяти. — Мне капельницу назначили.
— Проходите, присаживайтесь, — Маша надела халат, приготовила систему для капельницы.
Работа началась, и на несколько часов Маша забыла про юбилей, про список блюд, про свекровь. Но в обеденный перерыв телефон снова зазвонил.
— Маша, это я, — голос Игоря звучал напряженно. — Мама только что звонила. Говорит, ты с ней утром грубо разговаривала.
— Грубо? — Маша чуть не рассмеялась. — Я вообще почти не разговаривала. Она звонила в половину седьмого утра спросить, какой холодец я буду варить.
— Ну вот она сказала, что ты была резкая. И недовольная.
— Игорь, — Маша села на стул в ординаторской, где прятались врачи и медсестры в свободные минуты. — Ты серьезно звонишь мне на работу, чтобы сказать, что я была недовольная, когда меня разбудили в половину седьмого?
— Я просто предупредить хотел. Мама сказала, что вечером заедет к нам. Рецепт холодца принесет и посмотрит, как у нас с подготовкой.
— Что? — Маша выпрямилась. — Она собирается приехать без предупреждения?
— Ну я же тебе сейчас предупредил.
— За четыре часа до ее приезда! Игорь, я после работы даже не успею нормально прибраться!
— Так она не на белых перчатках проверять приедет. Просто рецепт принесет.
Маша молчала. В коридоре послышались голоса — обеденный перерыв заканчивался, скоро снова нужно будет идти к пациентам.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Пусть приезжает.
— Маш, не обижайся, пожалуйста...
— Я не обижаюсь. Мне нужно работать. Пока.
Маша положила трубку и посмотрела в окно. На улице шел мокрый снег, серый и неприятный. Февраль в самом разгаре — самый тоскливый месяц в году.
Коллега Людмила заглянула в ординаторскую:
— Машка, ты как? Бледная какая-то.
— Нормально, — Маша встала, поправила халат. — Просто устала.
— Еще бы не устать. У тебя утром была сплошная капельница за капельницей. Слушай, а что это у тебя свекровь юбилей отмечать собралась? Игорь мне вчера говорил, когда заходил.
— Собралась, — Маша прошла к раковине, помыла руки. — У нас дома. Через три недели.
— У вас? — Людмила присвистнула. — Ну ты терпеливая. Я бы своей свекрови сразу сказала — извини, но нет.
— У нее ремонт.
— А у тебя что, отель? — Людмила покачала головой. — Машка, ты слишком добрая. Тебя используют.
— Не используют, — возразила Маша, хотя сама не очень верила в эти слова. — Просто... это же мать Игоря. Один раз можно и потерпеть.
— Один раз, — Людмила усмехнулась. — Я вот Инну Алексеевну в субботу видела. В супермаркете, где она работает. Она с каким-то мужиком мило так беседовала. Прям вся светилась.
— С каким мужиком? — Маша обернулась.
— Не знаю. Лет шестидесяти, наверное. Седой такой, приятный. Они долго стояли, разговаривали, она смеялась. Я еще подумала — надо же, свекровь твоя вон как развеселилась.
Маша задумалась. Инна Алексеевна и какой-то мужчина. Странно. Свекровь всегда говорила, что мужчины ей не нужны, что после развода с отцом Игоря она поставила крест на личной жизни.
— Может, просто знакомый, — сказала Маша.
— Может, — согласилась Людмила. — Ладно, пошли, а то очередь уже собирается.
Остаток дня прошел в рутине. Уколы, капельницы, перевязки. К шести вечера Маша еле стояла на ногах, но домой ехать не хотелось — там ждала свекровь с рецептом и очередными наставлениями.
***
Инна Алексеевна сидела на кухне и листала какой-то журнал, когда Маша вошла в квартиру. Игорь стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле.
— А, Маша пришла, — свекровь подняла глаза. — Наконец-то. Я уже час жду.
— Добрый вечер, Инна Алексеевна, — Маша сняла куртку, повесила в шкаф. — Я не знала, что вы так рано приедете.
— Рано? Сейчас семь часов. Вполне нормальное время.
Маша прошла на кухню, посмотрела на Игоря. Тот виновато пожал плечами.
— Мама принесла рецепт холодца. И еще несколько рецептов салатов.
— Замечательно, — Маша присела на табурет, скинула туфли прямо у стола. Ноги болели так, что хотелось просто лечь и не вставать.
