Алёна смотрела на мелькающие за окном машины, устало прислонив голову к прохладному стеклу.
В багажнике лежали продукты на неделю, а на заднем сиденье мирно посапывала в автокреслах их двойня — семилетние Соня и Кирилл.
Рядом за рулём её муж, Максим, полулысый, тихо насвистывал что-то под радиоволну.
Они были в браке десять лет. Целая жизнь: университет, съёмная квартира, свадьба, рождение детей, начало строительства дома в пригороде.
Максим был её лучшим другом, отцом её детей, человеком, чьё дыхание за ночь стало для неё таким же привычным, как стук собственного сердца.
Она считала, что знает наперед каждую его морщинку, каждую мысль, каждый взгляд.
— Заедем на заправку, кофе куплю и бензина долью, — сказал Максим, сверкая на неё той самой улыбкой, от которой у неё в животе порхали бабочки даже после всех этих лет вместе.
— Купи мне капучино, пожалуйста, — кивнула она в ответ.
Мужчина притормозил у островка, потрепал её по волосам и вышел, оставив ключи в замке зажигания.
В машине играла тихая музыка. Алёна закрыла глаза, наслаждаясь минутой покоя.
И тут телефон Максима, лежавший в подстаканнике, завибрировал. На большом экране мультимедийной системы автомобиля, подключённой по Bluetooth, всплыло оповещение о входящем видеовызове.
Имя «Ольга К. (работа)». Алёна нахмурилась. Знакомое имя, коллега-дизайнер, о которой Максим упоминал.
Он часто задерживался из-за срочных проектов «с Ольгой». Сомнения иногда посещали её, но она тут же гнала их прочь.
Звонок не умолкал. «Наверное, что-то срочное по проекту», — подумала она. Ребёнок на заднем сиденье завозился, и Алёна, не долго думая, потянулась и нажала на зелёную иконку на сенсорном экране.
Тут же появилось просто изображение: тёмные кудри, крупные карие глаза, детское личико, размазанное близостью к камере.
Это был мальчик, лет пяти. Он что-то радостно кричал. И только спустя секунду, словно эхо, смысл его слов долетел до сознания Алёны.
— Папа! Папа, ты смотришь? Ты скоро? — звонко кричал мальчик, тыча пальчиком в экран.
Алёна замерла. Это была точная копия ее мужа, только в уменьшенном варианте.
За спиной мальчика, уже вне фокуса, раздался женский голос, ласковый и привычный:
— Любимый, не забудь, пожалуйста, купить какао, у нас почти все закончилось. И Егорка тебя очень ждёт.
Алёна не дышала. Ее сердце, казалось, не билось. Она тупо смотрела, как на экране появляется молодая женщина с тёмными волосами, берет мальчика на руки и машет:
— Макс, ты там? Тебя не видно. Что-то со связью? Ну ладно, тогда потом. Целую!
Соединение прервалось. Наступила оглушительная тишина. Шум заправки, голоса людей — всё исчезло.
Алёна сидела, уставившись в потухший чёрный экран, где только что была жизнь её мужа с другим ребёнком и с другой женщиной, которая называла его «любимым».
Дверь со стороны водителя открылась, и в салон ворвался поток свежего воздуха и запах кофе. Максим, улыбаясь, протянул ей стаканчик.
— Держи, твой капу…
Он замолк, увидев её лицо. Потом его взгляд метнулся к телефону, к экрану. Улыбка сползла с его лица, как маска. В глазах промелькнула паника, затем какая-то странная усталость.
— Алёна… — начал он, но голос его был пустым.
— Кто это? — спросила она.
Он вздохнул, поставил оба стаканчика кофе в подстаканники и сел за руль, не заводя мотор. Руки его лежали на коленях.
— Алёна, давай не здесь. Доедем до дома…
— Кто это? — снова повторила она четко.
Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза.
— Мой сын. Его зовут Егор.
Слово «сын» покоробило ее. У Максима уже был их общий сын, Кирилл. А теперь и еще один, от другой женщины.
— И… Ольга? Твоя коллега? — с трудом спросила Алёна.
