— Опять ты за свои выдумки взялась! — Светлана Борисовна даже не постучала, влетая на кухню. — Кто это будет есть?
Настя замерла, держа венчик над миской. Белая пена уже поднималась шапкой, воздушная, как облако.
— Доброе утро, Светлана Борисовна.
— Какое утро! Ты посмотри, сколько яиц извела! На неделю хватило бы! А у Серёжи аллергия может быть!
— У Серёжи никакой аллергии нет, — Настя продолжала взбивать массу, стараясь не смотреть на свекровь. — Мы женаты три года, я бы заметила.
— Ты много чего не замечаешь, милочка. Вот, например, не заметила, что я вчера полы мыла, а ты по ним в уличной обуви прошлась!
Настя поставила миску на стол. В горле вдруг пересохло.
— Я разулась в прихожей. Как всегда.
— Не спорь со старшими! Я сама видела следы возле дивана! — свекровь подошла к плите, заглянула в духовку. — И что это у тебя тут? Формочки какие-то... Для чего вообще это суфле? Кому оно нужно?
— Сегодня День рождения у Серёжи. Он любит десерты.
— Да ну? — Светлана Борисовна фыркнула. — Первый раз слышу. Серёжа мой мальчик простой, ему бы пирожок с капустой, а не эти ваши французские штучки.
Настя взяла форму, начала смазывать её маслом. Руки дрожали, но она не подавала виду.
— Мама, ну зачем ты? — в кухню заглянул Сергей, сонный, растрёпанный. — Дай Насте спокойно готовить.
— Иди, иди, сынок. Я просто хотела чаю попить. Или мне и на свою кухню нельзя зайти?
— Это наша квартира, мама.
— Ага, наша! А кто первый взнос за неё отдал? Кто мебель покупал?
Сергей тяжело вздохнул и ушёл. Настя аккуратно выкладывала белковую массу в форму, слой за слоем. Делала это медленно, сосредоточенно.
— Знаешь, Настенька, — свекровь присела на табурет, — я не против тебя. Просто хочу, чтобы ты понимала: в этом доме всё должно быть по-моему. Я старше, я опытнее.
— Понимаю, — Настя поставила форму в духовку, выставила температуру.
— Вот и ладно. А суфле своё выброси лучше. Серёжа всё равно не оценит. Ему бы котлет пожарить.
Настя обернулась. Посмотрела на свекровь долгим взглядом.
— Нет, Светлана Борисовна. Не выброшу.
— Что-о? Ты мне дерзишь?
— Я готовлю ужин для мужа. В нашей квартире. И если вам это не нравится, можете вернуться к себе.
Свекровь вскочила, схватила сумку.
— Вот это да! Неблагодарная! После всего, что я для вас сделала!
— Спасибо за взнос и мебель. Мы всё вернём. Но готовить я буду сама.
Дверь хлопнула. Настя прислонилась к столу, закрыла глаза. Потом взяла телефон, набрала сообщение Серёже: "Твоей маме пора домой. Навсегда".
Ответ пришёл мгновенно: "Давно пора было сказать. Спасибо, любимая".
Через сорок минут суфле поднялось золотистой шапкой, нежное, воздушное. Настя достала форму, поставила на стол. Села рядом, глядя, как десерт медленно оседает, и впервые за три года почувствовала, что может дышать полной грудью.
Сергей вышел из комнаты, обнял её со спины.
— Пахнет невероятно.
— Это суфле. Твоё любимое, помнишь? Ты мне на первом свидании рассказывал, как бабушка готовила.
— Помню, — он поцеловал её в макушку. — Мама уехала?
— Да.
— И больше не вернётся?
— Только в гости. По приглашению.
Он сел рядом, взял ложку. Попробовал. Закрыл глаза.
— Как у бабушки... Знаешь, мне кажется, это лучший подарок на День рождения.
Настя улыбнулась, впервые за долгое время — искренне.
— Теперь это наш дом. И наши правил