— Мам, ну пожалуйста, только одну серию! — Юля стояла посреди комнаты, сложив руки на груди точно так же, как это делала Рита, когда злилась.
— Уже девять вечера, — Рита закрыла ноутбук и посмотрела на старшую дочь. — Завтра в школу, забыла?
— Катька спит уже час, а я нет! Это несправедливо!
— Катьке четыре года. Тебе семь. Разницу чувствуешь?
Юля надула губы и развернулась, направляясь в детскую. Рита услышала, как дочь громко вздохнула, укладываясь в кровать. Улыбнулась — актриса растет.
Дверь в квартиру открылась. Егор вошел, стряхивая снег с куртки.
— Замерз как сумасшедший, — он повесил куртку на вешалку. — Минус двадцать обещают на выходные.
— Слышала. Юлька сегодня без шапки пыталась в школу уйти. Поймала на лестнице.
— Модница, — Егор прошел на кухню, открыл холодильник. — Что там с этой квартирой? Звонила риелтору?
Рита почувствовала, как учащается пульс. Весь день думала, стоит ли говорить сегодня или подождать до выходных.
— Звонила. Ирина Семёновна премию подписала.
Егор обернулся, держа в руках йогурт.
— Сколько?
— Сто пятьдесят тысяч.
Он замер на секунду, потом поставил йогурт на стол и подошел к Рите, обнял ее.
— Серьезно? Полтораста?
— Серьезно. На карту завтра придут.
— Значит, хватит на первоначальный взнос, — Егор сел на диван рядом с женой. — Когда смотреть поедем?
— Можем в воскресенье. Я Светке звонила, она говорит, там сейчас как раз выбор хороший. Двушки в новостройках от четырех миллионов.
— Четыре миллиона, — Егор повторил медленно. — А ипотека на сколько получится?
— На двадцать пять лет примерно тридцать пять тысяч в месяц. Мы и сейчас двадцать пять за съем отдаем.
— Плюс десять тысяч, — Егор потер лицо руками. — Ладно. Справимся. У тебя премии бывают, у меня на фабрике тринадцатую зарплату дают.
Рита взяла его за руку.
— Справимся. Три года копили, теперь наконец своя крыша над головой будет.
— Надо матери сказать, — Егор посмотрел на телефон. — Поздно уже. Завтра позвоню.
— Подожди с этим, — Рита сжала его руку сильнее. — Давай сначала посмотрим квартиру, убедимся, что все нормально.
— Почему ждать? Она же обрадуется.
Рита промолчала. Она знала свекровь уже восемь лет. Антонина Викторовна никогда не радовалась чужим успехам. Даже если эти успехи были у родного сына.
***
В воскресенье утром Рита проснулась от звонка в дверь. Посмотрела на часы — половина девятого. Егор уже встал, она слышала, как он возится на кухне.
— Открой, пожалуйста! — крикнула она и потянулась за халатом.
Через минуту в комнату заглянула Юля.
— Мам, бабушка Тоня пришла!
Рита застыла с одной ногой в тапке. Они же не договаривались. Или договаривались?
Она вышла в коридор. Антонина Викторовна стояла в прихожей, снимая пуховик. На ней был старый серый свитер, который она носила уже лет пять, и потертые джинсы.
— Доброе утро, — Рита попыталась улыбнуться. — Мы вроде не договаривались?
— Егор вчера звонил, сказал, что можете днем уехать. Я подумала, с девочками посижу, — Антонина Викторовна прошла на кухню, даже не посмотрев на невестку.
Егор стоял у плиты, жарил яичницу. Увидел мать и улыбнулся.
— Мам, привет! Быстро приехала.
— Метро пустое в воскресенье. Полчаса всего.
Рита прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ними. Егор что-то рассказывал матери про работу, та кивала, спрашивала. Обычная картина. Но что-то в воздухе изменилось, когда Егор упомянул про квартиру.
— Мам, мы тут решили наконец свое жилье посмотреть. Рита премию получила большую.
Антонина Викторовна медленно повернулась к сыну.
— Квартиру? Какую квартиру?
— Ну, свою. Покупать собираемся. Двушку в новостройке.