— Ты что, не переобуваешься? — Инна Алексеевна нахмурилась. — Игорь у тебя весь пол вымыл к моему приходу, а ты в уличной обуви...
— Я уже сняла, — Маша кивнула на туфли.
— В носках по полу ходить. Холодно же. Заболеешь, потом на работу не выйдешь. Хотя нет, ты же медсестра, вам болеть нельзя.
Маша промолчала. Игорь поставил перед ней тарелку с какой-то кашей.
— Поешь, Маш. Я гречку сварил.
— Спасибо.
Инна Алексеевна придвинула к Маше листок, исписанный мелким почерком.
— Вот. Это рецепт моего холодца. Точно следуй всем пунктам, иначе не получится. Видишь, здесь написано — курицу варить ровно четыре часа на медленном огне. Ни минутой меньше.
Маша взяла листок, пробежалась глазами по строчкам. Рецепт занимал целую страницу — подробные инструкции, вплоть до того, сколько раз нужно снимать пену.
— Хорошо, — сказала Маша. — Попробую.
— Не попробуешь, а сделаешь, — поправила свекровь. — Это же мой юбилей. Все должно быть идеально.
— Инна Алексеевна, я постараюсь. Но у меня работа, понимаете? Я не смогу три дня стоять у плиты.
— А кто тебя просит три дня стоять? — свекровь подняла бровь. — Распределяй время правильно. Вера вот с двумя детьми справляется и готовит, и дом содержит. А у тебя детей нет, времени полно.
Маша сжала вилку в руке так, что побелели костяшки пальцев. Игорь быстро вмешался:
— Мам, ну зачем ты так? Маша устает на работе.
— Все устают, — отмахнулась Инна Алексеевна. — Я тоже на ногах весь день, на кассе стою. Но это не повод опускать руки.
Маша встала, взяла тарелку и понесла в комнату. Есть на кухне в присутствии свекрови больше не могла — каждое слово Инны Алексеевны было как укол.
— Ты куда? — окликнула ее свекровь. — Я еще не все сказала.
— Извините, мне нужно переодеться, — Маша скрылась в комнате и закрыла дверь.
Села на кровать, поставила тарелку на тумбочку. Есть расхотелось. В голове пульсировала головная боль, а в груди росло чувство безысходности.
Через несколько минут в комнату постучал Игорь.
— Можно?
— Да.
Он вошел, присел рядом.
— Маш, ну не обращай внимания. Мама не со зла говорит. Просто она такая. Любит, чтобы все по ее правилам было.
— Игорь, — Маша повернулась к нему. — Твоя мама сказала, что у меня времени полно, потому что нет детей. Ты понимаешь, как это звучит?
— Ну она же не хотела обидеть...
— Хотела. Именно хотела. Она регулярно напоминает мне, что я до сих пор не родила ей внуков. Что Вера в моем возрасте уже двоих успела.
— Это просто... мама переживает. Ей хочется внуков от меня тоже.
— А мне хочется, чтобы меня перестали сравнивать с твоей сестрой, — Маша встала, подошла к окну. — Каждый раз одно и то же. Вера то, Вера се. Вера успевает, Вера готовит, Вера идеальная невестка.
— Не говори так.
— А как говорить? — Маша обернулась. — Семь лет я слышу эти сравнения. Семь лет пытаюсь доказать, что я тоже хорошая. Но для твоей матери я всегда буду хуже Веры.
Игорь опустил голову. На кухне послышались шаги — Инна Алексеевна собиралась уходить.
— Игорь, я пошла! — крикнула она. — Маше передай — в субботу заеду, посмотрю, как она подготовку начала. И чтобы список продуктов был готов, я с ней в магазин съезжу.
— Хорошо, мам!
Хлопнула входная дверь. Игорь поднялся, хотел что-то сказать, но Маша его опередила:
— Не надо. Просто оставь меня.
Он ушел. Маша легла на кровать и закрыла глаза. В голове крутились слова свекрови, лицо Игоря, рецепт холодца. Все смешалось в один комок, от которого хотелось кричать.
Телефон завибрировал. Сообщение от матери, Тамары Ивановны: «Машенька, как дела? Давно не звонила. Заходи в выходные, соскучилась».
Маша посмотрела на экран. Мама. Последний раз они виделись в Новый год, и то ненадолго — Инна Алексеевна как раз приехала с Верой, и визит матери пришлось сократить.
