В сентябре 1960 года на музыкальном фестивале в Лондоне состоялась историческая встреча: Дмитрий Шостакович познакомил своего друга Мстислава Ростроповича с живым классиком британской музыки Бенджамином Бриттеном.
В момент знакомства Ростропович рассмеялся. К тому времени он слышал только Вариации Бриттена на старинную тему Пёрселла и был уверен, что автор — композитор из далекого прошлого. Как только Ростропович понял свою ошибку, пытаясь загладить вину, он попросил Бриттена написать что-нибудь для виолончели. Таков был его условный рефлекс — в любой непонятной ситуации заказывать композитору виолончельное сочинение.
Между Бриттеном и Ростроповичем завязалась дружба. В 1964 году они вместе путешествовали по Англии и на одну ночь должны были остановиться в Харвуд-хаусе в Йоркшире, где жила принцесса королевского дома Мари.
Будучи советским человеком, Ростропович знал принцесс только по сказкам Андерсена и балетам Чайковского. За несколько дней до визита Бриттен стал замечать, что Ростропович выходит во двор и совершает странные движения. Оказалось, что он учится делать книксен. Бриттен всерьез испугался, что ужимки Ростроповича вызовут сердечный приступ у весьма пожилой принцессы. Но на его просьбы воздержаться от книксена Мстислав Леопольдович отвечал резким отказом. Наконец, виолончелист предложил композитору договор: он отменит реверанс в обмен на три новых сочинения для виолончели. Бриттену пришлось сдаться — и договор был подписан.
Он сдержал слово и в течение следующих шести лет написал для Ростроповича три виолончельные сюиты. Самым личным подарком стала последняя из них, созданная в 1971 году. Ее музыкальный материал композитор построил на четырех русских темах. Три из них — это фольклорные песни из сборника, составленного Чайковским. Последняя — церковное песнопение «Со святыми упокой».
Все эти напевы так или иначе связаны с темой смерти. В конце сюиты они неспешно звучат по очереди, как будто прощаясь. Почему Бриттен решил преподнести Ростроповичу такой мрачный подарок — тайна, которую два великих музыканта унесли с собой. Скорее всего, за время работы над тремя сюитами этот старинный жанр стал для Бриттена настолько личным, что последнюю сюиту он писал не только как приношение Ростроповичу, но и как свою исповедь — перед другом и перед Богом.
Ростропович многократно играл две первые сюиты и записал их на пластинки. А вот третья ждала мировой премьеры три года — после того, как Мстислав Леопольдович приютил в своем доме опального Александра Солженицына, власти перестали выпускать его на зарубежные гастроли. В 1974 году Ростропович эмигрировал и вскоре сыграл долгожданную премьеру в Олдборо, на родине Бриттена. Но записать последнюю сюиту он все же не решился.
Так один несостоявшийся книксен подарил миру три музыкальных шедевра — и удивительную историю их рождения.