Лицо свекрови изменилось так быстро, что Рита успела заметить каждую стадию: от удивления к непониманию, от непонимания к обиде.
— То есть как покупать?
— Обычно, — Егор не заметил перемены в тоне матери, продолжал радостно говорить. — Три года копили, теперь хватает на первый взнос. Сегодня поедем смотреть варианты.
— А мне что, так и мерзнуть в моей однушке? — голос Антонины Викторовны стал тише, но от этого не менее опасным. — Вторую квартиру покупаете, дача есть, а я все в холодной однушке живу!
Егор наконец посмотрел на мать.
— Мам, при чем тут ты? Это наша квартира. Для нас с Ритой и девочками.
— Я всю жизнь на вас пахала! — Антонина Викторовна повысила голос. — Помогала с детьми, когда Катька родилась, полгода у вас жила! А теперь что? Вам только себе бы!
Рита вошла на кухню.
— Антонина Викторовна, мы три года снимаем эту квартиру. Платим двадцать пять тысяч в месяц. Нам тоже нужно свое жилье.
Свекровь посмотрела на невестку так, будто видела ее впервые.
— Конечно. Вам нужно. А что старая мать в холоде сидит, батареи еле теплые, — это неважно.
— Мам, ну при чем тут это? — Егор выключил плиту. — Ты же понимаешь, мы не можем тебе квартиру купить. У нас денег только на свою хватает, и то в ипотеку.
— Понимаю. Все понимаю, — Антонина Викторовна взяла свою сумку со стула. — Значит, так. Пусть тебе твоя Рита с девочками посидит. А я пошла.
— Мам, ну подожди!
Но свекровь уже вышла в коридор. Рита слышала, как хлопнула входная дверь.
Егор стоял посреди кухни с лопаткой в руке. На сковороде дымилась подгоревшая яичница.
— Что это было? — он посмотрел на жену.
— То, что я и ожидала, — Рита подошла к плите, выключила газ. — Твоя мать не переносит, когда у других что-то хорошее случается.
— Рит, ну не надо. Просто она...
— Просто она всегда такая, — Рита повернулась к мужу. — Егор, опомнись. Мы восемь лет женаты. Восемь лет я наблюдаю, как она устраивает сцены по любому поводу.
— Она переживает. Ей правда холодно в той квартире.
— Тогда пусть сама что-то сделает! Обогреватель купит, управляющую компанию вызовет. Не наша это проблема!
Егор сел на стул, опустил голову.
— Она моя мать.
— Я знаю. И я не против помогать ей. Но покупать ей квартиру вместо нашей — это уже слишком.
Из детской послышался плач. Катя проснулась.
Рита вышла из кухни, оставив мужа наедине с остывшей яичницей и мыслями о матери.
***
Квартиру они так и не посмотрели в тот день. Егор весь день ходил мрачный, пытался дозвониться до матери. Антонина Викторовна не брала трубку.
В понедельник Рита пришла на работу в турагентство. Ирина Семёновна, начальница, сразу позвала ее в кабинет.
— Ну что, получила премию?
— Да, спасибо большое.
— Заслужила. Ты в январе три тура по Карелии продала, это рекорд. Куда деньги потратишь?
— На квартиру. Хотим свою купить наконец.
— Умница, — Ирина Семёновна кивнула. — Правильно делаете. Снимать — это деньги на ветер.
Рита вернулась за свой стол, включила компьютер. Телефон завибрировал — сообщение от Егора.
"Мать не отвечает. Поеду к ней вечером после работы".
Рита вздохнула. Начинается.
***
Егор приехал домой поздно, около десяти. Рита уложила девочек спать и сидела с ноутбуком, просматривая варианты квартир на сайте.
— Ну как? — спросила она, даже не поднимая головы.
— Дверь открыла не сразу. Сказала, что плохо себя чувствует.
— И что дальше?
— Плакала. Говорила, что я про нее забыл.
Рита закрыла ноутбук и посмотрела на мужа.
— Егор, она манипулирует тобой. Неужели ты не видишь?