Маша набрала ответ: «Мам, в выходные не получится. У свекрови юбилей скоро, нужно готовиться». Отправила и сразу пожалела. Снова юбилей, снова свекровь. А собственная мать ждет, скучает.
Пришел ответ: «Понятно. Ну ладно, в другой раз. Целую».
Маша бросила телефон и отвернулась к стене. Слезы подступили, но она сдержалась. Плакать не хотелось — от этого легче не станет.
***
В субботу Инна Алексеевна приехала ровно в десять утра. Маша как раз собиралась позавтракать, когда в дверь позвонили.
— Открывай, это я! — донесся голос свекрови из-за двери.
Маша открыла. Инна Алексеевна вошла, оглядела прихожую придирчивым взглядом.
— Где Игорь?
— Еще спит. Мы вчера поздно легли.
— Спит? В десять утра? — свекровь прошла на кухню, сняла пальто и повесила на спинку стула. — Разбудить его нужно. Мужчина не должен до обеда валяться.
— Он вчера до часу ночи на балконе что-то чинил, — Маша включила чайник. — Дайте ему поспать.
— Чинил, — Инна Алексеевна фыркнула. — Ладно. Давай тогда с тобой список составим и поедем за продуктами.
— Куда поедем?
— В магазин. Я же говорила — съездим вместе, я помогу выбрать все самое свежее.
Маша села на табурет, обхватила голову руками. Продукты. Магазин. С свекровью. Это же будет два часа хождения по рядам с комментариями по каждому пункту.
— Инна Алексеевна, может, я сама? У вас же выходной, отдохните.
— Я и отдохну, когда все организую, — свекровь достала из сумки блокнот и ручку. — Записывай. Курица для холодца — две штуки, крупные. Морковь — килограмм. Лук репчатый...
Маша слушала вполуха, кивала. В голове крутились мысли — как отвертеться, как сказать нет, как вообще выдержать еще две недели до этого юбилея.
— Ты записываешь? — Инна Алексеевна постучала ручкой по столу. — Маша, я к тебе обращаюсь!
— Да, записываю, — Маша взяла листок бумаги и начала писать под диктовку.
Через полчаса список был готов. Инна Алексеевна сложила его, убрала в сумку.
— Поехали. Оденься потеплее, на улице ветер.
— А деньги? — вырвалось у Маши.
— Какие деньги?
— На продукты. Вы же понимаете, что это недешево выйдет?
Инна Алексеевна посмотрела на Машу так, будто та сказала что-то неприличное.
— Я думала, вы с Игорем сами купите. Это же ваш подарок мне на юбилей.
— Подарок, — повторила Маша. — То есть мы готовим, у нас дома праздник, и еще продукты за свой счет покупаем?
— А что такого? — свекровь нахмурилась. — У Веры я каждый год отмечаю день рождения, и она никогда не просила денег. Готовит с удовольствием, все сама покупает.
— Вера у вас в прошлом году тоже отмечала? — спросила Маша.
— Нет, в прошлом году мы в кафе ходили. Но это потому что у Веры как раз младший болел, ей было тяжело. А так каждый год у нее.
Маша встала, прошла в комнату. Достала кошелек, пересчитала деньги. Три с половиной тысячи — это все, что осталось после оплаты коммунальных услуг и покупки лекарств для мамы.
Вернулась на кухню, положила деньги на стол.
— Это все, что у меня есть. Если не хватит — придется на карту брать.
Инна Алексеевна взяла деньги, пересчитала.
— Хватит. Мы только самое необходимое возьмем.
Они поехали в супермаркет на другом конце города — Инна Алексеевна настояла, что там продукты свежее. Маша шла следом за свекровью, молча кивала, когда та выбирала курицу, морковь, рыбу.
— Вот эта рыба хорошая, — Инна Алексеевна показала на толстенного судака. — Как раз для фарширования подойдет.
— Берите.
— Ты посмотри, свежая ли. Глаза у рыбы должны быть ясные, жабры красные.
Маша взяла рыбу, осмотрела. Кивнула. Инна Алексеевна положила судака в тележку и двинулась дальше.
У стеллажа с молочными продуктами они столкнулись с Людмилой, коллегой Маши.
— О, Маша! — Людмила улыбнулась. — Привет! И... Инна Алексеевна, кажется?
— Да, — свекровь кивнула сухо. — Здравствуйте.
— Закупаетесь к юбилею? — Людмила заглянула в тележку. — Ого, сколько всего. Маша, ты это все сама готовить будешь?
