Про запрет мне сказали как о простой технике безопасности — без страшилок и без театра.
— В бане зимой не считай вслух, — предупредил хозяин дома. — Особенно до десяти.
Он сказал это так же спокойно, как “не лей сразу много воды на камни”.
— Почему? — спросил я.
— Потому что баня любит порядок, — ответил он. — А “десять” — это когда порядок закрывается.
Я усмехнулся. Я люблю считать: вдохи, шаги, минуты. Когда вокруг тишина, цифры держат голову ровно.
День был морозный, тихий. Снег лежал плотной коркой, звуки уходили в белое. К вечеру небо стало стеклянным, и всё вокруг начало скрипеть — даже воздух.
Баня стояла отдельно, невысокая, с низкой дверью. Дрова сложены аккуратно, ковш на крючке, лавка сухая. Ничего “страшного” — обычное место, где тело становится легче.
Я затопил печь, подождал, пока прогреется. Пар пошёл ровный, правильный. Внутри стало тепло и спокойно настолько, что запрет про счёт казался смешным.
Я плеснул воды на камни. Пар поднялся и обнял лицо. Я вдохнул и — почти машинально — начал считать тихо, как привычку:
— Раз… два… три…
На “четыре” в стене кто-то будто легко щёлкнул ногтем. Звук был слабый, не угрожающий — как бытовая случайность. Я замолчал и прислушался.
Тишина.
“Показалось”, — решил я. И, чтобы не выглядеть смешным даже перед самим собой, продолжил:
— Пять… шесть… семь…
На “восемь” в предбаннике мигнула лампа. Один раз — и снова загорелась. Не поломка: скорее, как будто кто-то проверил, есть ли свет.
Я встал, приоткрыл дверь в предбанник. Пусто. Дверь наружу закрыта. Коврик сухой, снег не занесён. Всё нормально.
Я вернулся в парилку и сказал себе вслух:
— Совпадение.
А потом сделал самую глупую вещь — решил “доказать”, что это совпадение. Именно это обычно и делает запрет опасным: он вызывает желание проверить.
— Девять… — произнёс я.
Сделал короткую паузу, как перед выдохом.
— Десять.
В ту же секунду в предбаннике щёлкнуло. Сухо, коротко — как замок, который повернули ключом.
Я замер.
Снаружи — сугробы. Я видел их перед входом: ровные, нетронутые. Любой человек оставил бы следы, даже если пытался бы идти осторожно.
Я вышел в предбанник медленно. Не потому что был храбрее, а потому что резкость в таких местах всегда ведёт к ошибкам.
Дверь наружу была закрыта. Засов на месте. Но на дереве возле ручки появилась тонкая влажная полоса — будто тёплая ладонь коснулась и сразу исчезла. Не грязь, не кровь, ничего такого. Просто влажность — странная для морозной ночи.
Я наклонился к двери, прислушался.
И услышал не шаги снаружи — а едва различимый голос, будто из самого дерева, из толщины стен:
— Десять…
Он повторил моё слово так тихо, как повторяют пароль, чтобы проверить, работает ли он.
И тогда до меня дошло: баня не “пугает”. Баня реагирует на завершение.
“Десять” было не числом. Это был замок, который я сам закрыл.
Я быстро вернулся в парилку. Печь работала, но воздух стал гуще — тепло начало давить, как если бы помещение пыталось удержать его внутри. Сначала это даже приятно. Потом становится тяжело. И я понял: баня не держит руками. Она держит своим ремеслом.
Если “десять” закрывает порядок, то отменить закрытие можно только так же — порядком, а не паникой. Разомкнуть нужно не дверь. Разомкнуть нужно цифру.
Я снова начал считать, но уже назад — ровно, без вызова, как будто распускаю узел:
— Девять… восемь… семь…
На “семь” пар стал легче, будто помещение перестало “поддавливать”. На “шесть” печь тихо щёлкнула — не страшно, просто звук металла. На “пять” лампа в предбаннике загорелась ровно, без дрожи.
Я продолжил:
— Четыре… три… два…
И услышал второй щелчок — другой. Не “закрыли”, а “отпустили”. Как когда защёлка возвращается в своё место.
— Один, — сказал я.
И замолчал.
Я подождал. Дал тишине стать обычной.
Потом вышел в предбанник. На коврике лежала маленькая горстка чистого снега — будто её стряхнули с рукава. Но на полу не было ни отпечатков, ни мокрых следов.
Снег был слишком ровный, чтобы быть случайностью.
Это выглядело как отметка: “я мог войти”.
Но не вошёл.
Я не стал проверять дальше. Я просто открыл дверь наружу.
Снег перед баней был ровный. Нетронутый. Никаких следов.
И это было самым страшным и самым логичным одновременно: тот, кто “щелкал”, не ходил по сугробам. Он был включён завершением счёта — как механизм, которому не нужны ноги.
Я вышел, закрыл дверь, проверил засов. И впервые за вечер сделал правильно то, что должен был сделать сразу:
я не сказал ни слова.
Потому что в бане слова оказываются не просто звуками.
Я вернулся в дом. Хозяин не спал. Он посмотрел на меня и спросил без любопытства:
— Считал?
Я кивнул.
Он молча налил мне чаю — не “от страха”, а как человеку, который пережил лишнее тепло и лишнюю тишину.
— Баня — место, где всё любят доводить до конца, — сказал он. — Зимой особенно. До десяти — это “закрыть”. Некоторые вещи на это отвечают.
— Какие вещи? — спросил я.
Он пожал плечами, не делая из этого легенду.
— Те, кому нужен закрытый круг. Ты им дверь не открыл. Ты им порядок отдал.
— И если опять случайно? — спросил я.
Хозяин кивнул, будто рад, что я спрашиваю не “кто это был”, а “что делать”.
— Размыкай. Не спорь. Не доказывай. Возвращай обратно. Узел не рвут — узел распускают.
Ночью мне хотелось считать — привычка просилась сама. Но я не считал.
Через пару дней я снова пошёл в баню. Всё было спокойно. Я делал всё как надо: жар, пар, вода, тишина. И ни разу не произнёс цифры.
Иногда после бани я находил на коврике маленькую горстку чистого снега.
Как напоминание: кто-то уже знает, как войти.
Но пока я не говорю ему “десять”, дверь остаётся дверью.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #деревня #зима