— Она моя мать! — он повысил голос, потом спохватился, понизил тон. — Ей действительно тяжело. Одна живет, пенсии маленькие, зарплата копеечная.
— Мы ей помогаем. Каждый месяц три тысячи переводим.
— Три тысячи, — Егор усмехнулся. — На что их хватит?
— А на сколько должно хватать? — Рита встала с дивана. — Мы сами с трудом сводим концы с концами! У нас двое детей! Юле скоро на кружки записывать надо, Кате садик оплачивать!
— Я знаю!
— Тогда почему ты позволяешь ей вешать на тебя чувство вины?
Егор прошел на кухню. Рита услышала, как он открыл холодильник, потом закрыл его, не взяв ничего. Вернулся в комнату.
— Слушай, — он сел рядом с женой. — А может... Может, мы возьмем трешку? И поселим маму с нами?
Рита почувствовала, как внутри все сжалось.
— Ты серьезно?
— Ну подумай. Мы все равно ипотеку брать. Возьмем чуть больше, зато мать будет рядом.
— Нет.
— Рит...
— Нет, — она посмотрела мужу в глаза. — Егор, я люблю тебя. Но я не буду жить с твоей матерью под одной крышей. Я это пережила, когда Катя родилась. Полгода ада. Ты на работе пропадал, а я с твоей мамой оставалась. Она учила меня, как ребенка держать, как кормить, как пеленать. При этом делала вид, что я все делаю неправильно.
— Она хотела помочь.
— Она хотела контролировать! — Рита встала, начала ходить по комнате. — И сейчас хочет того же. Если мы возьмем ее к себе, она будет лезть во все. В нашу жизнь, в воспитание детей, в наши отношения.
Егор молчал, глядя в пол.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда что предлагаешь?
— Покупаем двушку, как планировали. Твоей маме помогаем, но в разумных пределах. Обогреватель купим, если надо. Кран починим. Но свою жизнь мы строим сами.
Егор кивнул, но Рита видела — он не убежден. Чувство вины, которое Антонина Викторовна вкладывала в сына с детства, было слишком сильным.
***
Прошла неделя. Антонина Викторовна так и не позвонила. Егор звонил ей каждый день, но разговоры были короткими и холодными.
В субботу Рита встретилась с подругой Светланой в кафе. Девочки остались с Егором.
— Ты как? — Светлана заказала капучино. — По лицу вижу, что не очень.
— Свекровь объявила бойкот, — Рита рассказала про воскресный скандал.
— Классика, — Светлана покачала головой. — У меня у сестры такая же история была. Свекровь до сих пор не разговаривает, прошло уже два года.
— Егор места себе не находит. Чувствует себя виноватым.
— А ты что, виноватой себя чувствуешь?
Рита задумалась.
— Нет. Я злюсь. Мы восемь лет работаем как проклятые, копим каждую копейку. И вот наконец появляется возможность купить свое жилье. А она... Она считает, что мы должны думать о ней в первую очередь.
— Так и есть. Для нее вы должны, — Светлана отпила кофе. — Слушай, а может, правда обогреватель купить? Чтобы хоть претензий меньше было.
— Я об этом думала. Куплю на этой неделе. Из своих денег, чтобы Егор не переживал.
— Молодец. Хотя вряд ли это поможет. Таким людям всегда мало.
Рита знала, что Светлана права. Но хотелось хоть попытаться.
***
В понедельник Рита купила обогреватель. Хороший, мощный, за семь тысяч рублей. Попросила Егора отвезти матери после работы.
— Спасибо, — Егор поцеловал жену в щеку. — Ты молодец.
— Просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.
Вечером Егор вернулся еще более мрачный, чем уезжал.
— Взяла обогреватель? — спросила Рита.
— Взяла. Даже спасибо не сказала. Поставила в угол и говорит: «Хоть что-то».
— Хоть что-то, — повторила Рита. — Значит, мало.
— Она еще сказала... — Егор замялся. — Что в доме у ее соседки Валентины Ивановны освободилась однушка. На первом этаже, теплая. Продают за два миллиона.
Рита почувствовала, как по спине прошел холод.
— И?
— И она хочет, чтобы мы купили ее. Ей.