— Буду, — Маша улыбнулась натянуто.
— Не завидую, — Людмила покачала головой. — Слушай, а помощники будут?
— Помощники? — Инна Алексеевна подняла бровь. — Зачем помощники? Маша справится. Она же хозяйка.
— Ну да, конечно, — Людмила переве
ла взгляд на Машу, и в ее глазах мелькнуло сочувствие. — Ладно, я пошла. Удачи тебе, Машка.
Людмила ушла. Инна Алексеевна продолжила загружать тележку. Маша стояла рядом, чувствуя, как внутри все туже закручивается пружина.
В кассе оказалось, что денег не хватило. Продуктов набралось на четыре тысячи сто. Маша молча достала карту, оплатила недостающее.
— Вот и хорошо, — Инна Алексеевна сложила пакеты в сумку. — Теперь можешь начинать готовиться. До юбилея две недели, нужно распределить время. Холодец лучше в последний день сделать, чтобы свежий был.
Маша кивнула. Слова свекрови звучали откуда-то издалека, как сквозь вату. Усталость накрыла так, что ноги еле двигались.
Когда они вернулись домой, Игорь уже проснулся и сидел на кухне с кружкой.
— Ма, привет! — он поднялся, чмокнул мать в щеку. — Как съездили?
— Нормально. Продукты взяли, — Инна Алексеевна начала раскладывать пакеты. — Машу только пришлось тормошить, она какая-то вялая сегодня.
— Я не вялая, — возразила Маша. — Просто устала.
— Устала, — передразнила свекровь. — Ты еще не начинала готовить, а уже устала. Вот Вера...
— Мам, ну хватит про Веру, — Игорь перебил. — Давай без сравнений.
Инна Алексеевна поджала губы, но промолчала. Убрала продукты в холодильник и собралась уходить.
— В среду заеду еще раз. Посмотрю, как ты продвигаешься с подготовкой, — бросила она Маше на прощание.
Дверь закрылась. Маша опустилась на стул, закрыла лицо руками.
— Игорь, я не могу, — сказала она тихо. — Я больше не могу.
— Маш, ну потерпи еще немного. Две недели всего.
— Ты не понимаешь, — Маша подняла голову. — Твоя мать на меня даже не смотрит как на человека. Для нее я просто... прислуга. Которая должна готовить, убирать, выполнять все ее требования.
— Она не так думает.
— Да? Тогда почему она ни копейки не дала на продукты? Почему не предложила помочь с готовкой? Почему вообще решила, что мы обязаны организовывать ей праздник?
Игорь молчал. Маша встала, прошла в комнату. Легла на кровать и уставилась в потолок. Впереди две недели подготовки, потом сам юбилей. И все это — с улыбкой на лице, с терпением, с пониманием.
Но терпение уже заканчивалось.
***
В среду Маша вернулась с работы поздно — задержалась из-за экстренного пациента. Открыла дверь квартиры и услышала голоса на кухне. Инна Алексеевна. И еще кто-то.
Маша прошла на кухню. За столом сидели свекровь и Вера, сестра Игоря. Обе с довольными лицами, перед ними — раскрытый блокнот.
— А, Маша пришла, — Инна Алексеевна кивнула. — Мы тут с Верой обсуждали меню. Решили кое-что добавить.
— Добавить? — Маша остановилась в дверях. — Что добавить?
— Ну вот смотри, — Вера показала на блокнот. — Мы подумали, что можно еще сделать заливное из языка. И печенье песочное. У меня есть отличный рецепт, поделюсь.
Маша посмотрела на Игоря — тот сидел в углу, уткнувшись в телефон, делая вид, что не слышит разговора.
— Заливное и печенье, — повторила Маша. — То есть к тому списку, который уже есть, вы хотите добавить еще два блюда?
— Ну а что? — Инна Алексеевна пожала плечами. — Гостей много будет, нужно разнообразие. А печенье вообще мелочь, за час испечешь.
— За час, — Маша прошла к холодильнику, достала бутылку воды. — Инна Алексеевна, Вера, вы понимаете, что я работаю? У меня нет времени печь печенье и делать заливное.
— Время можно найти, — Вера улыбнулась. — Я вот с двумя детьми справляюсь, и успеваю. Просто нужно правильно организовать день.
— Организовать, — Маша поставила бутылку на стол резче, чем собиралась. — Ты, Вера, сидишь дома с детьми. У тебя декретный отпуск. А я каждый день по восемь часов в поликлинике стою.
