Пятница. Вечер. Я на кухне. Мою посуду после ужина.
Муж Андрей в комнате. Смотрит телевизор. Слышу хруст. Чипсы. Снова.
Заканчиваю мыть. Вытираю руки. Иду в комнату.
Он на диване. Пивной живот вываливается из-под майки. В одной руке — пульт. В другой — пицца. Четвертинка. Большая.
На столе — пустая коробка из-под первых трёх четвертинок. Банка пива. Пакет чипсов.
Смотрю на это. Молча.
Он поднимает голову:
— Что?
— Ничего.
— Чего уставилась?
— Не уставилась. Просто смотрю.
Откусывает от пиццы. Жуёт. Смотрит в телевизор.
Потом говорит. Не отрываясь от экрана:
— Слушай, а ты не думала похудеть?
Застываю у двери:
— Что?
— Ну похудеть. — Он оборачивается. Смотрит на меня. — А то в последнее время... располнела как-то.
Смотрю на него. На пиццу в его руке. На живот. На банку пива.
— Серьёзно?
— Ну да. Я не обижаю. Просто говорю. Раньше ты стройнее была.
— Раньше я не рожала.
— Ну вот поэтому и говорю. Надо бы в форму прийти.
— Андрей, ты сейчас с пиццей в руке сидишь. С животом третьего размера. И мне говоришь худеть?
Он смотрит на пиццу. Пожимает плечами:
— Ну я мужик. Мне можно.
— Можно?
— Ну да. Мужикам животы идут. А женщинам — нет.
Откусывает снова. Жуёт. Запивает пивом.
— Вот подумай, — продолжает он. — Что тебе мешает стать стройной? Запишись в зал. Начни бегать. Диету какую-нибудь.
Смотрю на него. На этого человека. Который десять лет назад весил семьдесят килограммов. А сейчас — сто двадцать.
Который каждый вечер ест пиццу. Чипсы. Пиво. Лежит на диване.
И говорит мне худеть.
— Знаешь что, Андрей?
— Что?
— Иди нахер.
Разворачиваюсь. Ухожу в спальню. Закрываю дверь.
Сажусь на кровать. Дрожу от злости.
"Что мешает стать стройной?"
Спросил человек с пивным животом и пиццей в руке.
Десять лет назад я весила пятьдесят пять килограммов. Размер сорок два. Стройная. Спортивная.
Андрей тоже был стройным. Семьдесят килограммов. Подтянутый. Ходил в зал.
Мы познакомились. Влюбились. Поженились.
Первые три года было хорошо. Готовили вместе. Полезную еду. Салаты. Курицу. Рыбу.
Ходили в зал. Вместе. Три раза в неделю.
Я весила пятьдесят пять. Он — семьдесят.
Потом я забеременела.
Токсикоз. Ела что могла. Часто — сладкое. Солёное. То, что не тошнило.
Набрала двадцать килограммов за беременность.
Родила. Семьдесят пять килограммов.
Андрей сказал:
— Ничего. Сбросишь. Главное — не ешь много.
Я кормила грудью. Хотела есть постоянно. Ела. Не сбрасывала.
Через год весила семьдесят восемь.
Андрей говорил:
— Надо бы в зал сходить.
— Андрей, у меня ребёнок. Годовалый. Когда мне в зал?
— Ну найди время.
Времени не было. Ребёнок не спал. Днём — с ним. Ночью — с ним. Зал — где-то в параллельной реальности.
Прошло два года. Второй ребёнок. Снова беременность. Снова двадцать килограммов.
Родила. Восемьдесят пять.
Андрей смотрел. Молчал. Но я видела: недоволен.
— Надо худеть, — сказал он после родов.
— Надо.
— Так худей.
— Как? У меня двое детей! Грудное вскармливание! Недосып!
— Ну это отговорки.
Отговорки.
У меня двое детей до трёх лет. Я не сплю ночами. Ем что попало. Когда есть время.
А это — отговорки.
Сейчас мне восемьдесят восемь килограммов. Размер пятьдесят.
Не ожирение. Просто полнота. После двух родов. После десяти лет брака. После тридцати пяти лет жизни.
Нормальная полнота.
Но Андрею это не нравится.
А Андрей?
Десять лет назад — семьдесят килограммов.
Сейчас — сто двадцать.
Пятьдесят килограммов за десять лет.
Как?
Перестал ходить в зал.
— Некогда. Работа. Устаю.
Начал есть фастфуд.
— Готовить долго. Проще заказать.
Каждый вечер — пицца. Или бургеры. Или шаурма.
Пиво. Каждый день. Литр. Минимум.
Чипсы. Сухарики. Орешки.