— Вместо нашей квартиры.
— Ну... В смысле, она говорит, что мы можем подождать еще год-два. А ей срочно надо.
Рита села на диван. Юля и Катя играли в детской, было слышно их смех.
— Егор, ответь мне честно. Ты правда считаешь, что мы должны отдать все наши деньги твоей матери?
— Нет. Я так не считаю.
— Тогда почему ты даже обсуждаешь это?
— Потому что она моя мать! — Егор повысил голос. — Потому что мне не все равно, как она живет!
— А мне не все равно, как живут наши дочери! — Рита тоже встала. — Нам не все равно, что мы восемь лет снимаем жилье! Платим двадцать пять тысяч в месяц за чужие стены! За восемь лет это... это почти два с половиной миллиона! Которые просто выброшены!
— Я понимаю...
— Нет, ты не понимаешь! — Рита подошла ближе к мужу. — Ты думаешь только о том, что скажет твоя мать. Что она подумает. Как она будет плакать. А о том, что мы восемь лет откладывали, отказывали себе во всем, — об этом ты не думаешь!
Егор отвернулся к окну. За стеклом падал снег, крупными хлопьями.
— Мне надо подумать, — сказал он тихо.
— О чем думать? — Рита не верила своим ушам. — Егор, мы уже все решили! Я документы собрала, риелтора нашла! На следующей неделе должны ипотеку одобрить!
— Может, стоит повременить.
— Повременить, — Рита медленно произнесла это слово. — То есть отложить покупку нашей квартиры. Ради твоей матери.
— Ну не ради, просто...
— Просто что? — она почувствовала, как к горлу подступают слезы, но сдержалась. — Просто она важнее нас? Важнее твоих детей?
— Не говори так.
— Тогда скажи мне, что ты выбираешь нас. Скажи, что мы купим эту квартиру.
Егор молчал. Долго молчал, глядя в окно. И в этом молчании Рита услышала ответ.
— Я пойду прогуляюсь, — сказала она, взяла куртку и вышла из квартиры.
На улице было морозно, градусов двадцать ниже нуля. Рита прошла квартал, потом еще один. Телефон завибрировал — сообщение от Егора: «Где ты? Девочки спрашивают».
«Скоро вернусь», — написала она в ответ.
Через полчаса Рита вернулась домой. Егор уже уложил девочек спать, сидел на кухне.
— Слушай, — он начал говорить, как только она вошла. — Я поговорю с матерью. Объясню ей, что мы не можем сейчас ей помочь.
— Ты уверен?
— Да. Ты права. Мы откладывали слишком долго, чтобы сейчас все бросить.
Рита кивнула. Но внутри было странное ощущение — будто она выиграла битву, но не войну.
***
На следующий день Антонина Викторовна сама позвонила Егору. Рита слышала разговор — муж включил громкую связь.
— Егор, ты подумал?
— Мам, мы не можем купить тебе квартиру. У нас денег хватает только на нашу.
Пауза. Потом голос свекрови, холодный как лед:
— Понятно. Значит, так. Тогда не надо мне помогать вообще. Не надо звонить, не надо приезжать. Проживу как-нибудь сама.
— Мам, ну при чем тут это?
— При том, что мне не нужны подачки! — Антонина Викторовна почти кричала. — Обогреватель ваш! Можете забрать! Мне от вас ничего не надо!
— Мам, успокойся...
Но свекровь уже положила трубку.
Егор посмотрел на телефон, потом на жену.
— Что делать?
— Ничего, — Рита села рядом. — Пусть успокоится. Через неделю позвонит сама.
Но неделя прошла. Потом две. Антонина Викторовна не звонила.
***
Рита и Егор подали документы на ипотеку. Одобрение пришло быстро — их кредитная история была идеальной, доходы стабильными.
В начале марта они подписали договор на покупку двухкомнатной квартиры в новостройке. Сорок восемь квадратных метров, девятый этаж, вид на парк.
— Наша, — сказала Рита, когда они вышли из офиса банка.
— Наша, — повторил Егор, но улыбки на его лице не было.