— Ну и что? — Вера нахмурилась. — Это не значит, что ты не можешь для семьи постараться.
— Для семьи, — Маша почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. — Вера, это не моя семья устраивает юбилей. Это ваша мать. И почему я должна на нее горбатиться?
Повисла тишина. Инна Алексеевна побледнела, Вера раскрыла рот от возмущения. Игорь поднялся со стула.
— Маша, ты что говоришь...
— Правду говорю, — Маша повернулась к мужу. — Две недели я терплю указания, замечания, сравнения с Верой. Я купила продукты на свои деньги, я буду три дня готовить, и все это — в нашей квартире, без единого спасибо. И теперь вы еще хотите добавить блюда?
— Маша, как ты смеешь! — Инна Алексеевна встала, голос дрожал от обиды. — Я тебя в нашу семью приняла, как родную дочь! А ты...
— Как родную? — Маша рассмеялась. — Инна Алексеевна, вы меня ни разу не назвали дочерью. За семь лет ни разу. Вы каждый раз напоминаете, что Вера лучше, что у Веры получается, что Вера успевает.
— Я просто привожу пример! — свекровь повысила голос. — Чтобы ты стремилась быть лучше!
— Я и так хорошая! — Маша тоже повысила голос. — Я работаю, зарабатываю, веду дом. Но для вас этого мало, потому что у меня нет детей, потому что я не сижу в декрете, потому что я — не Вера!
Вера вскочила:
— Оставь мое имя в покое! Ты просто завидуешь, что у меня есть дети, а у тебя нет!
— Я не завидую, — Маша посмотрела на Веру. — Мне жаль тебя. Потому что ты так же, как и твоя мать, считаешь, что женщина должна только готовить и рожать. И все остальное — не важно.
— Игорь, ты слышишь, что твоя жена говорит? — Инна Алексеевна схватилась за сердце. — У меня сейчас давление подскочит!
— Мам, успокойся, — Игорь подошел к матери, но та оттолкнула его.
— Не трогай меня! Я больше не хочу здесь находиться!
Инна Алексеевна схватила пальто, Вера следом. Обе демонстративно хлопнули дверью. Игорь стоял посреди кухни, растерянный.
— Маша, ну зачем ты так? — спросил он тихо. — Теперь мама вообще с нами не будет разговаривать.
— И хорошо, — Маша прошла мимо него в комнату.
— Как хорошо? Она моя мать!
— А я твоя жена! — Маша обернулась. — И мне надоело быть на втором месте после твоей матери!
— Ты не на втором месте...
— Тогда почему ты молчал, когда она меня унижала? Почему не сказал ей, что это неправильно — заставлять меня готовить три дня после работы? Почему не предложил отметить в кафе или у Веры?
Игорь опустил голову. Маша ждала ответа, но его не последовало. Она вошла в комнату и закрыла дверь.
Телефон завибрировал. Маша подняла его — сообщение от Инны Алексеевны: «Ты оскорбила меня и мою дочь. Я требую извинений. Иначе больше никогда не переступлю порог вашего дома».
Маша посмотрела на экран. Потом набрала ответ: «Хорошо. Не переступайте». Отправила и выключила телефон.
За дверью послышались шаги — Игорь ходил по квартире, что-то бормотал себе под нос. Потом хлопнула входная дверь — он ушел.
Маша легла на кровать. Слез не было — только пустота и странное облегчение. Как будто груз, который давил семь лет, внезапно исчез.
***
Игорь вернулся через два часа. Маша услышала, как открылась дверь, как он прошел на кухню, потом в ванную. Потом — тишина.
Она лежала, глядя в темноту за окном. Февральский вечер был долгим, и казалось, что ночь не наступит никогда.
Дверь в комнату приоткрылась. Игорь замер на пороге.
— Можно войти?
— Твоя квартира.
Он вошел, сел на край кровати. Молчал минуты две, потом вздохнул:
— Я был у матери.
— И как она?
— Рыдает. Говорит, что ты ее в могилу загонишь. Вера тоже плачет, муж ее пытается успокоить.
Маша повернулась на бок, спиной к Игорю.
— Пусть плачут.
— Маша, это моя мать. Ты не можешь так просто...
— Могу, — она села, посмотрела на него. — Игорь, семь лет я пытаюсь угодить твоей матери. Семь лет я терплю замечания, сравнения, указания. Знаешь, что я поняла сегодня?
— Что?