— Да. Мы… Это началось шесть лет назад, во время того большого проекта. Она не коллега, она фрилансер. Я… я не планировал. Но когда она забеременела… Я не мог её бросить... и его...
— Не мог бросить их, — тихо, с изумлением, проговорила Алёна, — а нас? Нас ты бросить мог? Меня, Соню, Кирилла? Ты мог каждый день смотреть нам в глаза, строить дом, целовать меня, лежать рядом и… жить этой двойной жизнью?
— Я не хотел тебя терять! — в его голосе прорвалось отчаяние. — Ты — моя семья. Моя настоящая семья. А они… они тоже моя ответственность. Я не бросал вас, я обеспечивал и был с вами!
— Был с нами? — она глухо засмеялась, и этот смех был ужасен. — Ты был не с нами, Максим. Ты был актёром, игравшим роль идеального мужа и отца в перерывах между своей другой, настоящей жизнью! «Задерживаюсь на работе». «Командировка на два дня». «Совещание». Всё это было с ней? С твоим… другим сыном?
Он замолчал. Это и был самый страшный и самый правдивый ответ.
— Сколько раз в неделю ты туда ездил? — спросила она, уже зная, что ответ убьёт последние надежды.
— Два… иногда три. Обычно ночую дома. Всегда.
— Наши общие деньги? Ты и на них их содержал? — вырвалось у Алёны.
Он кивнул, не глядя на неё.
— Я больше зарабатываю. Я думал, смогу всё удержать. Что ты никогда не узнаешь.
Алёну вдруг затошнило. Она резко открыла дверь и вышла на асфальт, зажав рот ладонью.
Полчаса ее мутило от нервов. Потом она все-таки села в машину. Они доехали до её матери молча.
Максим пытался что-то говорить, но она не слышала. В ушах стоял только голос того мальчика:
— Папа, ты скоро?
Она забрала спящих детей, выгрузила сумки. Максим стоял рядом, с виноватым видом.
— Я не уйду от них, Алёна, — сказал он тихо, но твёрдо. — Он мой сын.
— А Соня и Кирилл — нет? — холодно бросила она мужу в лицо. — Поздравляю. Теперь у тебя есть где развернуться в отцовстве. Не приезжай. Не звони. Мне противно даже слышать твоё имя.
Дверь квартиры матери закрылась, отрезав его от неё. И только тут, в тихой, пахнущей пирогами прихожей детства, её накрыло.
Она плакала беззвучно, разрываясь на части, пока дети, испуганные и сонные, обнимали её за ноги.
Прошло несколько дней. Кирилл и Соня постоянно спрашивали:
— А когда папа придёт? Мы хотим к папе. Мы скучаем.
Она попыталась объяснить, что папа уехал ненадолго, но дети будто бы чувствовали ложь.
Алёна сидела на кухне у матери, разглядывая трещинку в любимой чашке, когда телефон разрывисто завибрировал.
Она взглянула на телефон - Максим. Алёна не стала брать. Потом пришло сообщение: «Можно мне поговорить с детьми? Хотя бы по видео.»
Алёна зажмурилась. Ненависть и обида клокотали в ней. Но он — отец её детей. И они — не орудие мести, а жертвы, которые любят своего папу.
Алёна взяла в руки телефон и с горечью набрала короткий, безэмоциональный ответ:
— Вечером, в семь. Только с детьми. Мне с тобой говорить не о чем.
Максим пытался вымолить у жены прощение. Обещал, что больше ни за что не будет ее обманывать, но она не смогла простить.
Через полгода долгого переосмысления Алёна наконец-то приняла решение о разводе.
Муж, конечно, воспротивился этому, но данные судом три месяца на примирение супругов не дали никакого эффекта.
Алёна была непреклонна в своем решении. Она с детьми окончательно перебралась на ПМЖ к матери.
Максим приезжал к детям стабильно два раза в неделю. Было очевидно, что он их любил.
Однако через год мужчина стал все реже видеться с Соней и Кириллом. Сначала Алёна не понимала в чем дело, а потом узнала о том, что Максим женился на Ольге и привел ее вместе с сыном в квартиру, где когда-то она сама жила с детьми.