В тот же вечер ему позвонила сестра Женя. Рита услышала только обрывки разговора:
— Да, купили... Нет, маме не помогли... Женя, ты не понимаешь... Она требовала, чтобы мы ей купили квартиру вместо нашей!
Сестра что-то долго говорила. Егор слушал, хмурился.
— Правда? — наконец сказал он. — То есть ты поэтому и уехала?
Еще пауза.
— Понятно. Спасибо, что сказала.
Когда разговор закончился, Егор сидел на диване, глядя в одну точку.
— Что она сказала? — спросила Рита.
— Что с матерью всегда так. Что она и с ней так же поступала. Требовала, манипулировала, давила на жалость. Женя поэтому и уехала в Новосибирск сразу после института. Сказала, что это единственный способ сохранить нормальные отношения — на расстоянии.
— Теперь веришь, что я не преувеличивала?
Егор кивнул.
— Но она все равно моя мать.
— Я знаю.
***
Через неделю Егор все-таки поехал к Антонине Викторовне. Позвонил в дверь — не открыла. Услышал, как внутри кто-то ходит, но дверь так и не открылась.
На лестнице он встретил соседку, Валентину Ивановну.
— Егор, здравствуй. Мать дома?
— Дома, но не открывает.
— Да, она сейчас вот такая. На всех обиделась, — женщина покачала головой. — Говорит, что сын ее бросил, новую квартиру купил, а ее в холоде оставил.
Егор почувствовал, как краснеет.
— Валентина Ивановна, это неправда. Мы три года снимали жилье. Наконец накопили на свое. А мама хотела, чтобы мы ей купили квартиру вместо нашей.
— Да? — соседка удивленно подняла брови. — А она говорила, что у вас уже квартира есть и дача. И теперь вторую покупаете.
— Какая дача? — Егор не понял. — У нас никакой дачи нет!
— Ну, она говорила про участок какой-то...
— Это шесть соток с полуразвалившимся сараем! — Егор не сдержался. — Мне дядя оставил два года назад! Мы хотели продать, но никто не берет!
Валентина Ивановна замолчала, явно смущенная.
— Понятно, — наконец сказала она. — Значит, Антонина Викторовна не все рассказала.
Егор простился с соседкой и спустился вниз. В машине сидел минут десять, пытаясь успокоиться. Потом написал матери сообщение: «Мама, я приезжал. Ты не открыла. Если захочешь поговорить — звони. Я люблю тебя, но мы не откажемся от квартиры».
Ответа не было.
***
В конце марта они начали переезжать. Квартира была пустая, без ремонта, но уже своя. Юля и Катя бегали по комнатам, смеялись, строили планы, где будут стоять их кровати.
— Хочу у окна! — кричала Юля.
— И я у окна! — вторила Катя.
— Окно одно, — Рита улыбнулась. — Придется договариваться.
Егор стоял посреди пустой гостиной. На лице его не было радости.
— Позвони ей еще раз, — сказала Рита тихо.
Он достал телефон, набрал номер. Антонина Викторовна взяла трубку после пятого гудка.
— Да.
— Мам, это я. Мы переехали в новую квартиру. Может, приедешь посмотришь?
— Зачем? — голос был холодным. — Меня там не ждут.
— Мам, ну как не ждут? Ты бабушка. Девочки тебя любят.
— Если бы любили, купили бы мне нормальное жилье.
Егор закрыл глаза.
— Мам, мы сделали все, что могли. Купили обогреватель, кран починили. Деньги каждый месяц переводим. Но купить тебе квартиру мы не можем. У нас свои дети.
— У тебя свои дети, — Антонина Викторовна повторила медленно. — А мать — уже не родня, да?
— Я этого не говорил.
— Не надо приезжать больше. Не надо звонить. Проживу как-нибудь.
Гудки.
Егор опустил руку с телефоном. Рита подошла, обняла его.
— Я плохой сын, — сказал он тихо.
— Нет. Ты хороший сын. Но ты еще и муж, и отец. И ты имеешь право на свою жизнь.
Юля вбежала в комнату.
— Пап, мам! Мы с Катькой придумали! Она будет у окна, а я у двери! И мы между кроватями полку поставим для игрушек!