— Что мне все равно. Пусть она считает меня плохой невесткой. Пусть думает, что Вера лучше. Мне это больше не важно.
Игорь провел рукой по лицу:
— А мне важно. Она моя мать, Маша. Единственная мать.
— А я твоя жена. Единственная жена, — Маша встала, подошла к окну. — Но похоже, для тебя это не так важно.
— Как ты можешь так говорить?
— Легко, — она обернулась. — Ты ни разу за семь лет не встал на мою сторону. Ни разу не сказал матери, что она неправа. Ты всегда был на ее стороне.
— Я пытался сохранить мир в семье!
— Чей мир? — Маша подошла ближе. — Твоей матери? А обо мне ты думал? О том, что мне тяжело?
Игорь молчал. Маша вернулась к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.
— Знаешь, что сказала мне твоя мать в магазине? Что я должна быть благодарна, что она меня терпит. Терпит, Игорь. Как будто я какая-то обуза.
— Она не так имела в виду...
— Имела, — Маша повернулась. — Именно так. Для нее я недостаточно хорошая. Недостаточно домашняя. Недостаточно похожая на Веру. И ничего, что я делаю, не изменит ее мнения.
— Что ты хочешь? — Игорь встал. — Чтобы я порвал с матерью?
— Нет, — Маша покачала головой. — Я хочу, чтобы ты наконец сделал выбор. Не на словах, а на деле. Чтобы ты защитил меня. Один раз хотя бы.
— Я всегда тебя защищаю!
— Где? Когда? — Маша почувствовала, как голос начинает срываться. — Когда она говорит, что я плохая хозяйка — ты молчишь. Когда она сравнивает меня с Верой — ты молчишь. Когда она приказывает организовать юбилей в нашей квартире — ты молчишь!
— Я не могу ее обидеть!
— А меня можно? — Маша шагнула к нему. — Мои чувства не важны?
Игорь сжал кулаки, отвернулся:
— Ты не понимаешь. Мама всю жизнь для нас старалась. После развода с отцом она тянула нас вдвоем...
— Стоп, — Маша подняла руку. — Не надо. Я знаю эту историю. Она тянула вас вдвоем, она работала, она жертвовала собой. Но это не значит, что теперь я должна жертвовать собой для нее.
— Никто не просит тебя жертвовать!
— Правда? — Маша рассмеялась. — Готовить три дня после работы — это не жертва? Тратить свои деньги на ее праздник — не жертва? Терпеть унижения — не жертва?
— Это не унижения...
— Унижения, — Маша подошла вплотную к мужу. — Когда она говорит, что у меня руки растут не оттуда — это унижение. Когда она каждый раз напоминает, что я бездетная — это унижение. Когда она даже не благодарит за то, что я делаю — это унижение.
Игорь опустился на кровать, закрыл лицо руками:
— Что мне делать? Скажи, что делать?
Маша села рядом:
— Сделай выбор. Один раз в жизни сделай выбор.
— Между тобой и матерью?
— Между собой и матерью, — поправила Маша. — Между своей жизнью и ее жизнью. Между своей семьей и родительской семьей.
— Вы обе моя семья...
— Нет, — Маша покачала головой. — Я — твоя семья. Та, которую ты выбрал сам. Твоя мать — это родители. Это прошлое. А я — настоящее. И, надеюсь, будущее.
Игорь поднял голову, посмотрел на нее:
— Ты хочешь, чтобы я порвал с ней?
— Я хочу, чтобы ты поставил границы. Чтобы ты сказал ей: моя жена — это моя жена. И если ты не можешь относиться к ней с уважением, то мы не будем общаться.
— Она же моя мать...
— И я твоя жена, — Маша встала. — Семь лет, Игорь. Семь лет я жду, что ты меня защитишь. Устала ждать.
Она вышла из комнаты, прошла на кухню. Села за стол, положила голову на руки. Тело ломило от усталости — и физической, и душевной.
Через несколько минут вошел Игорь. Сел напротив.
— Я позвоню маме. Скажу, что юбилей отменяется.
Маша подняла голову:
— Не надо отменять. Пусть отметит у себя. Или у Веры.
— У нее же ремонт...
— Ремонт закончится к юбилею, — Маша посмотрела на него. — Людмила видела твою мать в супермаркете две недели назад. Она сказала, что свекровь светилась от счастья, разговаривая с каким-то мужчиной.
— С каким мужчиной?
