Месяц до весны и два года до пенсии. И сегодня — мой день рождения.
Воскресное утро разлито за окном холодным молочно-белым светом. Тишина в квартире особенная, не будничная, а тягучая и сладкая, как патока. Никуда не нужно спешить…
Маруся, моя серая кошка, устроилась у меня на коленях, уютно мурлычет. Она дарит мне свое тепло, свою безмятежность — лучший подарок на рассвете этого дня. У окна диффенбахия замерла в своей вечной, строгой позе, наблюдая за спящим зимним двором.
Я пью кофе и смотрю в окно. Сегодня воскресенье. День рождения. Пятьдесят восемь... Пятьдесят восемь, месяц до календарной весны и ровно два года до заветной, выстраданной, пугающей пенсии. На столе, рядом с чашкой, лежит маленькая коробочка в сером замшевом мешочке. Подарок от детей. От моих взрослых, самостоятельных детей. Они были вчера, суетились на кухне, смеялись, а утром уехали по своим делам, оставив это на самом видном месте. Я беру коробочку в руки. Внутри, на черном бархате, лежат серьги. Серебряные. С хрустальными каплями. Воздух будто выходит из легких. В глазах на мгновение темнеет. Я иду в спальню, к комоду. В глубине нижнего ящика лежит альбом с фотографиями. Старый, с обложкой, обтянутой малиновым бархатом… Фотография с выпускного. Я десятиклассница. Лицо напряженное, взгляд серьезный, а в ушах — моя тогдашняя вселенная. Золотые серьги с хрустальными каплями. Подарок родителей на Новый год. Я носила их, сияя от счастья и гордости. А потом потеряла… Сначала одну. Потом, неделю спустя, исчезла и вторая. Как будто сама судьба сказала: «Не твое».
И вот они – серьги-капельки…. Возвращение. Но не золотые, а серебряные… А я ведь и правда, про себя, лет пять как думала: «Надо бы перейти на серебро, золото как-то… не мое уже». Но всё как-то не решалась... Серьги-капельки, о которых я с грустью рассказывала дочери... о которых я думала иногда, разглядывая витрины ювелирных, но так и не купила. А они, мои дети, подметили. Услышали молчаливое желание.
Сердце бьется часто-часто. Сажусь обратно на стул, будто силы покинули. Маруся, почуяв что-то, тычется влажным носом в ладонь. Беру серьги. Они невесомые. Подхожу к зеркалу в прихожей. В утреннем свете лицо кажется более усталым, но и более мягким, без привычного рабочего напряжения. Руки, привыкшие бегать по клавиатуре и листать отчеты, дрогнули, вдевая сережки в мочки ушей. И вот они висят. Хрустальные капли ловят бледный зимний свет из окна и рассыпают его по моим щекам, шее — скупые, но такие живые искорки. Я смотрю на свое отражение. На женщину в теплой пижаме, с русыми волосами, в которых еще совсем нет седины... на женщину, у которой сегодня день рождения… И в ушах у нее — подарок от тех, кто ее любит...
До весны — месяц. Она придет, как всегда, с капелью и распустившимся клейким листом на той же диффенбахии. А до пенсии — два года. И сегодня, сейчас, эти серебряные капли на моих ушах тихо говорят: жизнь продолжается…