Рита посмотрела на мужа. Он смотрел на дочь, и в глазах его наконец появилось что-то похожее на улыбку.
— Хорошая идея, — сказал он. — Полку я сам сделаю.
***
Прошло две недели. Антонина Викторовна так и не позвонила. Егор пытался звонить ей сам — она отвечала односложно, холодно. На предложение приехать к ним отвечала отказом.
Однажды вечером Егор сидел на подоконнике в новой квартире, смотрел на город. Рита подошла, села рядом.
— О чем думаешь?
— О том, что мать никогда не простит.
— Может быть, — Рита взяла его за руку. — Но это ее выбор, не твой.
— Я всю жизнь пытался ей угодить. Учился хорошо, работать начал рано, помогал деньгами. И все равно недостаточно.
— Потому что ты ей не должен, — Рита сжала его руку. — Никто никому ничего не должен. Даже дети родителям. Мы можем помогать, можем любить. Но жертвовать своей жизнью — нет.
Егор кивнул. Молчали какое-то время. Потом он обнял жену.
— Спасибо, что не сдалась. Если бы не ты, я бы, наверное, уступил.
— Знаю, — Рита улыбнулась. — Но я вышла замуж не за маменькиного сынка, а за мужчину, который умеет принимать решения.
— Даже если эти решения причиняют боль?
— Даже если.
Из детской донесся смех. Юля что-то рассказывала Кате, та хихикала.
— Слышишь? — спросила Рита. — Вот ради чего мы это сделали. Ради них. Ради нас. Ради того, чтобы у наших дочерей был дом.
Егор посмотрел в сторону детской, потом снова на жену.
— Да. Ты права.
Телефон завибрировал. Сообщение от Антонины Викторовны: «Женя звонила. Рассказала, что уехала от меня из-за моего характера. Может, она права. Может, я действительно слишком много требую».
Егор замер, перечитал сообщение.
— Может, все наладится? — он показал экран Рите.
Она прочитала, покачала головой.
— Не обольщайся. Это манипуляция. Она ждет, что ты сейчас бросишься ее успокаивать, говорить, что она хорошая мать.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я женщина. И я знаю, как это работает.
Егор посмотрел на телефон. Потом написал короткий ответ: «Мама, я люблю тебя. Но мы не изменим решение. Если захочешь нормально общаться — звони. Если нет — твой выбор».
Отправил. Положил телефон на подоконник.
— Все, — сказал он. — Больше не буду оправдываться.
Рита поцеловала его в щеку.
***
Прошел месяц. Антонина Викторовна не звонила. Егор пару раз пытался до нее дозвониться — она не брала трубку.
На День рождения Юли свекровь даже не прислала поздравления. Девочка расстроилась:
— Мам, а почему бабушка Тоня не позвонила?
— Она занята, солнышко, — Рита обняла дочь. — Обязательно поздравит позже.
Но поздравления не было.
Еще через неделю Егор встретил на улице соседа матери, Николая Степановича.
— Здравствуй, Егор. Как мать?
— Не знаю. Не общается со мной.
Старик покачал головой.
— Да, она теперь всем жалуется. Говорит, что сын бросил. Но мы с Валентиной Ивановной уже в курсе, что к чему. Она нам правду рассказала — что вы просто свою квартиру купили. Правильно сделали, молодым надо свое жилье.
— Спасибо, — Егор почувствовал облегчение от того, что хоть кто-то понимает.
— Только ты не переживай. Антонина Викторовна такая всю жизнь. Ей всегда все должны. А как сама помочь — так она в сторону. Вот Женя твоя и уехала. А ты терпел долго.
Егор вернулся домой задумчивый. Рита сразу поняла, что произошло что-то важное.
— Что случилось?
— Ничего, — он повесил куртку. — Просто... соседи мамины сказали, что я правильно поступил.
— И ты только сейчас это понял?
— Нет. Но приятно услышать от других людей.
***
В конце апреля, когда снег уже почти растаял, Антонина Викторовна все-таки позвонила. Поздно вечером, когда девочки уже спали.
— Егор, это я.