— Не знаю. Седой, приятный. Твоя мать на него очень внимательно смотрела.
Игорь нахмурился:
— Ты думаешь, у нее кто-то есть?
— Думаю, что ремонт — это отговорка, — Маша встала, налила воды. — Думаю, она хотела устроить юбилей у нас, чтобы произвести впечатление на этого мужчину. Показать, какая у нее успешная семья, какая большая квартира у сына.
— Откуда ты знаешь?
— Интуиция, — Маша пожала плечами. — И логика. Зачем ей начинать ремонт за месяц до юбилея, если она знала, что хочет отметить дома? Не проще было сделать ремонт после?
Игорь задумался. Потом достал телефон, набрал номер. Через несколько гудков ответила Инна Алексеевна:
— Игорь? Наконец-то ты позвонил! Я тут вся...
— Мам, у тебя есть кто-то? — перебил Игорь.
Пауза.
— О чем ты?
— У тебя есть мужчина? Тот, которого ты в супермаркете встречала?
Еще одна пауза, подлиннее.
— Это... Это Виктор Петрович. Наш сосед. Он недавно... в общем, я его пригласила на юбилей. Хотела познакомить вас.
— И ты хотела устроить юбилей у нас, чтобы произвести на него впечатление?
— Игорь, при чем тут это? Я просто...
— Мам, ремонт у тебя закончился? — Игорь посмотрел на Машу.
— Ну... почти. Осталось только...
— Отмечай у себя, — сказал Игорь твердо. — Мы с Машей не будем организовывать праздник.
— Что?! Игорь, ты с ума сошел?! Я уже всех пригласила!
— Отмечай у себя. Или у Веры. Или в кафе. Но не у нас.
— Но я же сказала всем, что будет у тебя! Как я теперь...
— Скажешь, что планы поменялись, — Игорь перебил. — Мам, я тебя люблю. Но Маша права. Ты относишься к ней неуважительно. И я больше не буду это терпеть.
— Игорь, я твоя мать!
— И Маша моя жена. Та, с которой я живу. Та, которая делит со мной кров. И если ты не можешь принять ее, то мы не будем общаться, пока ты не извинишься.
— Я?! Извиняться?! Да она меня оскорбила!
— Нет, мам. Это ты ее оскорбляла. Семь лет. Постоянными сравнениями с Верой, постоянными замечаниями, постоянным контролем. Хватит.
Инна Алексеевна что-то кричала в трубку, но Игорь просто положил телефон на стол. Посмотрел на Машу:
— Достаточно?
Маша встала, подошла к нему, обняла:
— Достаточно.
***
Следующие дни прошли в тишине. Инна Алексеевна не звонила. Вера тоже молчала. Игорь ходил напряженный, часто смотрел в телефон, но не писал первым.
Маша вернулась к обычной жизни. Работа, дом, редкие встречи с Людмилой. В выходные она поехала к матери — в первый раз за последние полгода.
— Машенька, — Тамара Ивановна открыла дверь и обняла дочь. — Как же я соскучилась!
— Я тоже, мам.
Они сели на кухне, Тамара Ивановна заварила травяной сбор.
— Что случилось? — спросила мать. — Ты какая-то... другая.
— Поругалась со свекровью, — Маша рассказала всю историю.
Тамара Ивановна слушала молча, только иногда качала головой.
— И как Игорь? — спросила она, когда Маша закончила.
— Встал на мою сторону. Сказал матери, что больше не будет терпеть неуважение ко мне.
— Молодец, — мать улыбнулась. — Наконец-то повзрослел.
— Но ему тяжело, — Маша вздохнула. — Он скучает по матери. Я вижу.
— А ты что чувствуешь?
Маша задумалась:
— Облегчение. Как будто я наконец-то выдохнула после семи лет.
— Тогда все правильно сделала, — Тамара Ивановна накрыла ладонью руку дочери. — Не позволяй никому себя унижать. Даже свекрови.
Маша осталась у матери до вечера. Они говорили обо всем — о работе, о планах, о жизни. Впервые за много лет Маша чувствовала себя легко и спокойно.
Когда вернулась домой, Игорь сидел на кухне с мрачным лицом.
— Что случилось? — спросила Маша.
— Звонила Вера. Сказала, что мама собирается отмечать юбилей у нее. Виктора Петровича пригласила, всех родственников. Делает вид, что ничего не произошло.
— И хорошо, — Маша села рядом. — Пусть празднует.
— Она передала, что мы не приглашены.
