— Володя, я уже полтора часа стою! Где ты?
— Мам, ну задержался немного. Подожди ещё.
— Немного?! Поезд пришёл в десять! Сейчас без четверти двенадцать!
Галина Петровна прижала телефон к уху, стараясь перекричать объявления на вокзале. Ноги гудели, тяжёлый чемодан оттягивал руку. Она переставила его на другую сторону и оперлась на потёртую спинку скамейки.
— Слушай, может, ты пока в кафе зайдёшь? Кофе попьёшь, — голос сына звучал рассеянно, будто он говорил между делом.
— Какое кафе?! Володь, у меня все вещи с собой! Ты обещал встретить!
— Ну мам, не психуй. Приеду, никуда ты не денешься.
Гудки. Он сбросил.
Галина Петровна опустилась на скамейку. Вокзал гудел, как растревоженный улей. Мимо проносились люди с чемоданами, кто-то смеялся, кто-то ругался с таксистами. Она достала из сумочки платок, вытерла вспотевший лоб. В горле пересохло.
— Эй, бабуля, тут занято! — молодой парень в наушниках ткнул пальцем в её чемодан.
— Я жду сына, — тихо сказала она.
— Ну и жди стоя, мест мало.
Галина Петровна поднялась, потащила чемодан к колонне. Телефон завибрировал — сообщение от Володи: "Мам, извини, не получается сегодня. Завтра заберу".
Руки задрожали. Завтра? А где она проведёт ночь? В зале ожидания?
Она набрала номер снова. Длинные гудки. Потом короткие. Сброс.
— Володенька, ну пожалуйста, — прошептала она в пустоту.
Три месяца назад всё казалось простым. Сын позвонил, сказал, что нашёл отличную квартиру в Москве. Просторную, с ремонтом. Только денег не хватает совсем чуть-чуть.
— Мам, ты же понимаешь, это наш шанс! Продай свою однушку в Рязани, переедешь ко мне. Будем вместе жить! Вика тоже согласна, детям бабушка нужна.
Как же она обрадовалась тогда. Внуки! Володя зовёт к себе! Наконец-то они будут настоящей семьёй.
Квартиру продала за две недели. Деньги перевела сыну сразу. Он обещал приехать, помочь с переездом. Потом говорил, что занят оформлением документов. Потом — что Вика заболела. Потом просто перестал брать трубку.
А вчера написал: "Приезжай завтра утренним поездом. Встречу".
И вот она здесь. С чемоданом, в котором вся её жизнь. Без квартиры. Без денег.
— Милая, вам плохо? — пожилая женщина присела рядом на корточки.
Галина Петровна даже не заметила, как сползла по колонне вниз. Щёки мокрые.
— Сын... не приехал, — выдавила она.
— Ох, родная, да у них у всех дела вечно. Вы где жить-то будете?
— Не знаю.
Женщина покачала головой, сунула ей в руку конфету.
— Держитесь. У меня тоже дочка обещала встретить, опаздывает. Но приедет. Ваш тоже приедет.
Только она ушла, телефон снова ожил. Галина Петровна вздрогнула, схватила трубку.
— Володя!
— Мам, слушай, тут такое дело, — голос был напряжённым. — Квартиру мы, конечно, купили. Но понимаешь, она двухкомнатная. Нам с Викой и детьми тесновато. Ты не обижайся, но пожить у нас не получится.
Мир поплыл. Скамейки, люди, табло — всё слилось в одно мутное пятно.
— Как... не получится? — прошептала она. — Володь, я же продала квартиру! Ты сам просил!
— Ну мам, я не думал, что ты прямо вот так сразу всё продашь! Надо было сначала спросить!
— Ты говорил, что мы будем жить вместе!
— Я говорил, что подумаем. Вика вообще против. Говорит, ей нужно личное пространство.
— А я? А мне что делать?!
— Ну не знаю. Снимешь что-нибудь. У тебя же пенсия есть.
Пенсия. Одиннадцать тысяч рублей.
— Володя, постой, — голос её окреп, руки перестали дрожать. — Ты потратил мои деньги на квартиру?
— Мам, ну ты же сама дала! Я не заставлял!
— Шестьсот тысяч рублей. Это всё, что у меня было. Всё!
— Слушай, я устал уже! Ты меня достала! Сама предложила помочь, а теперь претензии! Я тебе что, должен?!
Что-то внутри неё щёлкнуло. Тихо. Почти неслышно. Как замок, который захлопывается навсегда.
— Должен, — медленно произнесла Галина Петровна. — Ты должен мне детство. Когда я работала на двух работах, чтобы купить тебе компьютер. Должен мне бессонные ночи, когда ты болел ангиной, а я сидела рядом с мокрым полотенцем. Должен мне годы, которые я отдала, чтобы ты выучился, женился, родил детей.
— Мам, ты чего? Я не просил тебя ничего этого делать!
— Ты прав, — она поднялась, взяла чемодан. — Не просил. И теперь я тоже ничего не прошу.
— Ты куда? Мам!
— До свидания, Володя.
Она отключила телефон. Пальцы больше не тряслись. Внутри было пусто, но странно спокойно.
Галина Петровна посмотрела на табло. Поезд в Рязань через сорок минут. У неё в кармане — три тысячи рублей, последние. В Рязани живёт Лена, школьная подруга. Звала как-то в гости.
— Простите, билет в Рязань, — сказала она кассирше.
— Плацкарт или купе?
— Плацкарт. Самый дешёвый.
Пока кассирша пробивала билет, Галина Петровна набрала номер Лены. Длинные гудки.
— Галя?! Ты?! Сколько лет!
— Лен, ты говорила, что у тебя комната свободная...
Поезд тронулся. Галина Петровна сидела у окна, наблюдая, как Москва уплывает назад. Телефон разрывался от звонков Володи. Она выключила его совсем, сняла сим-карту, бросила в мусорное ведро.
Напротив устроилась женщина с вязанием.
— Далеко едете?
— Домой, — ответила Галина Петровна. — Возвращаюсь домой.
— А я к внукам. Соскучилась уже. А вы к кому?
— К себе.
Женщина кивнула, не расспрашивая дальше. Стук колёс убаюкивал. За окном мелькали поля, деревеньки, перелески.
У Лены можно пожить, пока не найдётся что-то своё. Может, устроится в библиотеку — там требовался кто-то на полставки. Или в школьную столовую. Она ведь всегда хорошо готовила.
Галина Петровна достала из сумочки старую фотографию — она сама, совсем молодая, с Володей-младенцем на руках. Посмотрела долго. Потом аккуратно разорвала пополам, оставив себе только половинку, где она одна, улыбающаяся.
Вторую половину выбросила.
— Начну сначала, — тихо сказала она своему отражению в окне. — Мне ведь только пятьдесят семь.
И впервые за три месяца улыбнулась.