— Здравствуй, мам.
— Я... Я хотела сказать... В общем, я подумала. Может, приеду к вам на выходных. Посмотрю квартиру.
Егор посмотрел на Риту. Та пожала плечами — твое решение.
— Приезжай, мам. Будем рады.
— Только я не хочу об этом разговаривать. О квартирах, деньгах.
— Хорошо.
Но когда в субботу Антонина Викторовна приехала, первое, что она сказала, войдя в квартиру:
— Большая. Вам бы и трешку взять можно было.
Рита сжала кулаки, но промолчала.
— Мам, проходи, — Егор провел мать в гостиную. — Девочки, бабушка пришла!
Юля и Катя выбежали, обняли Антонину Викторовну. Та улыбнулась впервые за долгое время.
— Как выросли. Юлька, ты уже совсем большая.
— Мне семь, бабуля!
— Знаю, знаю. Прости, что не поздравила на день рождения.
Рита приготовила обед. За столом Антонина Викторовна была напряженно-вежливой. Спрашивала девочек про школу и садик, Егора про работу. К Рите не обращалась ни разу.
После обеда свекровь собралась уходить.
— Мам, может, останешься? Чай попьем, — предложил Егор.
— Нет, мне надо. В магазине завтра смена ранняя.
На пороге она обернулась.
— В общем, квартира хорошая. Живите.
И ушла.
Егор закрыл дверь, прислонился к ней спиной.
— Это был тест, — сказала Рита.
— Какой тест?
— Она проверяла, не передумали ли мы. Не готовы ли мы отдать эту квартиру ей.
— Рит, не придумывай.
— Я не придумываю. Видела, как она смотрела на комнаты? Прикидывала, поместится ли ее мебель.
Егор устало провел рукой по лицу.
— Может, хватит уже? Может, просто примем, что она такая? И будем жить дальше?
— Я приняла, — Рита подошла к мужу. — Еще восемь лет назад. Вопрос — принял ли ты?
Он посмотрел на нее, потом кивнул.
— Да. Принял. Мать не изменится. И отношения наши с ней не станут лучше. Но это ее выбор, не мой.
— Вот и славно, — Рита поцеловала его. — Теперь можем жить спокойно.
***
Прошло еще два месяца. Антонина Викторовна звонила раз в неделю, разговоры были короткими и формальными. На День рождения Кати приехала с маленьким подарком — раскраской, которая стоила рублей сто.
— Бабуля, спасибо! — Катя обрадовалась искренне.
Рита смотрела на это и понимала — свекровь всегда будет демонстрировать свою обиду. Всегда будет намекать, что ее обидели, бросили, забыли. И никакие их усилия это не изменят.
В июне, когда в городе стало совсем тепло, они с Егором сидели на балконе новой квартиры, пили лимонад. Внизу играли дети, было слышно их смех.
— Жалеешь? — спросила Рита.
— О чем?
— Что не купили матери квартиру вместо нашей.
Егор посмотрел на жену, потом на балконную дверь, за которой в гостиной играли Юля и Катя.
— Нет, — сказал он твердо. — Не жалею. Впервые в жизни я выбрал себя. И своих детей. И тебя.
— А как же мать?
— Мать... Я помогаю ей, чем могу. Деньги переводим, обогреватель купили. Но я больше не буду жертвовать своей семьей ради ее амбиций.
Рита взяла его за руку.
— Ты хороший сын. Но ты еще лучший муж и отец.
Егор улыбнулся. Первый раз за долгие месяцы — по-настоящему.
И Рита поняла, что они справились. Не победили — потому что с такими людьми, как Антонина Викторовна, победить невозможно. Но выстояли. Сохранили себя, свою семью, свое право на счастье.
А все остальное — было не так важно.
Прошло полтора года после переезда. Егор и Рита привыкли к тишине - никаких звонков от Антонины Викторовны. И вдруг в шесть утра зазвонил телефон: "Здравствуйте, это больница. Вашу маму привезли... Сердечный приступ. Она в реанимации и просит только вас. Говорит: 'Пусть Ритка приедет, она одна меня поймёт.' Больше никого не зовёт..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...