— Ожидаемо.
— Маш, — Игорь повернулся к ней. — Может, мне все-таки съездить? Поздравить хотя бы?
— Если хочешь — съезди, — Маша пожала плечами. — Я не запрещаю тебе общаться с матерью.
— А ты поедешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне не нужно общение, в котором меня не уважают, — Маша встала. — Игорь, я не держу тебя. Хочешь отношений с матерью — пожалуйста. Но я не собираюсь возвращаться к тому, что было.
Игорь молчал. Маша прошла в комнату, легла на кровать. Через несколько минут вошел Игорь, сел рядом:
— Я не поеду.
— Почему?
— Потому что ты моя семья, — он лег рядом, обнял ее. — Мама обидится — ее выбор. Но ты права. Я должен был встать на твою сторону раньше. Намного раньше.
Маша прижалась к нему:
— Не поздно.
— Не поздно, — согласился Игорь.
***
Прошел месяц. Март принес оттепель — снег таял, на дорогах появились лужи, а воздух пах весной.
Маша возвращалась с работы, когда в супермаркете на соседней улице увидела Инну Алексеевну. Свекровь стояла на кассе и пробивала товары пожилой женщине.
Их взгляды встретились. Инна Алексеевна на секунду замерла, потом демонстративно отвернулась.
Маша прошла мимо. Без обиды, без злости. Просто мимо.
Вечером она рассказала об этом Игорю.
— И что ты почувствовала? — спросил он.
— Ничего, — Маша пожала плечами. — Абсолютно ничего. Как будто увидела незнакомого человека.
— Не грустно?
— Нет, — Маша подумала. — Грустно было бы, если бы я продолжала терпеть. А так... я свободна.
Игорь обнял ее:
— Мама, наверное, ждет, что мы первыми пойдем мириться.
— Пусть ждет, — Маша улыбнулась. — Мы не сделали ничего плохого. Просто перестали прогибаться.
— Знаешь, — Игорь прижал ее крепче. — Мне кажется, мы впервые за семь лет живем по-настоящему. Без оглядки на мнение матери, без страха ее обидеть.
— По-настоящему, — согласилась Маша.
За окном весенний вечер окрашивал небо в розовые оттенки. Снег почти сошел, на деревьях набухали почки. Скоро будет апрель, потом май. Новая жизнь, новые правила.
На следующей неделе Маша поехала к матери в гости. Тамара Ивановна открыла дверь и сразу улыбнулась:
— Как ты, доченька?
— Хорошо, мам. Очень хорошо.
Они провели вечер вдвоем — готовили ужин, смотрели старые фотографии, смеялись над воспоминаниями. Впервые за много лет Маша не боялась, что в любой момент позвонит Инна Алексеевна и испортит встречу.
— Ты изменилась, — сказала Тамара Ивановна, когда они сидели на кухне. — Стала спокойнее. Увереннее.
— Наверное, — Маша кивнула. — Просто я поняла, что имею право на свою жизнь. Без оправданий и без чувства вины.
— И правильно, — мать погладила ее по руке. — Живи для себя, Машенька. Для себя и для мужа. А остальные... пусть тоже учатся жить своей жизнью.
Когда Маша уезжала, мать обняла ее на прощание:
— Приезжай почаще. Мне так хорошо с тобой.
— Обязательно, мам.
Дома ждал Игорь. Он приготовил ужин — простой, но вкусный. Они ели, разговаривали, строили планы на лето.
— Может, в отпуск куда-нибудь поедем? — предложил Игорь. — Только мы вдвоем?
— Только мы, — согласилась Маша.
Вечером, когда они лежали в кровати, Игорь вдруг спросил:
— Ты не жалеешь?
— О чем?
— Что так вышло. Что мы с мамой не общаемся.
Маша повернулась к нему:
— Нет. Потому что я наконец-то живу. По-настоящему живу. Без страха, без чувства вины, без постоянного ожидания очередного замечания.
— А если она когда-нибудь захочет наладить отношения?
— Если она научится уважать меня — я подумаю, — Маша положила голову на плечо мужа. — Но на моих условиях. Без унижений, без сравнений, без контроля.
— Справедливо, — Игорь поцеловал ее в макушку.
За окном весенний ветер шуршал голыми ветками. Но это был ветер перемен, ветер новой жизни. И Маша больше не боялась.
Она просто жила. Со своим мужем, в своей квартире, по своим правилам.
И этого было достаточно.