Диван. Телевизор. Телефон.
Десять лет такой жизни. Результат — сто двадцать килограммов.
Живот свисает. Одышка. По лестнице поднимается — задыхается.
Но ему "можно". Потому что он "мужик".
А мне — нельзя. Потому что я "женщина".
Утро. Суббота. Я на кухне. Готовлю завтрак детям.
Андрей выходит. Помятый. Садится за стол.
— Слушай, ты чего вчера психанула?
Ставлю тарелку перед сыном. Молчу.
— Я же не обижал. Просто сказал, что неплохо бы похудеть.
Наливаю кофе. Себе. Ему не наливаю.
— Марин, ну ты чего молчишь?
Поворачиваюсь к нему:
— Андрей, ты правда не понимаешь?
— Чего не понимаю?
— Почему я вчера психанула?
— Ну... потому что я про вес сказал?
— Не только. Потому что ты сидел с пиццей в руке. С животом. С пивом. И говорил мне худеть.
— Ну и что?
— Что "и что"?! Это лицемерие!
— Какое лицемерие? Я же не говорю, что сам идеален!
— Нет, ты говоришь, что тебе "можно". А мне "нельзя".
— Ну... мужикам действительно можно...
— Почему?!
— Потому что на мужиков внешность не так влияет!
— Не так влияет?! Серьёзно?!
— Ну да! Женщины должны следить за собой! А мужчины — зарабатывать!
Ставлю чашку на стол. Резко. Кофе расплескивается.
— Андрей, я тоже работаю.
— Ну на половину ставки...
— Половина ставки плюс двое детей плюс весь дом!
— Но основные деньги я приношу!
— И это даёт тебе право иметь живот в пятьдесят килограммов?!
— У меня нет пятидесяти килограммов!
— Есть! Ты весишь сто двадцать! Десять лет назад весил семьдесят! Пятьдесят килограммов жира!
— Марина, я работаю! Устаю! Мне некогда в зал!
— А мне когда?! У меня двое детей! Дом! Готовка! Стирка! Уроки! Когда мне в зал?!
— Ну найди время!
— Как?! Вставать в пять утра?! Ложиться в час ночи?!
— Ну если хочешь быть стройной — надо стараться!
Смотрю на него. На этого человека. Который сидит с животом. Требует от меня стройности. И считает это нормальным.
— Знаешь что, Андрей?
— Что?
— Я стану стройной. Когда ты станешь.
— Что?
— Ты хочешь, чтобы я похудела? Хорошо. Худеем вместе.
— Зачем мне худеть?
— Потому что ты весишь сто двадцать килограммов! Это ожирение!
— У меня не ожирение!
— У тебя ожирение второй степени! Я гуглила!
Он бледнеет:
— Ты... гуглила мой вес?
— Да. Рост сто семьдесят пять. Вес сто двадцать. Индекс массы тела тридцать девять. Ожирение второй степени. Риск диабета. Сердечно-сосудистых заболеваний. Инсульта.
— Марина...
— А теперь я. Рост сто шестьдесят пять. Вес восемьдесят восемь. Индекс массы тела тридцать два. Ожирение первой степени. Меньше, чем у тебя.
Молчит.
— Так что, Андрей, если кому худеть надо — так это тебе. В первую очередь.
— Но я же мужик...
— И что?! Мужикам можно помирать от инфаркта в сорок лет?!
— Я не помру...
— Помрёшь. Если не изменишь образ жизни. Врач тебе об этом говорил. Помнишь? Год назад?
Помнит. Врач сказал: "Или худеете, или в пятьдесят инфаркт".
Андрей отмахнулся: "Врачи всегда пугают".
А сам продолжил жрать пиццу и пить пиво.
— Андрей, — говорю я спокойно. — Я предлагаю сделку.
— Какую?
— Мы худеем вместе. Ты и я. Одновременно.
— Зачем?
— Потому что нам обоим надо. Мне — до семидесяти. Тебе — до восьмидесяти.
— Восемьдесят?! Это нереально!
— Реально. Сорок килограммов за год. Можно.
— Марина, я не могу...
— Можешь. Если я могу — ты можешь.
— Но у меня работа...
— У меня тоже. Плюс дети.
— Марина...
— Андрей, слушай внимательно. Либо мы худеем вместе. Либо ты больше никогда не говоришь мне про мой вес. Выбирай.
— Это шантаж...
— Это справедливость. Ты не имеешь права требовать от меня стройности, пока сам весишь сто двадцать.
Молчит. Смотрит в тарелку.
— Решай, — говорю я. — Худеем вместе или заткнись про мой вес навсегда.
— Ладно, — бурчит он. — Вместе.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— Хорошо. С понедельника. Диета. Зал. Всё вместе.
— С понедельника, — соглашается он.
Понедельник. Утро.
Я встаю в шесть. Готовлю завтрак. Полезный.
Овсянка. Фрукты. Чай без сахара.
Андрей выходит. Смотрит на тарелку:
— Это что?
— Завтрак.
— Где бутерброды?
— Никаких бутербродов. Овсянка. Мы на диете.
— Я овсянку не люблю...
— Придётся полюбить.
Садится. Ест. Морщится.
— Невкусно.
— Зато полезно.
После завтрака — зал. Я нашла зал рядом с домом. С детской комнатой. Можно детей оставить на час.
Приходим. Андрей смотрит на беговую дорожку:
— Мне бежать?
— Да. Двадцать минут.
— Я не могу двадцать минут...
— Начни с десяти.
Встаёт на дорожку. Включает. Идёт. Через минуту задыхается.
— Всё. Не могу.
— Можешь. Ещё девять минут.
— Марина!
— Андрей, я рядом тоже бегу. Если я могу — ты можешь.
Он смотрит на меня. Я на дорожке. Бегу. Дышу тяжело. Но бегу.
Он включает снова. Идёт. Еле-еле. Но идёт.
Десять минут. Потом силовые. Потом растяжка.
Выходим из зала. Оба мокрые. Уставшие.
— Это ад, — говорит он.
— Это только начало.
Неделя прошла. Диета. Зал. Каждый день.
Андрей ноет:
— Я хочу пиццу.
— Нельзя.
— Хоть кусочек...
— Нельзя.
— Марина, я умру без пиццы...
— Не умрёшь. Потерпишь.
Вечером он смотрит на весы:
— Минус два килограмма.
— У меня тоже два.
— Это мало...
— Это нормально. Два в неделю — здоровый темп.
— Но мне надо сорок сбросить! Это двадцать недель!
— Пять месяцев. Терпимо.
Он вздыхает. Но продолжает.
Месяц. Минус восемь килограммов у него. Минус восемь у меня.
Андрей стал легче подниматься по лестнице. Одышка меньше.
Живот чуть меньше.
— Знаешь, — говорит он вечером, — вроде полегче стало.
— Правда?
— Да. Раньше на третий этаж задыхался. Сейчас — нормально.
— Видишь? Работает.
— Работает, — соглашается он.
Потом смотрит на меня:
— Ты тоже похудела. Заметно.
— Спасибо.
— Прости, что тогда так сказал. Про "что мешает стать стройной". Это было по-скотски.
— Было.
— Я не подумал. Сам жрал пиццу и тебе говорил худеть. Идиот.
— Идиот, — соглашаюсь я. — Но исправляешься.
Он улыбается:
— Стараюсь.
Полгода. Андрей весит девяносто. Минус тридцать килограммов.
Я вешу семьдесят. Минус восемнадцать.
Мы оба в зале. Три раза в неделю. Вместе.
Едим здоровую еду. Готовим вместе. Салаты. Курицу. Рыбу.
Как десять лет назад.
Андрей смотрится в зеркало:
— Живот почти ушёл.
— Почти.
— Ещё десять килограммов — и буду как раньше.
— У меня тоже.
Поворачивается ко мне:
— Знаешь, что я понял?
— Что?
— Что требовать от тебя стройности, пока сам жирный — это последнее дело.
— Дошло?
— Дошло. Прости.
— Уже простила.
Обнимает меня:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что поставила ультиматум. Если бы не ты, я бы так и сидел на диване. С пиццей. До инфаркта.
— Не за что. Мне тоже нужен был пинок.
— Нужен был нам обоим.
Целует меня.
Мы стоим. Обнявшись. Перед зеркалом. Стройнеющие. Вместе.
Прошёл год. Андрей весит восемьдесят. Я — шестьдесят пять.
Мы оба в форме. Не идеальной. Но хорошей.
Живём здоровой жизнью. Едим правильно. Занимаемся спортом.
Иногда Андрей говорит:
— Помнишь, как я тебя спросил: "Что мешает стать стройной?"
— Помню.
— С пиццей в руке. И животом.
— Помню.
— Какой же я был мудак.
— Был. Но исправился.
— Благодаря тебе.
— Благодаря нам. Вместе.
Он улыбается. Берёт меня за руку.
Мы идём в зал. Вместе. Как всегда.
Потому что теперь мы команда.
Не "я требую, ты исполняешь".
А "мы делаем вместе".
И это правильно.
А у вас так было? Когда муж требовал от вас стройности, а сам имел лишний вес?
Как поступили? Послали или поставили ультиматум?
Расскажите в комментариях — изменился ли он?